Вероятность возвышения (СИ)

— Мне кажется, дело тут не в тебе, — немного подумав, признался я. Не расскажешь же о нашей с ней договорённости, и тем более, об исследовании. — Может, ты изначально ей не особо нравился, и она просто тебя использовала?
— Думаешь? — с надеждой поднял на меня взгляд Грон. — Хорошо бы, а то настроение вообще никакое. Ещё и рисунок этот дурацкий.
— Рисунок? Какой рисунок? — прищурился я. — Уж не тот ли, где ты и Минхо, так скажем, хорошо проводите время вдвоём?
— Ты его видел, да?! — в глазах собеседника промелькнул ужас. — Братан, это не то, что ты подумал! Там всё неправда, поверь! Не знаю, кто это нарисовал, но эти бы руки ему повыдирать и запихать в задницу!
— Не видел, но я в курсе изображённого, про меня тоже нарисовали, и тоже неправду, — успокоил нервничающего парня. — Учитывая изображение на рисунке, ты бы поосторожнее был с желанием запихать что-то кому-то в задницу. Буду искать автора, так что, если рисунок сейчас у тебя, то дай его мне, как доказательство вины.
— Только не смотри, что там нарисовано, я тебя умоляю, — покопавшись в небольшом мешочке на поясе, Грон вытащил многократно сложенный лист бумаги. — Такого никогда бы не случилось. Я только девушек люблю. Вот недавно к нам одна ученица заходила, ты меня с Юнхи как раз в тот день познакомил. Возвращаюсь со встречи, а парни её уже в оборот взяли и очерёдность определили. Девочка ещё такая худенькая, невысокая, на ульвиек слегка похожа, только развратнее намного. Мы её по несколько раз каждый оприходовали, а она только раз за разом удовольствие получает. А когда у нас всех уже силы кончились, просто ушла, как ни в чём ни бывало, прикинь?
— А ты её имя, случайно, не помнишь? — слушая уже второй раз про этот случай от разных людей, я осознал, что это описание подходит к одной моей знакомой.
— Помню, как такое забыть? — мечтательно улыбнулся Грон. — Илина её звали. Я бы с такой поразвлёкся бы ещё разок, хотя Юнхи получше будет, но с ней теперь без шансов.
— Понятно, — протянул я, мысленно вспомнив эту скромницу и поразившись, насколько внешность бывает обманчива. Однако у меня был куда более важный вопрос, который нужно было прояснить. — Ты случайно не знаешь, кто-нибудь из приспешников был за день до этого в Пирамидальном храме, на встрече с родственниками.
— Если честно, понятия не имею, — пожал плечами собеседник, — но обычно Берта таким занимается. Помнишь Берту? Она сейчас у себя должна быть, давай сходим и сам спросишь?
Сам Грон заходить к женщине не стал, сославшись на какие-то дела. Хозяйка комнаты вела себя достаточно дружелюбно и спокойно. Она действительно сопровождала нескольких учениц на встречу с родственниками, причём обратно привезла на одну меньше, о чём и доложила дежурной. Выслушав мои соображения и доводы в пользу того, что недостающая ученица была увезена силой, Берта наотрез отказалась придавать этому значение.
— У тебя нет никаких фактов, говорящих о похищении, кроме подозрений, — нахмурившись, уговаривала меня она. — Даже если всё так, как ты говоришь, будто этот её жених увез девушку и удерживает против её воли — Оплота это не касается. Начальное обучение добровольное, мы никого не держим. Да и потом, учитывая её ситуацию, это внутрисемейное дело. Это только ты считаешь, что её что-то не устраивает, когда жених её обрюхатит, сразу стерпится-слюбится. Материнство сразу всё меняет, поверь.
— То есть, вместо обучения целительству она должна понести от противного ей человека, терпя насилие и побои? — удивился я, поскольку благодаря симбионту и его наноимитациям точно знал, имело место и одно, и второе. — Если бы речь шла о твоей дочери, ты бы так не реагировала.
— Я ненамного старше была, когда сама родила, — парировала Берта, — и если бы моя дочь была бы сейчас жива, она бы с этой ученицей одного возраста была. Не пытайся меня пристыдить, клинками ты уже бодро наловчился махать, но ты ещё молод и многого не понимаешь. Нет для женщины большей радости, чем дитя. Пусть радуется, что может родить, не всем это дано. — На последних словах от собеседницы настолько сильно повеяло печалью, что я почувствовал это, даже не прислушиваясь к эмоциям.
 
— Я, может, и выгляжу молодым и незрелым, однако не нужно считать меня глупым, — возразил, быстро соображая. Мгновенно в голове сложился план действий. — Если у тебя какие-то проблемы с тем, чтобы заиметь ребёнка, могу помочь.
— Не смеши меня, юнец, — женщина даже не улыбнулась, хмуро глядя на меня, — меня смотрели лучшие целительницы Оплота, и никто не смог помочь. Я помню день твоего прибытия, когда ты бился в поединке с этим тупицей Гроном, это всего две недели назад было. Чему можно научиться за две недели?
— Многому, — ухмыльнулся, оголяя рукав и демонстрируя браслет полноправного целителя. Глаза собеседницы при виде известного всем в Оплоте знака на предплечье расширились от удивления, — давай так, если я при осмотре расскажу тебе о том, как и почему ты не можешь иметь детей, ты больше не будешь сомневаться в моих возможностях.
  
Глава 20: Ассоциации.
 
— И что ты видишь? — Берта лежала на спине, а я, присев рядом на край кровати, сидел с закрытыми глазами, положив обе руки ей на живот и чуть пониже. — Имей ввиду, я никому не говорила о том, как всё это произошло, даже Булату, с которым мы... пытались делать детей.
— У тебя был не один ребёнок, а двое, верно? — я упорно изображал исследователя, понемногу перемещая руки по телу и прикладывая ладони к разным участкам. Одежду снимать я не просил, поэтому женщина особо не возражала. На самом деле я просто озвучивал информацию, переданную мне симбионтом после его собственного обследования тела.
— Верно, второй умер почти сразу после рождения, — в голосе моей пациентки было слышно удивление. — Ты не мог этого узнать, я никому не рассказывала.
— Нужные для зачатия органы были травмированы многочисленными ушибами и разрывами, вследствие множества ударов, приблизительно тринадцать лет назад, — продолжил сыпать подсказанными откровениями, вгоняя не ожидающую от меня такого женщину во всё больший и больший ступор. — Внутрь ничего не вводилось, только внешние травмы. Воздействие целительством было не сразу, причём сама целительница была не шибко сильна, из-за чего заживление внутренних ран получилось неправильным, — я открыл глаза и посмотрел в мрачное лицо Берты. — Такое ощущение, словно тебя бросили умирать и исцелили уже на грани жизни и смерти. Всё правильно?
— Ты всё это понял просто по травмам? — неверяще прошептала женщина, с сомнением глядя на меня. — Да, всё так и было. Я никому здесь не рассказывала эту историю. На нашу деревню напали разбойники. Бывшие солдаты, судя по всему, и вооружены были хорошо. Мужчин, особенно кто сопротивлялся, убивали сразу. Женщин насиловали и приковывали, дабы не сбежали. Детей постарше пленили тоже, маленьких убивали, чтобы не возиться. Я была единственной женщиной, кто сопротивлялся, убила двоих, прежде чем меня закидали сетями и скрутили. Поэтому меня не насиловали, просто избили, решив расправиться и поглумиться позднее. Я старалась защитить живот, но после ударов сапогами по голове отрубилась.
Берта неторопливо поднялась с кровати, подошла к столу, налила из бутыли стакан воды и жадно выпила. Предложила мне, но я отказался. Какая-то часть внутри меня сочувствовала женщине и гневалась на злодеев, одновременно с этим другая часть меня хладнокровно анализировала сказанное, делала выводы и не давала первой части влиять своими эмоциями на происходящее. Я и раньше не был образцом эмпатии, но теперь чувствовал это разделение очень чётко.
— Как я позже узнала, эти сволочи торопились, и подумав, будто я мертва, бросили, поскольку надо было уходить, — продолжила рассказ Берта, садясь рядом и пряча лицо в ладони. — Через несколько часов в деревню пришли те, кто их преследовал — граничный отряд. Среди них была целительница, она и спасла меня, пока остальные стаскивали трупы в кучу и сжигали. Когда я оклемалась, то найти в этой куче золы мужа и дочь было невозможно. Но они точно были мертвы — дочери было всего четыре, а мужа зарубили у меня на глазах. Такая вот история.