Не злите добрую колдунью (СИ)

— На улицу, — резко произнесла я, наблюдая за вспаренным Нильсом. — Твой сундук будет жить на улице.
— Но он страшно дорогой, — растерялся школяр.
— Хорошо, выбирай, кто будет жить на улице: ты или дорогой сундук, — отрезала я. — На вас двоих в этом доме места нет.
— Ну… себе я тоже очень дорог, — пробормотал Нильс, вытягивая наполовину влетевший в кухню багаж.
— Рада, что мы так быстро преодолели житейские трудности, — быстро улыбнулась я и почти отправилась на второй этаж, но Фентон меня остановил:
— Подожди, у нас еще один принципиальный вопрос. Куда поселить сундук, разобрались, но где поселимся мы?
— У вас есть выбор: пустая комната, захламленный чулан, кухня с нечистью и погреб со снадобьями, — перечислила я свободные от моей кровати помещения, но тут же передумала: — Погреб отменяется. Не суйтесь туда, чтобы ничего не побить. В общем, захватчики, делите жилплощадь и размещайтесь, насколько позволит совесть. Но не смейте чувствовать себя как дома. Вы не дома.
Тут взгляд упал на четкий след от ботинка, пятнающий пол возле лестницы.
— И заведите домашние тапочки, — с раздражением крикнула я, поднимаясь на второй этаж.
  
ГЛАВА 7. Ведьмачье наследие
 
С переездом ведьмака в мою жизнь проник хаос. Они на пару просочились везде: в огород и опрятный дом. Спальню темный еще не штурмовал, но бардак в ней уже воцарился…
На перевернутой постели сбились комом простыни, а стеганое одеяло валялось на полу. Из открытого сундука и корзины с грязным бельем вылезала одежда, словно очень хотела сбежать из моего дурдома, который невозможно назвать уютным словом "дом".
Я с наслаждением избавилась от мокрых сапог и влажных штанов. Сунула в корзину сверток с грязными вещами, хорошенько утрамбовала и быстро прикрыла крышкой. Маневр не сработал. Крышка соскользнула, словно грязные вещи распухли, как дрожжевое тесто.
Чистых домашних платьев не осталось, халат находился в той степени загрязнения, когда его хотелось обнять и плакать. Пришлось под длинную мужскую рубашку натянуть широкие порты времен студенчества. Спустилась бы на первый этаж с голыми ногами, но теперь в мое жилище прибились два мужика. Ей-богу, хотите полюбить домашнюю нечисть? Заведите соседей.
Впервые в жизни я была вынуждена греть воду для ванны не с помощью магии, а варварским способом: в медном тазике на очаге. Хорошего настояния это никак не добавляло.
В кухне ни захватчика, ни нахлебника не было. Стояла подозрительная тишина.
— Эй, вы куда делись? — позвала я, но никто не ответил.
Из холодильной кладовой тоже не доносилось разговоров. Грабить в ней решительно нечего. Думать, будто они приняли верное решение и свалили хотя бы до вечера, слишком амбициозно. Может, насладились прекрасным видом почти пустых полок и отправились добывать еду. Мужчины же — добытчики. Или в книгах что-то неправильно пишут?
Я сунула в раковину таз. Из крана потекла грязно-коричневая струя.
— Чудесно…
Труб в доме не было. Ни одной. Проложить водопровод от города на отшиб стоит космических денег, а магия совершенно бесплатная. Если, конечно, уметь ею правильно пользоваться. Вода поступала из кристально-чистого озерца в подземном гроте пресветлого, а потом уходила в болота чуть севернее замка Истван.
Прекрасное, на мой взгляд, решение. Три года жила и горя не знала, но сегодня что-то пошло не по плану. Может, папаня заметил, что водичку тихо тырят и захотел подгадить вору? Вполне в его духе.
Неожиданно на улице зазвучали голоса потерянных соседей. С хрустом открылась задняя дверь, раздался подозрительный грохот.
— Переверни его, — скомандовал Фентон.
— Господин верховный, так он же все равно не войдет, — пожаловался Нильс. — Снимем дверь?
— Какого… — поморщилась я и вышла проверить, что задумали эти гад… деятельные чародеи.
Они пытались втащить диван. Быть точнее, диван пытался войти сам, но не помещался в узкий дверной проем. Йосик восторженно топтался рядом, видимо, отказываясь верить, что в доме появится старший собрат.
 
— Вы что делаете? — тихо спросила я.
— Ты велела завести домашние тапочки, — жизнерадостно проговорил Фентон, — но в доме Хэдлеев тапочек не нашлось, и мы решили сначала завести домашний диван.
— В старом доме много хорошей мебели, — окрыленно поддакнул Нильс.
— Вы планируете ее всю перетащить сюда? — сухо поинтересовалась я.
— Зачем же всю? Сколько в комнату влезет, — наивно поделился планом Нильс и обратился к Фентону: — Так ведь, господин верховный? Там еще симпатичное креслице стоит.
— Креслице, значит… — Я выразительно скрестила руки на груди.
— Фея, да не делай ты кислую мину, — попытался успокоить близкую бурю ведьмак. — Когда я съеду, мебель останется тебе.
— В качестве чего?
Он посмотрел на табуретопса, энергично размахивающего хвостом-кантом.
— В качестве питомцев. Или оплаты за проживание. Решишь сама. Подвинься, а то зацепит.
Я действительно подвинулась, а они на самом деле подхватили диван и втащили собственными руками, оставив попытки втиснуть его в дверь с помощью магии.
Потом в пустую комнату переселились остов от одноместной кровати с вырезанными вензельками, то самое "симпатичное" кресло с цветочной обивкой и ночная лампа. На объемной перине я сломалась и потребовала у Петуньи отдать запертую в нижнем шкафчике бутылку с мятным хмелем. Как ни странно, призрачная тетушка моментально открыла деревянную створку, позволяя забрать неприкосновенный запас. Видать, от жалости.
Но только я откупорила бутылку и плеснула густой напиток в чайную чашку, как Нильс внес почерневший портрет ведьмы Матильды в богатой раме. Замерев с недонесенной до рта чашкой, я тихо, но категорично произнесла:
— Нет.
Школяр непонимающе моргнул:
— Почему?
— В доме светлой чародейки не будет висеть портрет ведьмы. И даже прислоненный к стене не будет стоять.
С ошеломленной миной Нильс перевернул картину и, вытянув губы трубочкой, определенно взглянул на нее другими глазами.
— А я-то думаю, что за странная мазня? — протянул он. — Зачем людям украшать стену черным квадратом?
— Прямоугольником.
— В смысле? — Он непонимающе посмотрел в мою сторону.
— У тебя еще и с геометрией проблема… — пробормотала я на выдохе и все-таки опрокинула в себя чашку с настойкой.
Мятный алкоголь прокатился по горлу ледяной волной, но в желудок упал обжигающим комом.
— Учитель, — осторожно вымолвил Нильс, — вы бы подождали с хмелем на пустой желудок. Мы сейчас закончим обживаться, и я супчик сварганю или яичко сварю. А хотите супчик с яичком?
Под гнетом тяжелого предупреждающего взгляда он замялся и выпалил, выглядывая из-за портрета:
— Это верховный решил перенести мебель. Я его уверял, что прекрасно посплю на полу, а он сказал, что на полу спят только собаки. Клянусь, я был против.
— А диван затаскивал с большим воодушевлением, — с иронией припомнила подробности бодрого переезда дивана в пустую комнату на втором этаже.
— Но я же лучше, чем собака, — растерялся Нильс.
Я бросила взгляд на Йосика. Призрачный пес смертельно устал от суеты и теперь дремал возле стены. В общем, был самой обычной табуреткой. Хоть сейчас усаживайся в кресло и пристраивай на него ноги.
— Могу поспорить, но слишком устала, — вымолвила я и кивнула: — Иди и верни мазню на место.
Он послушно двинулся на улицу, но неожиданно вернулся, вновь перекрыв дверной проем злосчастным портретом. Клянусь, я могла различить, как ведьма Матильда, спрятанная в темноте, скривила губы в издевательской ухмылке.
— Учитель. Я что подумал…
— Нильс, ты можешь на пару минут прекратить думать и просто вынести портрет?
— Могу, конечно, но коль такое дело… В комнату уже поместилось столько мебели. Может, и мой сундук войдет? Вместо тех, что стояли.
— Сто-я-ли? — по слогам уточнила я.