На берегу спокойных вод. Компиляция (СИ)
Надо сказать, что Бринн-аскет превысил здесь свои полномочия. Подобные тотальные услуги лежат на обязанности священников высшей иерархии. Но Бринна так захватило горе девушки и ее красота, что он не дал себе времени подумать.
— В сердце молодого человека заключена сила, это посох для усталых рук, — процитировал старичок. — Но скажите, молодой человек, исповедуете ли вы религиозную терпимость?
— В полной мере! — воскликнул Бринн. — Это один из основных догматов западного буддизма.
— Отлично! Итак, знайте, сэр, что я и моя дочь Джанна прибыли из Лхаграммы, из Индии, где поклоняются воплощению даритрийской космической функции. Мы приехали в Америку в надежде основать здесь небольшой храм. К несчастью, схизматики, чтящие воплощение Мари, опередили нас. Дочери моей надо возвращаться домой. Но фанатики марийцы покушаются на нашу жизнь, они поклялись камня на камне не оставить от даритрийской веры.
— Разве может что-нибудь угрожать вашей жизни здесь, в сердце Нью-Йорка? — воскликнул Бринн.
— Здесь больше, чем где бы то ни было! — сказала Джанна. — Людские толпы — маска и плащ для убийцы.
— Мои дни и без того сочтены, — продолжал старик со спокойствием отрешенности. — Мне следует остаться здесь и завершить свой труд. Ибо так написано. Но я хотел бы, чтобы по крайней мере дочь моя благополучно вернулась домой.
— Никуда я без тебя не поеду! — снова зарыдала Джанна.
— Ты сделаешь то, что тебе прикажут, — заявил старик.
Джанна робко потупилась под взглядом его черных сверлящих глаз. Старик повернулся к Бринну.
— Сэр, сегодня во второй половине дня в Индию отплывает пароход. Дочери нужен провожатый — сильный, надежный человек, под чьим руководством и защитой она могла бы благополучно доехать. Все свое состояние я готов отдать тому, кто выполнит эту священную обязанность.
На Бринна вдруг нашло сомнение.
— Я просто ушам своим не верю, — начал он. — А вы не…
Словно в ответ, старик вытащил из кармана маленький замшевый мешочек и вытряхнул на стол его содержимое. Бринн не считал себя знатоком драгоценных камней, и все же немало их прошло через его руки в бытность его религиозным инструктором в годы Второго мирового джехада. Он мог поклясться, что узнает игру рубинов, сапфиров, изумрудов и алмазов.
— Все это ваше, — сказал старик. — Отнесите камни к ювелиру. Когда их подлинность будет подтверждена, вы, возможно, поверите и моему рассказу. Если же и это вас не убеждает…
И он извлек из другого кармана толстый бумажник и передал его Бринну. Открыв его, Бринн увидел, что он набит крупными купюрами.
— Любой банк удостоверит их подлинность, — продолжал старик. — Нет, нет, пожалуйста, я настаиваю, возьмите их себе. Поверьте, это лишь малая часть того, чем я рад буду отблагодарить вас за вашу великую услугу.
Бринн был ошеломлен. Он старался уверить себя, что драгоценности, скорее всего, искусная подделка, а деньги, конечно, фальшивые. И все же знал, что это не так. Они настоящие.
Но если богатство, которым так швыряются, не вызывает сомнений, то можно ли усомниться в рассказе старика? Истории известны случаи, когда действительно события превосходили чудеса волшебных сказок. Разве в «Книге золотых ответов» мало тому примеров?
Бринн посмотрел на плачущую смуглянку, и его охватило великое желание зажечь радость в этих прекрасных глазах, заставить трагический рот улыбаться. Да и в обращенных к нему взорах красавицы угадывал он нечто большее, чем простой интерес к опекуну и защитнику.
— Сэр! — воскликнул старик. — Возможно ли, что вы согласны, что вы готовы…
— Можете на меня рассчитывать! — сказал Бринн.
Старик бросился пожимать ему руку. Что до Джанны, то она только взглянула на своего избавителя, но этот взгляд стоил жаркого объятия.
— Уезжайте сейчас же, не откладывая, — волновался старик. — Не будем терять времени. Возможно, в эту самую минуту нас караулит враг.
— Но я не одет для дороги…
— Неважно! Я снабжу вас всем необходимым…
— …к тому же друзья, деловые свидания… погодите! Дайте опомниться!
Бринн перевел дыхание. Приключения в духе Гарун-аль-Рашида заманчивы, спору нет, но нельзя же пускаться в них сломя голову.
— У меня сегодня деловой разговор, — продолжал Бринн. — Я не вправе им манкировать. Потом можете мной располагать.
— Как, рисковать жизнью Джанны? — воскликнул старик.
— Уверяю вас, ничего с вами не случится. Хотите — пойдемте со мной. А еще лучше — у меня двоюродный брат служит в полиции. Я договорюсь с ним, и вам будет дана охрана.
Девушка отвернула от него свое прекрасное печальное лицо.
— Сэр, — сказал старик. — Пароход отходит в час, ни минутой позже!
— Пароходы отходят чуть ли не каждый день, — вразумлял его Бринн. Мы сядем на следующий. У меня особо важное свидание. Решающее, можно сказать. Я добиваюсь его уже много лет. И речь не только обо мне. У меня дело, служащие, компаньоны. Уже ради них я не вправе им пренебречь.
— Дело дороже жизни! — с горькой иронией воскликнул старик.
— Ничего с вами не случится, — уверял Бринн. — Ибо сказано: «Зверь в джунглях пугается шагов…»
— Я и сам знаю, что и где сказано. На моем челе и челе дочери смерть уже начертала свои магические письмена, и мы погибнем, если вы нам не поможете. Вы найдете Джанну на «Тезее» в каюте-люкс «2А». Ваша каюта «3А», соседняя. Пароход отчаливает ровно в час. Если вам дорога ее жизнь, приходите!
Старик с дочерью встали и, уплатив по счету, удалились, не слушая доводов Бринна. В дверях Джанна еще раз на него оглянулась.
— Ваша сушеная рыба, сэр! — подлетел к нему официант.
Он все время вертелся поблизости, не решаясь беспокоить посетителей.
— К черту рыбу! — взревел Бринн. Но тут же спохватился. — Тысяча извинений! Я совсем не вас имел в виду, — заверил он оторопевшего официанта.
Он расплатился, оставив щедрые чаевые, и стремительно ушел. Ему надо было еще о многом подумать.
— Эта сцена состарила меня лет на десять, она мне стоила последних сил, — пожаловался Лан Ил.
— Признайтесь: она доставила вам огромное удовольствие, — возразила Джанна Чандрагор.
— Что ж, вы правы, — энергично кивнув, согласился Лан Ил. Он маленькими глотками цедил вино, которое стюард принес им в каюту. — Вопрос в том, откажется ли Бринн от свидания с Бакстером и явится ли сюда?
— Я ему как будто понравилась, — заметила Джанна.
— Что лишь свидетельствует о его безошибочном вкусе.
Джанна поблагодарила шутливым кивком.
— Но что за историю вы придумали! Надо ли было наворачивать столько ужасов?
— Это было абсолютно необходимо. Бринн сильная и целеустремленная натура. Но есть в нем и этакая романтическая жилка. И разве только волшебная сказка — под стать его самым напыщенным мечтам — заставит его изменить долгу.
— А вдруг не поможет и волшебная сказка? — заметила Джанна в раздумье.
— Увидим. Лично мне кажется, что он придет.
— А я на это не рассчитываю.
— Вы недооцениваете свою красоту и актерское дарование, моя дорогая! Впрочем, поживем — увидим.
— Единственное, что нам остается, — сказала Джанна.
Часы на письменном столике показывали сорок две минуты первого.
Бринн решил побродить по набережной, чтобы восстановить душевное равновесие. Зрелище огромных судов, стоящих в гавани, всегда действовало на него умиротворяюще. Он размеренно шагал, стараясь осознать, что с ним произошло.
Эта прелестная, убитая горем девушка…
Да, но как же долг, как же труд его преданных служащих — ведь именно сегодня ему предстояло завершить и увенчать его на письменном столе у Бакстера. Он остановился и стал глядеть на корабль-гигант. Вон он, «Тезей». Бринн представил себе Индию, ее лазурное небо, щедрое солнце, вино и полный, блаженный отдых. Нет, все это не для него. Изматывающая работа, постоянное напряжение всех душевных сил такова доля, которую он сам избрал. Пусть это даже значит лишиться прекраснейшей девушки в мире он так и будет тащить свой груз, коченея под свинцово-серым нью-йоркским небом!