Вернуться 4 (СИ)

Раздался лязгающий звук: запорные «языки», через длинную и запутанную систему металлических прутьев вышли из пазов — открыв двери по обеим сторонам коридора, отъехав в сторону по специальным полозьям на стене и поле.
— Чуть не забыл, — он подошел к двум бессознательным телам офицеров, которых незатейливо вырубил: от неожиданного и сильного удара по ногам столом, пнутого им же, они непроизвольно склонились вперёд, а он, ухватившись за их головы, резко свел руки.
Вытащил из кобур оружие, что полицейские не успели достать, а потом за несколько секунд разобрал обе «Беретты-92» на части и веером бросил на пол помещения. — Так-то лучше будет.
Затем обе руки нашли за спину, а ладони опустились на две рукоятки, а потом раздался еле слышный шипящий звук выходящих клинков из ножен.
Нет, ну огнестрельное оружие в этой стране почти не продавалось, но вот холодное — на любой вкус и цвет.
Этот магазинчик он приметил ещё в прошлые вылазки в город. Там торговали посудой и различными колюще-режущими бытовыми предметами. И когда он днём зашел в эту лавку, то очень удивился, когда среди нескольких десятков ножей на разный вкус и цвет увидел два выкованных кузнецом (на лезвие были характерные следы) клинка. Ну очень сильно похожих на «вишню» по форме лезвия, только более массивные и чуть больше по размеру. Рукоятки легли в руки как влитые…
— Остренькие… Блин! — ну да, проверят заточку одного из клинков на своей же руке было глупым: под острейшей, заточенной будто бритва сталью мясо на внешней стороне большого пальца мгновенно разошлось. Но почти тут же затянулось на глазах. — Не, ума нет, в аптеке не купишь, — проворчал себе под нос, ругаясь сам на себя.
Очень хотелось испытать клинки в больнице, но там больные, медперсонал, может и родственники, да и смерть чемпиона могла поднять такой шум, что действительно бы пришлось уходить вплавь.
И здесь использовать холодное оружие, не сказать, что очень умная идея, но какая есть. Да и тут он его использует против тех, кто имел наглость орудовать им. Так что воздастся им в полной мере, и той же монетой…
Тут из проёма одной из камер выглянула чья-то всклоченная голова: один из заключенных не спал, так что очень удивился, когда посреди ночи открылась дверь. Вот и выглянул, чтобы посмотреть.
— Ом! — любопытный мгновенно нырнул обратно, прыгнул в свою койку и закрылся полностью одеялом с головой.
Черная фигура в шлеме с двумя клинками в руках, а также повернувшийся именно в его сторону визор шлема — послужило срабатыванием внутреннего желания выжить, ну хотя бы попробовать это сделать.
— Любопытный какой… — посетовал Герман. — Не, как-то тихо, — он был недоволен.
Руки разошлись в стороны, а потом клинки коснулись рычагов системы запоров — раздался мерзкий громкий звук скрежещущего металла о металл.
Ну так-то варварски с ножами обращаться — это не есть хорошо. Но сильно на лезвия он не налегал, да и нужны они ему только на эту ночь.
Камер немало, а бегать и искать нужных людей было лень, да и время поджимало. Вырубленных им полицейских могут обнаружить в любой момент.
— Господин Фум! Господин… — за плечо главаря осторожно потрясли.
— Что? А ты… А-а, — Фум узнал одного из своих подчинённых. — Что ты хоче…
— … Послушайте! — тот предостерегающе поднял руку вверх.
По тюремному помещению раздавался гул просыпающихся заключенных, которые никак не могли понять, что происходит. И тут ещё мерзкие звуки скрежета металла об металл, терзавшие слух.
В камере, где находился господин Фум, а также его люди, все сосредоточились у открытой двери, но выходить остерегались, не понимая, а что собственно происходит.
— О! Не, не тот, — констатировал Герман, глядя, как из камер стали осторожно выходить люди.
Натыкаясь на большую чёрную фигуру в коридоре с ножами в руках народ замирал: кто-то сразу прятался назад — таких было большинство, а кто-то видя, что фигура немного отстранялась в сторону к стене, протискивался мимо неё, с испугом поглядывая на обнаженные клинки.
 
— О! А тебя я помню, — выбежавший из ближайшей камеры таец, вчера особо активно тыкавший в него здоровенным ножом, больше похожим на мачете, показался не особо вежливым.
Как-то бесстрашно пробегая мимо стоявшего у стены Германа, он попытался «зарядить» ему кулаком правой руки по шлему.
— И что за идиоты! — посетовал Герман, не понимавший, как можно так делать, если руку можно легко сломать о жесткий пластик.
Идиот не попал, хотя очень старался, потому что безвинно атакованный присел, сдвинулся влево и на пару шагов вперёд, пропустив пробежавшее мимо тело. Которое, не сделав и пары шагов, упало на пол, раздался хрип, а потом человек дернулся пару раз и замер.
Из-под тела в районе груди, подмышки и на спине над поясницей показалась быстро распространяющаяся темная жидкость — кровь: щедро льющаяся из середины груди, подмышечной ямки и в районе печени на спине.
Три удара: острие клинка в правой руке в «солнечное сплетение» — совокупность нервов в районе верхней части брюшной полости; в подмышечную впадину в нервный узел и удар обратным хватом в печень — пробивший её насквозь.
— А-а! — тут выскочил ещё один из камеры, «попёрший буром» на Германа, с вытянутым руками, собираясь обхватить его, а потом повалить на пол.
— Обнимашки не для нас, — вскочить и оттолкнуться от левой стенки коридора левой же ногой не составило труда, а потом оказаться за спиной любителя нетрадиционной любви, благополучно миновав его объятия.
А тот еще в момент падения на пол был уже мёртв: удар «обратным хватом» клинка в правой руке в основание черепа, с фатальным повреждением головного мозга.
Рожа этого тоже оказалось знакомой по вчерашней свалке…
— Надо бежать! — выкрикнул подручный Фума, выглянув в коридор и увидевший убийцу, явно пришедшего за ними, за спиной которого лежало уже несколько тел.
Правда куда, не совсем понятно, с учётом того, что можно было бежать в направлении выхода на улицу, где выгуливали заключенных днём. Но там не было возможности выбраться, из-за глухих стен, а также колючей проволоки на верху стен и на решётке, что полностью закрывала двор сверху.
Ну или в сторону выхода из полицейского участка, только там был неизвестный в шлеме с оружием в руках…
* * *
— Тревога! Тревога! — в этот момент в участке появился один из выезжавших на пьяную драку патрулей, в количестве двух человек и обнаруживших то, что их коллеги валяются на полу без сознания.
И тут же раздались плохо слышимые крики из тюремного блока, что создавало совсем ненормальную обстановку в здании.
— Что за?.. — оставшийся сегодня на внеочередном дежурстве Сунан подскочил со стула, когда начался весь этот тарарам.
— Бежим! — сидевшая и работавшая с документами Раттана за соседним столом, бросилась к сейфу. Открыла его и вытащила с нижней полки «Беретту-92», своё служебное оружие.
Оба сегодня дежурили на сутках, поэтому разбиралась с различными бумажными делами, когда прозвучало сообщение об угрозе. И они выскочили из кабинета, напоровшись на своих коллег в коридоре, ничего не понимавших и пытающихся разобраться с непредвиденной ситуацией. Тем более, что бежать куда-то сломя голову никто не собирался.
— Что случилось? — потребовал Сунан у одного из сослуживцев, являясь сегодня старшим офицером в участке на ночном дежурстве.
— Нападение! — выпалил тот, держа в руках пистолет. — Трое наших сотрудников подверглись атаке. Двое без сознания. Третий пришел в себя, но толком не соображает. Лишь сказал, что был один нападающий в мотоциклетном шлеме. Спросил про тюремный блок, а потом избил офицеров.
— Дерьмо! — выругалась Раттана, стоявшая рядом. — Что делаем?
— В тюремный блок надо идти, — ответили ей, — только…
Большой глупостью было попытаться вырваться на свободу через полицейский участок. Тем не менее, особо одарённые нашлись — были отловлены всполошившимися полицейскими, когда придурки выбежали по коридору прямо на них.