Телохранители тройного назначения (ЛП)

— Ты был бы хорошим психотерапевтом. Я бы заплатила, чтобы рассказать тебе о своих проблемах. — Я тянусь за комочком риса, упавшим на мою тарелку, но он снова проскальзывает между палочками. Я хмурюсь и просто натыкаю его. Кента не отвечает. Я замечаю, что он улыбается, глядя на мои руки. — Что?
— Ничего. — Он наклоняет голову. — Ты совершенно без понятия, как ими пользоваться, не так ли?
— Я пыталась минимум два раза в неделю в течение примерно пятнадцати лет, — говорю я печально.
Его улыбка становится шире.
— Вот. — Он наклоняется надо мной, берет мою руку и осторожно переставляет пальцы. Когда его распущенные волосы касаются моего лица, я глубоко вдыхаю запах его одеколона, и меня наполняет тепло. Я наклоняюсь к нему, прижимаюсь к его боку. Его темные глаза встречаются с моими. Несколько секунд никто из нас ничего не говорит. Медленно он отпускает мои пальцы и откидывается назад.
— Спасибо тебе, — говорю я.
— За что?
— За то, что позволил мне злиться. И объяснил мне всё так, словно я обычный человек, а не идиотка. И… — Я опускаю взгляд на палочки для еды. — Не знаю. Вел себя так, будто я такая же способная, как и ты.
На его лице появляется замешательство.
— Что ты имеешь в виду? Конечно, ты такая же.
Я качаю головой.
— Мэтт думает, что я глупая. А Глен… Я знаю, что он просто делает свою работу, но можно подумать, что я сделана из стекла, так сильно он меня оберегает.
Он морщится.
— Да, понял. Они оба, как правило, придерживаются немного пещерного подхода к работе по близкой охране. Им нравится брать клиента под свой контроль, чтобы защитить его.
— Но не тебе?
Его глаза, внезапно серьезные, встречаются с моими.
— Ты умная, Брайар. Ты знаешь эту индустрию лучше, чем кто-либо из нас, и ты очень хорошо ориентируешься в ней. Ты не девица в беде, и ты явно способна защитить себя. По крайней мере, на словах. — Его рот кривится в усмешке.
— Ты думаешь, я умная?
Он хмурит брови.
— Конечно. Ты невероятно успешная актриса и дизайнер вещей, у тебя несколько бизнесов, ты основала благотворительные организации, и тебе сколько, двадцать восемь?
— Большинство людей думают, что я бимбо[44] только потому, что я крашу волосы в блонд и люблю делать маникюр.
Его бровь приподнимается.
— Я никогда не замечал взаимосвязи между чьим-то интеллектом и тем, как часто этот человек делает маникюр. Черт, я даже не уверен, насколько сильно мы тебе необходимы. Ты защищала себя в течение многих лет, не так ли?
У меня пересыхает во рту. Я вдруг чувствую себя совершенно голой. Как будто впервые за очень долгое время кто-то наконец-то видит меня насквозь.
— Что ты имеешь в виду?
Он пожимает плечом.
— Наряды и отношение ко всему. Отмашки от папарацци и отказы улыбаться на фотографиях. Затевание драк. Взять ярлык «известной дивы» действительно умно. Вместо того чтобы беспокоиться о благосклонности публики, ты можешь просто заботиться о себе, да? Ты сделала плохую репутацию частью своей привлекательности. Все любят злодеев.
Я судорожно сглатываю. Сердце стучит у меня в ушах.
— Когда ты пытаешься понравиться сотням миллионов людей, — говорю я в конце концов, — они обретают над тобой контроль. Они контролируют то, как ты говоришь, как себя ведешь и как думаешь. Я больше не могла это выносить. Это чуть не убило меня.
Его глаза скользят по моему лицу, как будто он что-то ищет.
Внезапно раздается раскат грома, и я подпрыгиваю, когда крупные капли дождя начинают барабанить по оконному стеклу. Так полагаю, шторм наконец-то добрался до нас.
— Иисусе. — Я прижимаю руку к своему колотящемуся сердцу. — Это до чертиков меня испугало.
Кента не отводит от меня взгляда.
— С тобой все хорошо, — тихо говорит он, касаясь рукой моей щеки. Всё в моем теле замирает. Медленно он наклоняется вперед и прикасается своими губами к моим, как раз в тот момент, когда белая молния пронзает комнату.
Это самый нежный поцелуй, который у меня когда-либо был. Едва заметное прикосновение кожи к коже. По какой-то причине это делает его только горячее. Я хочу большего. Я мягко прижимаюсь к нему, но он отстраняется, оставаясь вне зоны моей досягаемости.
 
— Сиди спокойно, — тихо говорит он.
Я не двигаюсь. Я просто сижу и жду, мой пульс бешено колотится. Прошлой ночью я была главной, и мне это очень понравилось… но сейчас я хочу посмотреть, чего он хочет.
Чего он хочет, так это быть нежным.
Он протягивает руку и нежно касается пальцем моей ключицы. По коже пробегают мурашки, и мои глаза закрываются. Я чувствую его повсюду; его теплая рука касается моей, мягкий хлопок его футболки трется о мою грудь через одежду. Его губы снова касаются моих, и я ощущаю горячую сладость виски, которое он пил. Он оставляет легкий поцелуй на арке купидона[45], затем ещё один прямо под моей нижней губой. Я вздыхаю, когда похоть медленно поднимается во мне.
— Мне это нравится, — бормочу я, когда он осторожно раздвигает мои губы своими. Я чувствую его улыбку на своих губах.
— Думал, тебе нравится по-жестче, — бормочет он, поглаживая меня по руке. Я чувствую, как электричество пробегает по мне, когда все тонкие волоски на моей коже встают дыбом. — Ты казалась довольно настойчивой прошлой ночью.
— Ты мне нравишься, — говорю я. — Больше, чем я того ожидала. — Он издает тихий звук, его рот становится более требовательным. Чувствую, как в животе нарастает нетерпение, но игнорирую его, позволяя ему продолжать медленный и глубокий поцелуй. Он касается щеки, слегка наклоняя мою голову, а затем мягко прикусывает мою нижнюю губу, втягивая её в рот. Я задыхаюсь, прижимаясь к нему.
Крик разносится по всему номеру. Мои глаза расширяются. Я отстраняюсь, уставившись на дверь спальни для парней. Звучит так, будто внутри кого-то убивают.
Мэтт.
Глава 29
Брайар
Кента ругается и вскакивает на ноги, выбегая из гостиной. На несколько секунд я застываю, сидя диване. Я не уверена, что делать. Кто-то пробрался в номер? Мне нужно спрятаться?
Крики внезапно прекращаются, и я слышу, как Кента что-то бормочет. Его голос совсем не напуганный. Скорее… успокаивающий. Я соскальзываю с дивана и следую за ним в спальню. Когда я толкаю дверь, в комнате темно. Шторы раздвинуты, и я вижу, как снаружи бушует небо Лос-Анджелеса. Снова вспыхивает молния, освещая Кенту, стоящего над кроватью и тихо разговаривающего.
— Ты в порядке, чувак. Всё хорошо. — Раздается прерывистый всхлипывающий звук, и мое горло сжимается.
— Что с ним случилось? — требовательно спрашиваю я. — Он ранен?
Кента оглядывается через плечо.
— Брайар, с ним всё в порядке, тебе не обязательно это видеть.
Я игнорирую его, прохожу в комнату. Мэтт сидит на кровати, сгорбившись и тяжело дыша. Его рука вцепилась в подол рубашки Кенты, как будто он пытается удержать мужчину на месте.
— Что случилось? — спрашиваю ещё раз.
Кента вздыхает.
— Ничего. У него просто был ночной кошмар. В последнее время они становятся все хуже. — Его губы кривятся в насмешливой улыбке. — Миленький пережиток нашего прошлого в армии.
Мэтт отпускает Кенту и проводит тяжелой рукой по своим густым волосам. Он всё ещё одет в парадные брюки и мятую рубашку, его раскрасневшаяся кожа вся в поту.
— Брайар… — хрипит он. — Мне жаль.
Я пристально смотрю на него.
— За что? Ты обмочился в постели или что-то в этом роде? Всё в порядке, я не против иметь телохранителя, страдающего недержанием.
Он смотрит на меня, тяжело дыша. Жар поднимается по его шее и щекам. Он выглядит совершенно униженным, и я не знаю почему. Кента смущенно смотрит на меня, как будто ему неловко, что я здесь.
— Что? — требую я. — Почему ты так на меня смотришь?
Мэтт делает еще один глубокий вдох и опускает голову.
— Жаль, что тебе пришлось это увидеть.
Мой рот раскрывается в шоке.