Ты никогда не исчезнешь

— Вас нашли над озером Павен, на верхней площадке, там, куда забираются скалолазы. Без сознания. Мы предполагаем, что после несчастного случая вы лишились чувств и, потеряв равновесие, упали и ударились головой о камень. У вас рана над глазом.
Я потрогала лоб, висок, нащупала полоску пластыря, которая удерживала большой компресс. Повязку наложили кое-как, на скорую руку. Несчастный случай? Какой несчастный случай?
— За перевязку благодарите Саломона, — продолжал Леспинас. — Это он оказал вам первую помощь. Было ясно, что в такую погоду нам придется разбираться самим, полиция из Клермона не приедет. И я решил, что лучше собрать всех вместе здесь. Всех свидетелей. И все улики. Попытаемся как-нибудь все соединить: опросы, допросы и очные ставки.
Я его не слушала.
Несчастный случай? Над озером Павен? Я помнила, как бежала по берегу озера к причалу. К лодке. В лодке меня ждал…
Я повторила, стараясь отогнать страшное предчувствие:
— Где Эстебан?
Рана на голове, которую я поначалу даже не заметила, теперь причиняла мне ужасную боль. Леспинас смотрел на меня жалостливо, как смотрят санитары на свихнувшихся пациентов.
— Мадам Либери, ваш сын умер десять лет назад, — ответил он со вздохом. — В Сен-Жан-де-Люз. Он утонул.
Тупица! Я знала, что полицейские ничего не поймут! Знала, что буду биться в стену. Они и слышать не хотят о том, что не соответствует их восприятию реальности. Я тоже глубоко вздохнула и постаралась, как и Леспинас, не повышать голос:
— Хорошо, как вам будет угодно. Тогда я спрошу по-другому. Где Том?
Леспинас, не моргая, не уклоняясь, смотрел мне в глаза.
— Том утонул, мадам Либери. Два часа назад. Его тело лежит на глубине сотни метров. Покоится с миром — во всяком случае, я на это надеюсь.
Я в ужасе смотрела на него, стиснув руки, сжавшись всем телом, и он продолжил:
— Том умер, мадам Либери. Вы его похитили. Вы сбежали с ним. И своим безрассудством его убили!
  
56
 
— Омлет все будут?
Никто не отозвался. Есть никому не хотелось. Никто и не вспомнил про еду, хотя был уже час пополудни, а им предстояло еще долго оставаться взаперти на ферме.
— Я начинаю готовить, — прибавил Нектер. — Кто захочет, тот поест.
Он расхаживал между газовой плиткой и включенной духовкой, надеясь, должно быть, высушить на себе промокшую одежду. Ботинки со стальными шипами он скинул у входной двери.
— Ну что, давайте определимся, — сказал Леспинас. — Женнифер, глаз не своди с Мадди Либери, хотя вряд ли ей захочется бежать.
Савине Ларош и Фабрису Саломону лейтенант предложил сесть к кухонному столу, у него уже голова шла кругом от того, что они топтались рядом, как голуби перед булочной.
— Фаб, ты заглядывал к Амандине?
— Ага, — ответил Саломон. — Все в порядке, состояние стабильное, она спит. Думаю, ей ввели оксикодон. Если бы это был полный шприц, она бы уже умерла. Но если всего несколько миллиграммов, то оправится. В такую погоду вызывать «скорую помощь» и пытаться не стоит, Амандине лучше оставаться здесь, в тепле. И потом… — Саломон чуть заметно улыбнулся, — у нас снова есть врач.
— Отлично, — отозвался Леспинас. — И врач, должно быть, знает точную дозу опиоида в крови Амандины Фонтен, ведь, скорее всего, она его ей и ввела.
Недолгую паузу нарушил стук разбитой скорлупы. Леспинас устало посмотрел на Нектера, занятого приготовлением омлета.
— Предлагаю каждому поделиться всем, что ему известно. Будем сотрудничать, хватит действовать поодиночке. Нектер, ты не против?
Секретарь мэрии молча согласился, не отрывая взгляда от сковородки.
— Вот и хорошо, — сказал Леспинас. — С твоим параллельным расследованием потом все уладим. Я уговорю Лазарбаля спустить дело на тормозах, хотя сейчас этот баск готов тебя придушить. А ты мне пока объяснишь, каким образом ты оказался в лодке посреди озера Павен. Но прежде всего нам надо попытаться найти какое-то связное объяснение тому, что произошло.
Савина Ларош одобрительно кивнула. Леспинас хороший полицейский, он умеет расставлять приоритеты. Он успел наскоро их опросить, а теперь надо свести показания воедино и составить как можно более полный рассказ.
 
— Я буду говорить, а вы меня останавливайте, когда понадобится, — продолжил Леспинас. — Итак, все началось десять лет назад, когда Мадди Либери потеряла сына. Он утонул в Атлантическом океане. Возможно, это было самоубийство, но скорее все же несчастный случай из-за того, что он испугался пчелы. Мадди Либери винит себя, она так и не оправилась от потери и поверила, что ее Эстебан возродился в теле другого мальчика, похожего на него, — Тома Фонтена. Она даже переехала в Мюроль, чтобы быть к нему поближе. Дальше мы вступаем в область предположений. Возможно, ее навязчивые мысли переросли в безумие, и она манипулировала всеми, включая Тома, забивала ему голову бредом о реинкарнации.
Савина подняла руку:
— Возражение!
Леспинас прервал свою речь, подобно судье, уступающему слово адвокату защиты.
— Манипулировать всеми — почему бы и нет. Но как она могла вступить в контакт с Томом Фонтеном? Она виделась с ним всего два или три раза, и почти все время в присутствии свидетелей. Не спорю, она его выслеживала, она была на нем помешана, я первая это заметила, но как и где она могла, как вы говорите, забивать ему голову?
На плитке зашипела сковородка. По запаху было понятно, что Нектер высыпал на нее остатки грибов и лука из запасов Амандины.
— Возможностей, Савина, хватает. Знаете, сколько психов гуляет по интернету и какими мерзостями они забивают детские головы? А у доктора Либери зависимость, она выкладывает свою жизнь в социальные сети — вернее, ту часть жизни, которую хочет выставить напоказ… Можно предположить, что Либери давно все это задумала, несколько месяцев, если не лет, назад, иначе как объяснить макет затонувшей деревни под кроватью у Тома? Она подстраивала совпадения, делала все, чтобы Том был похож на ее сына. Одинаковые увлечения, одинаковые фобии. Она дошла до того, что стала убивать людей, с которыми Том поделился секретом, — Мартена Сенфуэна, Жонаса Лемуана. Всех, кто мог расстроить ее план. И отметим, что у нее нет алиби ни в одном из двух убийств. Кто, как не врач, может прописать дигиталин или ввести его в безвредное лекарство? За час до убийства Жонаса Лемуана машину доктора Либери видели у причала на озере Павен. Может, она уже тогда отправилась на разведку?
Нектер, стоявший со сковородкой в руке, присвистнул от восхищения, услышав это.
— Мы проверили, чем она занималась, — уточнил Леспинас. — Незадолго до убийства у нее случилась стычка с Жонасом Лемуаном.
Леспинас сделал короткую паузу. У него хватило такта не напоминать Нектеру о его любительском расследовании.
— Все привязано к тому дню, когда Тому должно было исполниться десять лет. Сегодняшний день — болевая точка в ее помешательстве. Мадди Либери нейтрализовала Амандину, введя ей опиоид, — врачи еще расскажут нам, намеревалась ли Мадди убить ее и будущего ребенка, — потом похитила Тома, которого она в умопомрачении называет теперь Эстебаном.
На этот раз руку поднял Фабрис Саломон:
— Уточнение!
— Что, Фаб?
— Куда она собиралась бежать с этим мальчиком? Что было в ее планах после похищения? И зачем вся эта инсценировка и после, и перед тем?
Леспинас откинулся на спинку стула. С удовольствием принюхался к запаху жарящихся грибов с травами. Повар из этого придурка Патюрена куда лучше, чем полицейский. У него, Леспинаса, на руках три убийства, один из убитых — ребенок, но от Нектеровой стряпни поневоле разыграется аппетит.
— Откуда мне знать? — В голосе лейтенанта впервые послышались нотки раздражения. — Психолог, возможно, сказал бы, что она старалась изменить прошлое, вернуться в то время, когда ее сын еще не утонул, спасти его, пока ему не исполнилось десять лет. А для этого ей требовалось, чтобы все происходило почти в точности так же.