Телохранители тройного назначения (ЛП)
Том догоняет меня, когда я собираю свои вещи. Он снял носок с пениса и сейчас одет гораздо более уместно: в джинсы и футболку.
— Эй, Би. Проводишь меня до пирса? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами и иду с ним, пока он тащит свой чемодан по белому песку. Я смотрю на открывающийся вид, любуясь склонами песчаных дюн и сверкающим бирюзовым морем.
— Знаешь, — говорит он, — когда ты сказала, что встречаешься со всеми тремя, я действительно тебе не поверил.
Я смеюсь.
— Ты не единственный. Думаю, половина таблоидов убеждена, что они просто эскортники, которых я наняла.
— Это смело, — искренне говорит он. — Иметь отношения, которые не одобряет общество.
Я думаю об этом. Полагаю, что так оно и есть. Мы определенно взяли Голливуд штурмом. Каждый раз, когда я выхожу из дома с парнями, это попадает на первую полосу новостей. Таблоиды всегда полны выдуманных историй о нашей личной жизни: что-то вроде «МЭТЬЮ VS КЕНТА — ТАЙНАЯ ВРАЖДА БОЙФРЕНДОВ» или «БРАЙАР ОБЪЯВИЛА СВОЕГО ЛЮБИМЧИКА». Всё это чушь собачья, но на самом деле я не возражаю против того, что огромное количество людей лезет в наши отношения. Думаю, что привлечение внимания к различным видам любви может быть только благом.
— Общество не одобряло меня с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Мне пришлось набраться храбрости. — Я наклоняю голову, глядя на него искоса. — Может быть, мне стоит поблагодарить тебя за это. Было невероятно дерьмово, но, думаю, в конце концов всё наладилось. — Я даже представить себе не могу, каким человеком была бы, если бы не случилось скандала с изменой. Была бы я по-прежнему той встревоженной, вежливой девушкой, всегда боящейся кого-нибудь обидеть, совершенно неспособной самоутвердиться? Возможно, это лучшее, что когда-либо могло случиться со мной.
Он кивает, потирая затылок. Большой белый паром причаливает к пирсу, и люди начинают подниматься на борт. Том поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
— Я рад за тебя, — говорит он. — Честно.
Я закатываю глаза.
— Не будь таким сентиментальным. Позвони мне, когда приедешь.
Он быстро обнимает меня и, схватив свой чемодан, забирается на паром. Прежде чем я осознаю, что происходит, наш режиссер Джина, стоящая за Томом, притягивает меня в объятия.
— Запри их, — шипит она мне на ухо, подмигивая. Я смеюсь и машу рукой, когда паром отходит от причала и начинает рассекать воду, возвращаясь в Италию. Я жду, пока он полностью не скроется из виду, затем поворачиваюсь и направляюсь обратно в глубь острова, чтобы найти парней.
***
— Вы все просто ужасны, — заявляю я, открывая дверь в наш пляжный домик. Во время съемок студия разместила актеров и съемочную группу в небольших шале на одной стороне острова. Естественно, мы с ребятами живем в одном. Оно восхитительно: оформлено в морской тематике, с постельным бельем цвета морской пены и мебелью из дрифтвуда[87] и ракушек. Шале довольно маленькое, но достаточно большое, чтобы вместить всех нас. С другой стороны, нам и не нужно много места. Только одна очень, очень большая кровать.
Волнение поднимается во мне, когда я скидываю шлепанцы. Мой график был довольно непредсказуемым с тех пор, как мы приехали на остров: в некоторые дни я работала с пяти утра до середины ночи. В другие я вообще не была нужна. Мы с ребятами перепробовали столько развлечений, сколько смогли; сноркелинг, вейкбординг[88] и виндсерфинг[89]. В мои выходные вечера мы оставались дома и готовили вместе, наслаждаясь свежими продуктами и вином на закате. А ночью…
Мы постоянно были заняты. Думаю, мы трахались в каждой комнате этого дома. Я так рада, что наконец-то смогу полностью расслабиться, вместо того чтобы беспокоиться о звонках или изменениях в сценарии в последнюю минуту. Следующие две недели обещают быть потрясающими.
Когда вхожу в гостиную, я ожидаю, что там будут все парни. Странно, но единственный, кого я вижу, — это Кента, стоящий у плиты в маленькой кухне. Он поднимает глаза и улыбается мне. Он выглядит потрясающе: загорелый и расслабленный, одетый только в плавки и белую льняную рубашку, которую оставил расстегнутой. Его волосы заплетены в свободную косу, но некоторые пряди упали на лицо.
— Наконец-то закончили? — спрашивает он. Я киваю, идя к нему через всю комнату. Он разогревает вок[90] и макает кусочки сладкого картофеля в сливочный кокосовый соус карри. Я опираюсь на его руку, наблюдая, как он помешивает что-то на сковороде, а затем наклоняется, чтобы проверить что-то в духовке. Из духовки вырывается аппетитный аромат шоколада и орехов.
— Что это? Ты готовишь ужин?
Он кивает, выпрямляясь, чтобы подарить мне долгий поцелуй.
— Подумал, что мы могли бы отпраздновать.
— Конец съемок? — Его глаза вспыхивают, встречаясь с моими. Он уклончиво мычит, разрезая помидор пополам и отправляя его мне в рот. — Среди прочего, — говорит он, постукивая по моему подбородку, чтобы заставить меня жевать. — Может быть. Или, может быть, я просто хочу откормить тебя.
Мне пришлось сбросить четыре с половиной килограмма ради этой роли. Мужчины убеждены, что если я немедленно не наберу вес, то просто упаду в обморок и умру.
Я улыбаюсь, облизывая его пальцы.
— Думаю, мне это очень понравится.
Внезапно снаружи раздается грохот. Я поворачиваюсь. Двери во внутренний дворик открыты, и через них видно, как Глен перетаскивает всю кухонную мебель в маленький сад на заднем дворе. Я смотрю, как он ругается, поднимая упавший стул.
— Ничего не сломай, — кричит Кента. Масло в сковороде плюется, и он бросается к плите, чтобы повернуть ручку. Я в последний раз целую его в щеку, затем выхожу к Глену на улицу, щурясь от яркого солнца. Думаю, он, должно быть, только что вернулся с купания; его волосы потемнели от морской воды и на нем только пара влажных плавок.
— Привет, горячая штучка, — кричу я, прислоняясь к дверному косяку. Моё новое любимое прозвище для него. С тех пор, как «Hello» включили его в список «Десять самых горячих штучек на ковровых дорожках этого года». Он каждый раз краснеет от этого.
Он поднимает взгляд, и улыбка расползается по его лицу.
— Привет, любимая. Закончили снимать?
Я киваю.
— Всё пошло намного быстрее, когда Том перестал бояться, что его выпотрошат. — Я смотрю на накрытый стол. Он выложился по полной, наполнив бокалы вином и разложив салфетки на каждую тарелку. Букет дорогих на вид тропических цветов стоит в стеклянной, перевязанной розовой лентой вазе посреди стола.
Я показываю на них пальцем.
— Для меня?
— Я купил их на рынке после того, как ты выгнала нас со съемочной площадки.
Я улыбаюсь.
— Они прекрасны.
Он выбрал ярко-розовую лилию и заложил её мне за ухо.
— Не так, как ты, ласс.
Я закатываю глаза, позволяя ему притянуть меня для поцелуя, затем оглядываюсь. В этой идеальной сцене не хватает только одного.
— Где Мэтт? — спрашиваю я.
— Около часа назад у него был разговор с психотерапевтом, — говорит Кента, выходя из кухни и вкладывая мне в руку фруктовый напиток. Ободок бокала украшен кусочками ананаса и розовым бумажным зонтиком. — Мы думали, что к этому времени он уже вернется.
Я делаю глоток напитка, и внутри у меня теплеет от вкуса кокосов и рома.
— У него ведь не назначено на сегодня, разве нет? — Я слизываю сахар со своих губ. — Я думала, они созваниваются по субботам.
Кента качает головой.
— Это было… спонтанно.
Я хмурюсь. Мэтту сейчас гораздо лучше. Гораздо лучше. Иногда ему всё ещё снятся кошмары, но я не помню, когда в последний раз у него были флэшбеки. Думаю, это должно означать, что ситуация изменилась.
— Он в порядке?
— Не очень.
Я ставлю свой бокал на стол.
— Я должна найти его, прежде чем мы сядем есть.
Он кивает.
— Поторопись. Еда почти готова. На закуску у нас брускетта.
— Я уже упоминала, что люблю тебя?