Барышня-певица, или наследство польской бабушки (СИ)
- И посетителей в клубе, - напомнил я, чем снова смутил её.
- О нет! Там мою честь берёг Хасан. Первое время его клиенты пытались заговорить со мной, пригласить за свой столик, но он так сурово пресекал любые попытки, что скоро все поняли: на меня можно только смотреть и слушать. Не приближаясь. Так что я была в полной безопасности. До твоего появления.
- Я злостный нарушитель! - улыбаюсь. - Но с самого первого раза, как я тебя услышал, ты покорила меня окончательно и бесповоротно.
Всё время разговора я не выпускаю её рук - нежно поглаживаю маленькие ладошки и тонкие пальчики, сходя с ума от получаемых ощущений.
- Разве голос что-нибудь говорит о самом человеке?
- Для меня - да! И многое. И чем ближе я тебя узнаю, тем сильнее убеждаюсь, что не ошибся. Даже наоборот - ты ещё прекраснее, чем я себе представлял.
Она вдруг грустнеет и опускает глазки:
- Прости, Гаяр, но мне трудно поверить этим словам. Я никогда не считала себя такой уж красавицей, а тогда... на тех смотринах... - она запнулась, замолчала, и в её больших глазах заблестели слёзы.
- О Господи, Лайла, ну ты нашла, что вспомнить! Да ведь тебя невозможно было узнать тогда! Это была совсем не ты, а какая-то... вульгарная девица вроде тех, что танцевали в клубе после тебя.
- Но они-то всем нравятся!
- Открою секрет, это вовсе не из-за макияжа, а потому, что они полуголые. А тебе такая раскраска не идёт. У тебя очень милое личико - такое нежное и изящное. Эти чёрные круги около глаз его только портят.
- Спасибо... - мягко улыбается, но потом вдруг бледнеет и расстроенно заключает: - Я очень жалею, что устроила тогда этот маскарад...
- Я знаю, почему так получилось.
- В самом деле?
- Да, я много думал об этом и вспомнил, что именно в тот день ты прислала мне письмо, где сообщила, что я очень сильно расстроил и разочаровал тебя. Из-за мальчишки посыльного... Вполне понятно, что ты не пожелала моего сватовства.
Она пожала плечами:
- На самом деле, я просто боялась разоблачения перед матушкой. Поэтому рассердилась из-за посыльного и поэтому сделала всё, чтобы ты меня не узнал. Я очень хотела продолжать выступать и очень боялась родительского гнева.
- Я бы сохранил твою тайну!
- Но я слишком мало тебя знала, чтобы быть уверенной в этом...
Я покачал головой:
- Невероятное стечение обстоятельств! Мы были так близко к счастью...
Лайла оживлённо улыбнулась:
- Вот интересно, как сложилась бы наша жизнь, если бы я не пела в клубе у Хасана и мы бы впервые встретились у меня дома...
- Я всё равно, рано или поздно, услышал бы, как ты поёшь. Не знаю, полюбил бы тебя до или после этого, но уверен, что мы были бы счастливы!
- А сейчас?
- И сейчас... - прижимаю её к себе за талию покрепче, втягиваю носом запах её волос. - Очень!.. Только мало... Мне так мало этих встреч... Они слишком короткие..!
- Мы с Евой надеемся, что матушка смягчится рано или поздно...
- А если нет? И сколько ждать?..
- Помнишь, когда-то ты был согласен просто на переписку в цветах..?
Я улыбнулся, вспоминая те далёкие времена:
- А теперь я вкусил запретные плоды! Они вошли в мой обмен веществ, как наркотики, и я больше не могу без них обходиться. Более того, необходимо постоянно повышать дозу, иначе меня одолевает ломка и жажда...
Мои губы принялись блуждать по лицу девушки, и она прикрыла глаза, явно наслаждаясь моими ласками. Да, они стали для неё таким же наркотиком, как и для меня, и от этого я чувствовал себя счастливым.
- Поцелуй меня, Лайла, - попросил я срывающимся шёпотом. - Пожалуйста. Куда угодно... - и подставил лицо. И закрыл глаза.
Она пошевелилась, дохнув на меня своим нежным тонким ароматом. А потом её тёплые мягкие губы коснулись моего правого века, затем левого. Прошлись сладкой дорожкой от скулы по щеке до уголка губ. Я весь дрожал и покрывался мурашками от этих ощущений. Сердце разрывало грудную клетку, а дыхание становилось всё более рваным и нерегулярным. Желание болью сковывало живот. Ну конечно, я хотел её! Как можно не хотеть любимую девушку, тем более когда она такая изящная, нежная, тонкая..?
Я с силой сжал талию Лайлы руками и с неосторожной страстью завладел её губами. Моя птичка вздрогнула и упёрлась ладошками мне в грудь:
- Ты ведь не обидишь меня, правда, Гаяр? - прошептала она мне в рот.
- Ни за что! Никогда! И никому другому не позволю!
Лайла обвила мою шею руками и прижалась щекой к голове:
- Я верю тебе. Я... хочу быть твоей... - прошептала она еле слышно, и меня будто окатило кипятком. - Только твоей... навсегда...
- И я... тоже... только твоим! Любовь моя...
Время наше вышло так же незаметно, как и в прошлый раз. Я стал просить Лайлу, чтобы завтра нам дали хоть чуточку больше, но она только виновато сложила брови домиком, чмокнула меня в щёку и убежала. А я ещё несколько десятков минут, сидя в машине, переживал фантомное ощущение её стройного тела в моих руках и рассыпаясь на кусочки от тоски и одиночества.
Глава 16. Новый претендент (Лайла)
Несколько дней мы с Гаяром жили только этими свиданиями, как будто постоянно сидели под водой и лишь на полчаса в сутки выныривали на поверхность, чтобы вдохнуть. Мы обнимались без остановки, много целовались и болтали обо всём на свете, начиная нашими родственниками и заканчивая мировой политической ситуацией. У нас было так мало времени, чтобы узнать друг друга поближе! Но каждый новый кирпичик наших отношений был ещё крепче предыдущего. Я всё глубже проваливалась в любовь к этому настойчивому молодому человеку, если только это возможно.
Но в пятницу наш и без того хрупкий мир снова пошатнулся. Матушка ещё с утра, после завтрака, позвала меня к себе и объявила, что сегодня я опять должна приготовить магду. Моё сердце оборвалось.
- Зачем? - спросила я, в слепой надежде, что это значит не то, что я подумала. Может быть, пора обучать этому Раилю или тому подобное...
- А сама ты как думаешь? Не строй из себя глупышку, Лайла. Ты уже большая, тебе это не к лицу!
- В таком случае, - дрогнувшим голосом, - я отказываюсь готовить.
На самом деле, я не дрожала - я просто распадалась на атомы. Внутри меня взрывалась водородная бомба. Мне было так страшно, как ещё никогда в жизни, но - я не намерена была сдаваться и терять любовь всей своей жизни, просто чтобы оставаться послушной.