Птичник № 8
О: Нет, мне не “удобно”. Как, по-вашему, мне может быть удобно?
В: Вопрос был задан из вежливости.
О: Может, обойдемся без любезностей?
В: Хорошо, принести вам что-нибудь, прежде чем мы начнем?
О: Опять вы за свое. Что вы можете мне принести в сложившихся обстоятельствах? Давайте уже покончим с этим. Что конкретно вы хотите узнать? Они явились и попросили о помощи, и мне показалось, что нет причин им отказать. Вот и все.
В: Вы ждали их визита?
О: Нет, самым неожиданным во всей этой истории было само их появление. За год с лишним, проведенные там, меня никто ни разу не нашел.
В: Вы прятались?
О: Скорее это был… отдых.
В: Это был “отдых”. В зоне заражения химическими отходами.
О: Да, и как только они появились из тумана, у меня мелькнуло в голове: ну вот и все. Конец. Я подумала, что это вы, понимаете? Не конкретно вы, но кто-то из ваших. Явились за мной, чтобы заставить платить за грехи. Я подумала, информация как-то просочилась. Мое имя попало на доску “Разыскиваются”. Только еще было очень странно то, на чем они приплыли, – на пластмассовой лодочке, чуть ли не надувной.
В: А вы как себе представляли?
О: Нет, конечно, я не думала, что вы спуститесь с неба, раздвигая ветви деревьев.
В: Это не наш стиль. Мифотворчество.
О: Ну, понятно. И все-таки мне представлялось нечто более профессиональное. Но нет, они приехали прямо через грязь, мимо знаков “Не входи, если не хочешь обзавестись лишним пальцем”. Оставили машину среди хлама, протащили лодку через заросли к холодной грязной речке. Оттолкнулись от берега пластмассовыми веслами и, сжимая в руке мое имя, поплыли среди низких облаков и коричневой воды, пока я не услышала хорошо знакомые звуки весел, хлопающих по воде. “Тихо”, – сказала я птицам и выглянула. И вот туман рассеялся, и я увидела, как они неуклюже подгребают ко мне. Я была готова к встрече с ними, а они – со мной. Так мы и смотрели друг на друга – со знанием дела, – и я спокойно ждала, пока они подняли наконец весла и дали лодке проплыть несколько последних футов по маслянистой воде самостоятельно.
В: Они были в маскировке?
О: Да, я знала, что на вас должно быть нечто вроде формы, но представляла себе ее как-то иначе. Думала, это что-то вроде мантии, что ли.
В: Мантии? Как на выпускном?
О: Ну нет, не такой.
В: Типа банного халата?
О: Да нет же, ладно, проехали. Я крикнула: “Что это за костюмы вы на себя напялили? Детишек пугать?”
В: Это называется “спокойно ждала”?
О: Ничего, не растаяли.
В: То есть они подплыли прямо к вашему… дому?
О: Не сразу. Лодка ударилась о стену и оттолкнулась назад, они не успели ухватиться. Я засмеялась. “Заводите свой кусок пластика вон с той стороны”, – сказала я. У меня всегда наготове стоит (простите, стояла) лодка, и еще там в моей зараженной реке болталось несколько лодок на разных стадиях ремонта/неисправности, с именами моих птиц на боку – Покито Мас, Вэйвэй и Вэйго. Я протянула им доску, чтобы ухватились. Сказала немного торжественно: “Забирайте же меня скорее!”, чтобы дать им понять, что я знаю, к чему все идет, и скандалов устраивать не буду, поеду себе тихо-мирно, потому что ну а зачем тратить время, свое и чужое? Мы все были чрезвычайно вежливы друг с другом. Они извинились за то, что обрызгали водой из речки мое платье, когда поднимались ко мне на борт.
В: Ваше платье?
О: Голубое с кружевными оборками. Идеальное платье для подобной ситуации, подумала я, а ведь я даже не знала, что за мной сегодня приедут.
В: Не представляю себе вас в платье.
О: Значит, у вас плохо с воображением. Разве вам не полагается как-то готовиться к беседе? Я всегда ношу платья. Ну, понятно, сейчас нет. Но это вряд ли считается.
В: То есть они подплыли к вашему “дому” и облили водой ваше “платье”.
О: Да, я усадила их за стол и дала по рюмке рому, потому что мне нравится смотреть на людей с выпивкой в руке. “Я не ждала вас так скоро”, – сказала я. Они как будто удивились.
– Вы знали, что мы приедем?
– Ну, догадывалась, – сказала я. – Только не знала когда. У меня были симптомы. Голова болела, темнело в глазах. Ничего страшного. Все равно мне пора отсюда убираться.
Они елозили на стульях, уворачиваясь от Роя. Заслонки из окон я вынула. Это было когда же, на первой неделе апреля? Теплее, чем обычно. Рой летал кругами, то влетал в окно, то вылетал, и орал во все горло. У них был такой взволнованный вид, так и хотелось им сказать: “Да успокойтесь вы, это мне тут надо волноваться, а не вам”. Цикады потрескивали, как поливалки.
– Давайте вы для начала расскажете мне, что теперь будет, – попросила я и скрестила руки на груди. – Мне бы хотелось понять, как это обычно происходит.
Они переглянулись.
– Мы как раз за этим к вам приехали, – сказали они. – Нам нужна ваша помощь.
Помощь? Я вгляделась в их лица. Что за ерунда? Помощь в чем?
Погодите-ка.
Осознание того, что я прекрасно понимаю, что происходит, повернулось на девяносто градусов от “да” к “возможно”, а потом еще на девяносто к “нет”, а потом на девяносто обратно к “возможно”, пока передо мной наконец не стала складываться приблизительная картина дела. Твою мать. Я была почти разочарована.
Дилл. Здорово я попалась. Видимо, он очень высоко ценит этих женщин, раз решился рассказать им, где я, подумала я. Это, похоже, прям второе пришествие, а не женщины. Надеюсь, он действительно очень высокого мнения о них, – и только поэтому решил забить на мою безопасность. Очень мило с его стороны, спасибо, что заглянул, засранец. Я только сейчас с тоской осознала, как сильно мне хочется свалить отсюда, из этого дома, подальше от этого места, единственной земли, которая для меня существует.
– А я приняла вас за других, – сказала я.
Конечно, я долго жила, что называется, “вне досягаемости”. Трудно спрятаться так, чтобы трудно было найти. Но у меня это получилось совершенно естественно. Мне ничего не стоило отсутствовать. Когда я только начинала, мы пользовались придуманными именами. Сочиняли себе прошлое, без этого не обходилось, подделывали документы. Теперь все не так. Современные расследователи действуют совершенно легально на всем пути от рождения до смерти – как говорится, от фермы до обеденного стола. Но мне было проще действовать по-старому. А-ля капитан Немо: залечь на дно, потом высунуться и снова занырнуть, чтобы волны сомкнулись над головой, опуститься на тысячи лье и оставить на поверхности лишь легкую рябь.
В: То есть вы поняли, что они – это не мы.
О: Ага. Теперь-то я знала, кто они такие. Я кое-что слышала об этих женщинах, и они именно так и выглядели – в этой своей форме, ну прямо две почтальонши явились с письмами.
В: Вы кое-что о них слышали, хотя были “вне досягаемости”.
О: Новости до меня доходили. Нельзя перекрывать все краны сразу. Из одного должно хоть немного капать.
В: И что же вы им сказали?
О: “Так вы инспекторы, – сказала я. – Понятно”. Не то, чего я ждала, но мы ведь всегда ждем не того, когда роемся в хламе, принесенном рекой, всегда ожидаем иного от мира и от себя самих. Но потом понимаем, что ждать чего-то конкретного – это для дилетантов.
“Так вы, значит, двинулись крышей, дорогие почтальоны? – сказала я. – Ну что ж, я с уважением отношусь к вашей деятельности. Ну, или, по крайней мере, разделяю ваши чувства. Но чего вы от меня-то хотите?”
И тут они выложили свой план. Обчистить целую ферму – они очень долго говорили.
“Это самая бредовая идея из всех, что я слышала”.
Худая выразительно так огляделась по сторонам и говорит: “Да неужели”.
В: Они объяснили, как собираются это сделать?
О: Я у них как раз об этом и спросила. “Как же вы намерены провернуть такую штуку?”
Та, что покрупнее, сдернула шапку. Бросила ее на стол между нами.
“Возьмем кур и вынесем наружу”, – сказала она. А я спросила: “Зачем?”, и она тогда: “Что значит зачем?”, и я ей: “Если вы не в состоянии ответить на этот вопрос, то зачем приехали?”, и она: “Если бы я была не в состоянии на него ответить, разве же я бы здесь сидела?”