Американский ниндзя 1-2
Бестселлеры Голливуда
Майк Холланд
АМЕРИКАНСКИЙ НИНДЗЯ 1, 2
Книга 1
Часть первая
ПРОБУЖДЕНИЕ
Достойно умереть — важнее, чем жить. Воспитать ученика, который продолжит твое дело, — важнее, чем достойно умереть.
Сложно сказать, чем именно он пришелся не ко двору. В части не раз появлялись новички, и среди них встречались всякие; иных принимали, другие уходили так же скоро, как и возникали, не нарушая привычного течения жизни. Когда же появился этот, несколько старожилов переглянулись между собой и кто-то — не важно, кто именно, — сразу произнес: «Ждите неприятностей». Быть может, эта фраза даже и не была сказана: есть вещи, которые понимаются без слов.
На вид это был парень как парень: роста выше среднего, но не «баскетболист», довольно мускулистый, но не «качок», светлый шатен с серо-голубыми глазами, посаженными несколько близко, но не так, чтобы это выглядело неэстетично. Пожалуй, кого-то мог смущать слишком заметный контраст между интеллигентными чертами лица и телом спортсмена, но не настолько же — стоило Джо появиться в любой компании, как все сразу начинали ощущать напряжение. Если бы тревога имела запах, Джо распространял бы именно ее аромат.
Человека можно назвать рядовым, но это еще не делает его заурядным. Как бы глубоко ни пряталась людская оригинальность, она все равно прорвется наружу, пусть даже в виде остаточных следов и чуть заметных признаков; и не страшно еще, когда отклонение от нормы бросается в глаза, но при этом известно и понятно большинству. Куда хуже, когда необычность проявляется в виде загадки: любая странность всегда опасна, опасность же неизвестная нежелательна вдвойне. С другой стороны, к Джо невозможно было придраться — черт его знает, как и откуда возникал этот «эффект». Сид по прозвищу Канарейка рассказывал, к примеру, такую историю: как-то раз, в день приезда Джо (хотя новичок пробыл в части всего три дня, многим казалось, что они терпят его присутствие намного дольше), к нему, то есть к Канарейке, пришел приятель из военной полиции поделиться новыми анекдотами. Вспомнил кое-что веселое и сам Сид, но как только открыл рот, ощутил вдруг, что ни слова выговорить не может, а по спине его ползет неприятный холодок. «Я уже подумал: подцепил лихорадку, — объяснял потом Канарейка. — Потому как душе в пятки уходить было совершенно не из-за чего. Ну где это видано, чтобы человека ни с того ни с сего мороз по коже продирал? Ан нет. Оглядываюсь, а возле меня стоит вот этот. Ничего не делает, понимаете, просто стоит и смотрит на меня, а взгляд его я кожей чувствую… Какие уж тут анекдоты?! Хотел было послать его — и снова не вышло. Язык присох, понимаете?»
Его понимали. Даже если Канарейка что-то и преувеличивал, то не намного: видать, и впрямь опасным типом был этот скромный на вид новичок.
Сам Джо вел себя тихо, вроде бы особо людей не дичился, но и знакомиться не спешил: так, станет в стороночке и наблюдает, задумчиво улыбаясь. Выражение лица у него при этом будет самое что ни на есть добродушное, и потому еще загадочней становится возникающий от его присутствия страх.
Вот и сейчас, когда колонна готовилась к отправке, Джо пристроился возле одного из грузовиков, размышляя о чем-то очень своем, личном; груз был уже водружен на свои места, сигнал к отправке задерживался: по слухам, с колонной собиралась ехать дочка полковника — «принцесса Патриция», в силу целого ряда причин объект поклонения и обожания большинства обитающих в форте Сонор холостяков, единственная «свободная» молодая девушка, довольно привлекательная (особенно, если учесть отсутствие конкуренции), гордячка, почти аристократка, ну и так далее. Много ли надо отлученным от родного дома и от женского общества молодым здоровым людям, чтобы влюбиться? Ну пусть не влюбиться — погрезить, помечтать, поскольку Патриция была недосягаема…
Итак, в работе наступила пауза — событие довольно приятное, если учесть, что день выдался жаркий и не по-тропически сухой. От крыш грузовиков несло разогретым железом, тяжелый аромат бензина исходил от брезента; источала запахи и теплая смазка. Над асфальтом поднималась легкая пыль и лениво опускалась обратно, покрывая ботинки и шины. Из штаба выплыли заслонившие носильщика чемоданы и приземлились возле полковничьего автомобиля, у багажника которого тотчас захлопотал сержант.
Чарли — принесший чемоданы шофер — принялся помогать ему; тем временем чуть поодаль, пользуясь передышкой, кто-то из ребят затеял игру в мячик, и круглый кусочек каучука замелькал в воздухе, изредка врезаясь в асфальт, чтобы взметнуть в воздух струйку пыли. Сержант Ринальди зевнул и отошел в сторону. Чарли поправил один из чемоданов, отвернулся, и тут взгляд его упал на неподвижно застывшую фигуру, у которой, казалось, жили только руки: отрешенно глядя в небо, Джо жонглировал маленьким, почти игрушечным ножичком. Лезвие, то высвобождаясь из своего укрытия в ручке, то снова прячась, матово поблескивало на солнце.
— Эй, парень, подойди-ка сюда! — крикнул Чарли, но Джо, казалось, просто не услышал его.
Чарли не любил лентяев. Точнее, не любил лентяев откровенных: если человек играет в карты, рассматривает порнографические картинки или пялится на экран телевизора, Чарли мог согласиться, что человек занят; бессмысленное же стояние вызывало у него немедленное раздражение. До сих пор Джо просто не попадался ему на Глаза…
Несколько секунд Чарли раздумывал, стоит ли связываться с этим парнем — что-то подсказывало ему, что лучше этого не делать, — затем шагнул к общей группе (в компании кому угодно прибавится уверенности) и заговорил, искоса поглядывая на летающий ножичек.
— Как вы играете? — его жилистая рука перехватила мячик на лету. — Да вы просто мертвецы какие-то… Кто же так двигается?
Он пропустил мячик у себя под ногой, поймал его снова и незаметно переместился поближе к новичку. Неизвестное чувство снова задело его, и смутная тревога начала потихоньку проступать в глубине души, но он уже не мог остановиться.
Джо безучастно смотрел в небо.
— Так, — продолжил Чарли. — Я сейчас научу вас классной игре, только у нас не хватает одного человека…
Мячик метнулся в сторону брезентового борта и только чудом не ударил Джо прямо в грудь.
Собственно, внимательный человек понял бы, что это наверняка должно бьщо произойти — просто в самую последнюю секунду мячик поменял траекторию и отклонился вправо.
Чарли заморгал (его внимательность была весьма средней, и утверждать наверняка, что с мячиком что-то случилось, он не мог), затем покосился в сторону остальных солдат.
Любопытство, ожидание и… сочувствие. Вот что прочел он на их лицах.
Джо смотрел в небо. Ножичек несколько замедлил свое мелькание — и только.
— Эй, парень! — Чарли силой заставил себя окликнуть странного парня. Ему не слишком-то хотелось объяснять приятелям, почему он не отреагировал на то, что Джо вел себя явно вызывающе.
Джо смотрел в небо.
— Ты слышишь меня? Я с тобой говорю!
Чарли и сам был бы рад отступить, но боязнь оказаться предметом насмешек не позволяла ему это сделать.
Джо смотрел в небо, и мало кто мог уловить, что отрешенность исчезла из его серо-голубых глаз, сменяясь наигранным безразличием. Или… или его бесстрастность все-таки не была наигранной?
— Что с ним? — повернулся Чарли к стоящему тут же Канарейке.
— Он у нас новенький, — ответил кто-то слева.
— Вчера приехал…
— Позавчера…
— Да нет, еще третьего дня!..
То, что большая часть реплик звучала тихо, не понравилось Чарли уже само по себе: видно, за прошедшие с момента его приезда один-два дня новичок успел себя показать не только в случае с Сидом.