Тилотама и дракон (СИ)

— Прости, но у тебя такой вид, когда ты говоришь о ней, что поневоле, одна Мать-Гора знает, что ты можешь натворить.
— Я учёл твои пожелания, но буду говорить то, что считаю нужным. А девушка, действительно, очень мила! — и меня снова потянуло улыбнуться, только вот папа боюсь, этого не вынесет, и пришлось опять сдержаться.
Как раз в этот момент в дверь постучали и вошли два папиных министра. Или советника? — я всё время путаю в этих дворцовых должностях.
— Морис, так что с горой? — начал отец, когда все расселись в мягкие удобные кресла.
И все уставились на меня
— Пап, с горой все совсем не радужно.
— Поясни?
— У нас, и в самом деле есть документы, подтверждающие, что мы являемся владельцами Красного хребта. И на хребет, как раз, никто и не покушается.
— А гора?
— С горой всё сложнее. Документа, подтверждающего наше владение горой, я не нашёл. На тот момент она не представляла совершенно никакого интереса, и её вообще нигде не упоминают. Поэтому, увы — и я развёл руками.
— Но ты ведь выступил и настоял на том, что гора наша? — спросил папа.
— Да. Мы будем настаивать на том, что гора Зебергед входит в состав Красного хребта. Это — единственное, что нам остаётся. Но всё очень шатко.
— Почему?
— Потому, что мы в течение ста лет к ней не приближались и не заявляли никаких прав. А гномы там копали, строили шахты, проводили раскопки. Ими проделана огромная работа, и вот теперь — заявляемся мы на всё готовенькое, и требуем это все себе на основании весьма туманных документов.
— И как ты будешь доказывать, что гора входит в хребет?
— Не имею пока ни малейшего представления. Но попробую покопаться и найти хоть что-то, что могло бы это подтвердить. Может справочник? Или карта? Да нас и простой учебник устроит. И ещё нужно уточнить точное расстояние горы от хребта — так ли оно значительно, как уверяют нас гномы? Или они, всё же, рядом? И какое расстояние делает её островной горой? Вплоть до сантиметров.
— План я твой понял, но что, если в расчёт это всё не примут? Если её признают островной горой? Что тогда?
— Пап, тогда нужно подумать на какие уступки мы готовы пойти.
— Боюсь, ни на какие, сын — хмуро подтвердил мои худшие опасения отец.
Его советники согласно кивнули.
— Я так и думал, — и я принялся мерить шагами гостиную.
— Морис, я просто не могу отдать гномам на откуп ни одного камня! Положение с хризолитами критичнее не куда! У меня полон двор драконов, которые спят и видят пойти воевать и добыть в бою себе невесту! И если я сейчас пойду на уступки гномам — то в любом случае разразится война. Потому что никто эти уступки не примет. И не поймёт. — сказал отец, наблюдая моё хождение по гостиной.
— Тогда мне нужны идеи. Любые! Потому что пока наша позиция более чем шаткая.
Но, увы. Новыми доводами, документами и соображениями папа богат не был. Мы ещё несколько часов думали и гадали как быть, но вот утешительного ничего не придумали.
Все последующие дни я провёл, пытаясь выяснить сведения о горе. Но и здесь меня ждало жуткое разочарование. Я слетал даже в Академию и пообщался с местными преподавателями. Они все разводили руками. Да, была гора. Но её значение было настолько мелко и не интересно совершенно никому, что никто и не занимался её принадлежностью.
Островная? Тут тоже полная неудача. Её можно было считать и частью хребта, и отдельной горой. Расстояние во многих справочниках и учебниках было разным, и толком мне никто так ничего и не смог сказать. Оставалось только упрямо настаивать на своём и ни на шаг не отходить от выбранной стратегии.
Как я и предвидел, пятеро судей решили последовать древнему способу улаживания конфликта и начали с уговоров.
Сначала пригласили нас. Я так и не определился — это потому что мы не такие упрямые как гномы? Или потому что наша позиция слабее?
Кристиан-Август отобрал двух драконов более или менее подходящих на роли участников процесса и к судье мы явились впятером. Нас приветствовала дриада. Я за время, что нам было отведено, успел проштудировать предоставленные мне выписки и уже имел о каждом судье примерное представление.
 
И дриада была справедливо назначена на роль переговорщика. Она была достаточно мягкой, как и все дриады, но в тоже время и достаточно жёсткой, что бы стать судьёй. Так что, Дриопа Еврит не могла нас ничем удивить.
Так и произошло.
Мы вышли от неё, не получив ни нужных нам сведений, ни ответов на вопросы, и даже так и не поняли, когда же будет принято, хотя бы предварительное, решение нашего вопроса.
Потом к дриаде Дриопе Еврит ходили гномы. И если мы вышли с каменными лицами, и по нашему внешнему виду, как обычно, мало что можно было понять о содержании разговора, то, как мне рассказали, гномы вышли весьма рассерженными. Они ругались, топали ногами и голосили на всю Ратушу. Тилотама была среди них само спокойствие, но слуга в гостинице сказал, что даже она высказала своё возмущение. Плохо. Скверно. Никуда не годится. У них получается всё совершенно наоборот. Вместо того, что бы утихомирить гномов, их распалили еще больше.
Нам дали время на раздумье. Это тоже было предсказуемым. Приспособление, или по-другому — уговоры, должны были перевариться в головах у каждого, что бы следующий этап решения конфликта лёг уже на подготовленную почву.
Я ненадолго снова улетел из города и посетил Академию Магии — мне тут, как ни странно, понравилось. В моё отсутствие тут многое изменилось, и я с огромным удовольствием провёл тут время. Пользы тоже было много. Я готовился к следующему раунду — выяснял привычки и способы торговли современных гномов. Мои знания по этим вопросам безнадёжно устарели.
Я вернулся, получив известие от Кристиан-Августа, что нас готов принять другой судья — гоблин.
Гоблины славились своим умением торговаться. Нет, гномы тоже в этом, порядком, преуспели, но вот гоблины в торгашестве — истинные мастера. Именно поэтому ему и поручили такую сложную часть процесса, как компромисс.
В этот раз судья Мабеф Рюдодьер вызвал к себе первыми гномов. И, как доложили мне мои шпионы в Ратуше, гномы вышли от него не рассерженными или даже гневными, а скорее задумчивыми и сосредоточенными, что, признаюсь, меня порадовало. Вот умеет же раса гоблинов торговаться. Даже один гоблин сумел впечатлить пятерых гномов.
Драконы торговаться не умеют. От слова совсем. И единственное, что нам остаётся — это просто твёрдо стоять на своём. На этот раз я уповал всецело на ещё одного члена нашей команды — Максимилиана. Его отец был у папы министром финансов, или советником по торговле. Что-то такое, одним словом. Вот он-то и должен был всё выслушать и принять меры. То есть, мы были готовы к компромиссу на разумных условиях.
Но, увы. И тут договорится, не получилось. Гномы хотели сами добывать камни и отказывались пускать наших наблюдателей. И ещё они были согласны делиться с нами добытым в размере тридцати процентов. Это было настолько смехотворно, что просто не укладывалось в абсолютно никакие рамки.
Мы озвучили наши условия. Все сто процентов добытого достаются нам. Гномы получают право на выработку, и мы готовы оплатить их услуги по добыче. И даже выделить тридцать процентов из неё. Но только в том случае, если и продавать эти тридцать процентов они будут только драконам. А ещё в горе будут присутствовать постоянные наблюдатели от драконов и контролировать всё добытое.
Гоблин Мабеф Рюдодьер, услышав наши требования и требования гномов, просто развёл руками. Как при таких кардинально противоположных позициях можно торговаться? Да никак. Это все прекрасно понимали. Но на уступки никто идти не хотел.
И снова наступила пауза. Все ждали реакции. Вдруг у кого-то дрогнут нервы, и кто-то согласится на обсуждение разумного компромисса. Но этого не произошло.
Я же откровенно заскучал. У нас не было никакого выхода из создавшегося положения и следовало его как-то найти. Но вот как? — я не имел ни малейшего представления. Решив, что заслужил для себя небольшой праздник, я отправил лакея в соседнюю гостиницу с запиской.