Миллионщик

Потом Александр Александрович еще выпил со мной по рюмочке за величие России, расспросил о немцах в Эфиопии и сказал, чтобы я с Машей был на официальном приеме в Зимнем в четверг, в час пополудни. Сказал, что мундир остается дипломатическим, но мне пошьют новый, так как там у действительного статского советника другое золотое шитье. Полный комплект нового обмундирования мне доставят в «Англетер», а старое заберут.
Царь убрал фляжечку и рюмки, вызвал дежурного генерала свиты и продиктовал, что нужно сделать. На этом аудиенция закончилась.
Я ушел, думая, что хорошо получилось так объяснить послезнание, мол, сны это и всё, хочешь – верь, хочешь – нет, да и государь уже изрядно набрался, а спьяну в любые сказки поверишь, а то и вовсе забудет наутро, о чем говорили.
Вернулся к Обручеву, уточнил про судьбу моих людей: кому дать пенсион по случаю выхода в отставку или вспомоществование семье при потере кормильца (помню, что было такое в телеграммах, когда на службу негусу поступали), чтобы не забыли казакам компенсацию за оставленных лошадей и оружие. Сказал, что отчитался лично государю за полученные суммы и подарки. Сообщил генералу, что моя жена подготовила словарь-разговорник для следующей миссии в Эфиопию.
– Вот это очень хорошо, – обрадовался Обручев, – а то местного языка у нас никто не знает, даже в Академии наук, даром что предок Пушкина из Эфиопии родом. Издадим за счет Главного Штаба, принеси рукопись, а то миссия уже скоро собираться будет.
– Кто же послом поедет и начальником конвоя?
– Послом планируется полковник Артамонов Леонид Константинович, дельный и храбрый офицер [51], а вот начальником конвоя хотел бы видеть кого-то из твоих казачьих офицеров: Нечипоренко или Стрельцова [52].
– Подъесаул Стрельцов собирается поступать в Николаевскую Академию и стать офицером Главного Штаба. Я бы его очень рекомендовал, если поможет моя рекомендация, я ее напишу. А с Нечипоренко поговорите, он храбр и решителен, местную обстановку знает, да и войсковым старшиной [53] явно хочет стать, а там и полковником, только вот он хотел родных повидать… Сотника Бякова не рекомендую – молод и горяч, людей не жалеет – «дров наломает».
Спросил генерала, кто мне может подсказать, где снять квартиру в центре с прислугой недели на две-три. Обручев обещал помочь и спросил, чем я собираюсь заняться. Ответил, что дела на моих заводах совсем заброшены, надо самому за всем смотреть. А в Петербурге, кроме приема у государя в четверг, у меня дела в Академии.
– Павел Александрович, а вы знаете, что ваши ручные бомбы прошли повторные испытания и блестяще себя показали, я направил представление на награду и премию, говорят, что и Михайловская Артиллерийская академия вам большую золотую медаль хочет присудить. Они провели дополнительные испытания с Морским министерством и их Военно-технической лабораторией по снаряжению крупнокалиберных снарядов вашим ТНТ и получили превосходные результаты.
Потом вернулся в гостиницу, спросил у портье почту, меня ждали два конверта – от доктора Гельмута Шмидта и от управляющего моими заводами.
Юрист сообщал, что все документы готовы, и лишь интересовался в силе ли наши договоренности подать иск в Афинах, какая сумма иска и его гонорар.
Написал, что царь лично собирался написать королеве Ольге в Афины, иск к Захарову на 40 % акций новой компании «Виккерс – Максим» и 50 тысяч фунтов неустойки за потерю выгоды и веры в человечество. Если Захаров не явится, то подаем иск к Виккерсу – пусть потом взыщут с месье Базиля. Альберт Виккерс ведь написал, что Захаров его прямой подчиненный, вот пусть за него и отдувается. Если у Захарова нет денег, чтобы удовлетворить полностью сумму иска, то пусть Виккерсы доплачивают до полной суммы претензий. При полном удовлетворении суммы претензий гонорар Шмидта составит 10 тысяч фунтов, при проигрыше дела – тысяча плюс возмещение расходов на ведение дела.
 
Управляющий информировал, что все хорошо, Военное и Морское министерства заказали большое количество ТНТ, на лекарственные препараты приходят иностранные заявки, но пока удается с небольшой задержкой, но удовлетворять спрос. Новые цеха заложили и строят ускоренными темпами, чтобы перекрыть крышей до зимы. От Черновых стали приходить хорошие роялти за нержавеющую сталь, только за последний квартал – более ста тысяч рублей.
  
Глава 7. На гусеничном тракторе за золотом Клондайка и синтетическими рубинами
 
Тот же длинный день, 6 часов пополудни, Петербург, гостиница «Англетер»
Пока меня ждали, Маша успела проголодаться, да и Артамонов был не прочь «червячка заморить». Поэтому денщик, помня мои указания, заказал в номер щи с телятиной, блины с черной икрой, расстегаи с севрюгой и самовар с чаем и малиновое варенье. Маша съела ложку щей, русская инджира (так она назвала блины) ей понравилась, а вот черные ягоды, которые пахнут рыбой, – нет, пирожки с севрюгой также восторга не вызвали. Маша хоть и воспитывалась в Европе, но вкус формируется еще в детстве, поэтому рыбу она не любила, мало ее едят абиссинцы. Так что она поела блинов, попила чаю, варенье ей тоже не понравилось – косточек в нем много и легла отдохнуть.
Так что, денщик устроил себе праздник желудка, истосковавшись по русской еде. Я тоже съел щей, которые подавались в бульотке со спиртовкой, так что всегда можно было подогреть, потом выловил приличный кусок вареной телятины и с удовольствием съел его. А пока щи разогревались, мы с Ефремычем выпили водки за возвращение на Родину, закусив блинами, обильно набив их икрой.
Тут в дверь постучали, я думал, это из ресторана за посудой, и хотел было попросить раскочегарить самовар, что пытался сделать сапогом Ефремыч, да угли уже прогорели и усилия тратились попусту. Но, оказывается, это я зря надеялся – на пороге стоял пожилой портной МИДа, что шил мне мундир статского год назад, а за ним гостиничный мальчик нес кучу свертков и коробок. Сунул руку в карман, а там только две золотые монеты – последние пятерка и десятка из тех, что я брал с собой для показа в Абиссинии. Был еще рубль, так я его на двоих двум извозчикам отдал, что нас в «Англетер» привезли. Сказал мальчику, что спущусь к портье и разменяю золото и с ним расплачусь, он вроде не поверил, так часто богатые поступают, то говорят, что у них кроме «катенек», других денег нет, а тут золотые, и в результате – без чаевых. Еще раз уверил его, что я маленьких не обижаю, и как разменяю – прямо у стойки с ним и расплачусь.
Портной узнал меня и поздравил со следующим чином и возвращением на Родину. Потом началась примерка, поскольку портному было известно, что заказ срочный и клиент будет представляться государю императору, то главное и первоочередное внимание было уделено парадному мундиру. Прав был император – по сравнению со статским советником при переходе в генеральский чин шитья значительно добавилось, и оно стало более затейливым. Мундир был распорот и, скрепив его на мне булавками, портной принялся отмечать мелком, что где убавить. Попросил принести шпагу и когда я ее надел, примерил к вырезу на мундире, чтобы он не сборил под весом шпаги. В общем, отнесся к заданию профессионально. Летнее пальто он привез такого же размера, как и было, но на этот раз с генеральской подкладкой и алыми отворотами. Сказал, что на всех клиентов у них положено карточку заводить и он только рад, что я сохранил такую же атлетическую фигуру, что и ранее. Ага, подумал я, побегаешь по пустыне, да на лошади полдня потрясёшься – семь потов с тебя сойдет, никакого спортзала не надо, да и поешь нормально раз в неделю. Это не в Европах с лорнетом на приемах стоять и беседы беседовать, а потом трескать от пуза семь перемен блюд – то-то он говорил, что второй раз в жизни шьёт на нормальную фигуру. Остальное: фрак-вицмундир, повседневный сюртук, пальто-шинель, он пошьет позже, но в 3–4 дня уложится. Я сообщил портному, что выхожу в отставку, поэтому петлицы должны быть с узким басоном снизу.