Главная роль 3 (СИ)

Решать проблему национальных анклавов мне так или иначе придется. Что это за подход, когда покоренные народы обладают в рамках Империи большими правами, чем коренные ее жители, включая государствообразующий русский народ? Все нормальные завоеватели переваривают народы в единый имперский субстрат, заставляют жить как все, давят бунты в зародыше любыми средствами, а мы, словно стыдясь геополитического могущества, давим виноватые улыбочки и выдаем кучу привилегий, нередко — во вред коренному населению, который некоторые из этих привилегий прямо или опосредованно оплачивает из своего кармана. Буквально платим и каемся! Какое к имперскому центру после такого будет отношение? Правильно — если платит и кается, значит реально не прав. Долой проклятых оккупантов!
Записав в блокнотик напоминалку для себя поговорить на эту тему с Императором, я велел принести карту поменьше и очертил на ней кусочек предполагаемой территории для РПЦ. С ней тоже к Императору — Синод любые «подарки» примет с благодарностью и любовью. Сии территории надлежит превратить в главную точку духовного интереса православных людей, в которую будут стекаться толпы паломников — наших и зарубежных.
Отдав секретарю Коле распоряжение поузнавать, и, если графу нужна помощь, оказать ее, я добавил от себя пять тысяч рублей — Толстой богатый, но на старости лет впал в аскезу. Пусть имеющиеся на Валааме монахи позаботятся о том, чтобы полезный и, что уж греха таить, вызывающий у меня трепет старик в религиозном рвении не подорвал здоровье и не помер раньше времени.
От дальнейшего разбора почты меня отвлекла Ксюша. Ввалившись в кабинет, она поздоровалась, уселась на диван, поправив подол бирюзового платья и заявила:
— Братец, я помогла тебе уговорить маменьку благословить твой брак, а значит теперь ты должен помочь мне выйти замуж за моего Сандро!
Пробивной у сестренки характер. И как ловко примазалась! Ишь ты, «помогла»! Ладно, некоторая доля истины в ее словах есть — она и вправду долгие месяцы окучивала Дагмару, рискуя навлечь на себя материнский гнев.
— Завтра я уезжаю в Петербург, — ответил я ей. — Потом — в Москву. Сандро будет при мне. За это время я составлю о нем мнение. Почти уверен, что оно будет хорошим. Когда мы вернемся, я поговорю с мамой и папой о вашем с ним браке. Но тебе все равно придется немного подрасти.
Сестренка изобразила скучающее лицо — «глупый братец ничего не понимает в высоких чувствах!».
— Разница в возрасте — это ерунда, ты у нас умная и образованная леди, а значит в разговорах ни ты, ни он скучать не будете, — сгладил я «удар». — Однако, прости за прямоту, в нынешнем возрасте рожать Сандро наследника очень рискованно — как для будущего малыша, так и для тебя.
Великая княжна порозовела щечками от смущения.
— Ты — храбрая и решительная, — продолжил я. — И смерть родами тебя не пугает, но прошу тебя подумать о чувствах Сандро. Каково ему будет, если ты погибнешь на его руках? Особенно — погибнешь вместе с малышом, ничего не оставив любимому на память о себе?
По лицу сестренки прошла показывающая бурный мыслительный процесс волна, гормоны проиграли голосу рассудка, и она грустно вздохнула:
— Я согласна подождать ради будущего нашей с Сандро семьи.
Может и выветрится первая любовь. Главное, чтобы она не переросла в маниакальное упорство — оно не выветрится уже никогда. С улыбкой покивав, я встал из-за стола, подошел к княжне и подставил ей руку:
— Идем?
— Идем! — с улыбкой кивнула она, и мы под ручку отправились на завтрак.
Вареные яички, кофе — в том числе для младших, в эти времена их даже лауданумом во время простуды пичкают, никто о вреде кофеина на растущий организм не догадывается — бутерброды с маслом. Надоело балансировать вынужденные периоды вегетарианства подпольным поеданием притаскиваемого верным Андреичем мяса, но что уж тут поделаешь. Маленький Миша похвастался, что выписал себе настоящего инженера, и будет под его руководством мастерить механизмы, потому что игрушка с драконом произвела на него неизгладимое впечатление. Новость меня порадовала — Романовых военного толка этим самым жуй, а производственниками-инженерами гражданского толка им быть видите ли «невместно».
 
Позавтракав, мы прошлись по коридорам дворца, затем — под порадовавшим солнышком небом — и добрались до крытого и отапливаемого загона, в котором последний день квартирует подаренный Николаю слон Евпатий. К отъезду животины в зоопарк — передаривать Вильгельму подарок некрасиво, поэтому для него выписал у Рамы нового, как раз к октябрю морем в Берлин прибудет — все уже было готово: около загона стояла телега с клеткой и запряженными тяжеловозами, погонщик слона — сиамец — наводил на ценную зверушку лоск, натирая морщинистую кожу щеткой, а живущие при дворце дети сбежались к загону, чтобы посмотреть на погрузку и отъезд слона.
Запасы провианта в клетке ввергли меня в размышления о тотальной оторванности Августейшей семьи и их приближенных от народа. Слон — не аристократ, и на диете из капусты, морковки и прочем произрастающем в наших краях добре посидит спокойно, нисколько не чувствуя себя ущемленным. По пути Евпатию доведется полакомиться сахарным тростником — импорт — и бананами, выращенными в дворцовых теплицах. Примерно так же выглядит его рацион в другие дни. За день слон таким образом проедает годовой ВВП не самой захудалой деревни. В зоопарке такой лафы не будет — я уже распорядился.
Пока младшие выдавали дружелюбной зверушке бананы, я занялся просвещением:
— Азиатский слон, в отличие от своего африканского собрата, животное работящее, умное и полезное. Африканские плохо дрессируются и приручаются, а вот азиатские много тысяч лет помогают жителям Индии, Сиама и прочих стран на тяжелых работах. Погонщики вроде нашего доброго друга Нирана хорошо знают об одной особенности — даже самый трудолюбивый слон, ежели его плохо кормить и заставлять работать дольше, чем отдыхать, конечно, какое-то время в силу доброго нрава потерпит, но однажды чаша его терпения переполнится.
— И что будет? — поежилась Оля, опасливо глядя на зверушку.
— Слон схватит злого и жадного погонщика хоботом и как следует треснет о землю, — улыбнулся я ей и многозначительно посмотрел на маму. — Бесконечным терпением не обладает никто.
Поняв намек, Дагмара поморщилась — надоел, мол, своими угрозами.
— Не бойся, — успокоил Миша младшую сестру. — Наш Евпатий вообще на работает — смотри какой он довольный! — повернулся ко мне и пошутил почти как я. — Настоящий уездный дворянин!
Я хохотнул, а Ксюша хихикнула и поделилась придуманным сравнением:
— «Доволен как слон»!
Проводив Евпатия, мы немного задержались раздать конфет и монеток маленьким простолюдинам и вернулись домой, разбежавшись по своим делам — для меня это второе заседание Государственного Совета, к которому пришлось переодеться. «Милитари-кежуал» я решил надевать только туда, где это необходимо — на встречу с военными. Внутри дворца, по административно-управленческим делам и в свободное от них время буду ходить в нормальном, гражданском костюме с необходимым минимумом орденов — неудобно, гремят, цепляются, нужно постепенно вводить моду на отказ от их ношения в повседневной жизни. На парадах и по праздникам звенеть да блестеть нужно. Посмотрим, приживется ли эта мода. Дополнительная цель — выбить из-под дяди Лёшиной фронды одну из опор. «Племянник не умеет воевать». «Именно так, дядя, я же и не претендую — нормальный администратор, а воевать должен уметь Генштаб». Сам Генштаб создать еще предстоит, но это сейчас неважно.
На второе заседание Алексей Александрович прийти соблаговолил. Рожа помятая, как говорят классики — «со следами порока». Перегаром разит изрядно — «подлечился» с утра. Мундирчик, вопреки вышеперечисленному, сидит безукоризненно. Поздоровались нормально — не то у великого князя настроение, чтобы нагнетать, действует на чистом автопилоте. Ну и обострять лишний раз, дискредитируя меня в глазах верхушки государственного аппарата ума хватает — это же не прием, который, конечно, мероприятие официальное и регламентированное, но допускающее некоторые «семейные шуточки». Воспитание пропить можно, но так низко дядя Леша еще не пал, и даже добавил вялое, не терпящее никакой критики, но положенное по регламенту оправдание: