Главная роль 3 (СИ)
Секретарь выглянул из кабинета, чтобы переадресовать ее кому-то еще и вернуться с начавшим лысеть мужиком «за сорок», красующимся торчащими вверх усами и постриженной в прямоугольник бородой.
— Александр Александрович Левенсон, директор-распорядитель и основатель «Товарищества скоропечатни А. А. Левенсона».
Издатель, которому по идее здесь не место, низко поклонился нам с Императрицей — не того ранга деятель, его «Товарищество» ныне пусть и крупное, но крупное по российским меркам. Быть издателем в Империи некоторым образом опасно — достаточно выпустить что-то без оглядки на цензуру или вообще социалистические листовки, и бизнес пойдет прахом. В этом плане «Товариществу» предъявить нечего — оно специализируется на коммерческих заказах в виде визиток и рекламы, да изданиях культурного характера, до которых докапываться незачем. Словом — мне подходит.
Дождавшись, пока Александр Александрович приложится к Августейшей ручке и выразит нам соболезнования, жестом пригласил его присесть:
— В конце августа в Петербург прибудет большая партия типографического оборудования. Я намерен доверить его вам, Александр Александрович.
Удивленно пошевелив усами, Левенсон взвесил риски и перспективы, увидел большой перекос в пользу последних и набрал очков в моих глазах, честно заметив:
— Виноват, Ваше Императорское Высочество — у «товарищества» нет потребных для расширения производства площадей.
— Проблема известна, — кивнул я. — С вашего позволения, Александр Александрович, я бы хотел вступить в ряды пайщиков «Товарищества». Моим взносом послужат оборудование и средства на постройку нового здания. В коммерческую сферу вашей деятельности влезать считаю излишним. Ваше «Товарищество» мне нужно для издания учебных и развлекательных пособий, кои будут распространяться по школам и библиотекам по всей стране. Тиражи будут велики, а ваше товарищество таким образом получит право называться поставщиком Императорского двора.
На обдумывание предложения ушло меньше минуты. Из минусов — утрата независимости. Из плюсов — новый уровень развития «Товарищества» с прилагающимся ростом доходов, положения его пайщиков и халявное расширения производства со стабильным получением государственных заказов. Герб поставщика Двора вообще мечта для любого коммерческого предприятия. «Надо брать» — мелькнула на лице Левенсона хорошо считываемая мысль.
— Мы и мечтать не смели об участии Вашего Императорского Высочества в нашем «товариществе», — поклонился он. — Не подведем!
Ну конечно вы не подведете — цесаревича расстраивать чревато, а ничего невыполнимого я не требую: просто печатай указанные мной книжки да подсчитывай прибыли.
— Федор, проводи Александра Александровича к Кирилу, — велел я и пояснил. — Кирил — мой помощник, он позаботится о взносе и введении в совет директоров «товарищества» моего человека.
Левенсон и не рассчитывал на инвестиции без приглядывающего за ними человека — это стандартная практика — поэтому не расстроился, благодарно поклонившись:
— Благодарю за доверие, Ваше Императорское Высочество!
— Буду рад встретиться с вами и другими пайщиками на открытии фабрики, — проводил я его улыбкой и обратился к Императрице. — Должен ли я записаться на прием, чтобы поговорить с вами о реформах Министерства народного просвещения?
— Полагаю, устной договоренности будет достаточно, — улыбнулась она. — Но будет лучше поговорить об этом с Иваном Давыдовичем Деляновым, министром народного просвещения.
— Безусловно, — покивал я. — Но если я предложу ему пакет реформ сам, вес его будет гораздо меньше, чем если я смогу убедить вас в их необходимости.
Кивнув — согласна — Мария Федоровна спросила:
— Какие еще реформы ты задумал?
— Великое их множество, — признался я. — Просвещение, юриспруденция — я бы хотел обновить наши законодательные документы, потому что они некоторым образом устаревают. У нас — не прецедентное право, а потому менять законодательство нужно регулярно, желательно — на опережение. Також я планирую пакет экономических реформ и конечно же реформы армии — все это прямо завязано на Большую войну.
Мама поморщилась, я продолжил:
— Очень большая и неприятная тема, я согласен. Но эта война на много десятилетий, а то и веков определит облик мира и место Великих держав в нем. Войною продиктована моя спешка. Войною продиктованы реформы. Меньше всего на свете я хочу вас расстраивать, мама, но, к великому моему сожалению, все реформы и даже выбор невесты в отрыве от войны обсуждать невозможно.
— Георгий, — вздохнула Дагмара. — Ты — молод, и завоевание Манчжурии вскружило тебе голову. Мы не можем себе позволить разжечь большую европейскую войну — нам никогда не позволят сокрушить осман и австрияков. Вильгельм будет в числе первых, кто начнет оказывать противодействие — с проливами Россия станет слишком мощной, и, как только ты двинешь войска на Юг, Европа вновь сплотится, как это было в Крымскую войну.
— Разжигать я ее не собираюсь, — улыбнулся я. — Уверяю вас, мама, Европа с этим справится и без нас. Мы будем просто кропотливо готовиться. Безусловно, Вильгельм не будет плясать от радости, если мы отвоюем проливы, но комплекс противоречий в Европе настолько велик, что быстро сплотиться против нас они не смогут — ведь к моменту, когда мы начнем освобождать Царьград с проливами, на Западном фронте уже успеет пролиться много бессмысленной крови. Эта кровь станет залогом — невозможно объяснить народам, почему это после полгода-года мясорубки и вызванного ею ожесточения, нужно побрататься и идти воевать за интересы осман. Но этот сценарий возможен лишь в случае, если нам не придется воевать с Германией — граница слишком велика, и позволить себе войну на два фронта, в отличие от немцев, мы не можем. Протянем руку Вильгельму — и он охотно встанет на нашу сторону, потому что выгоды от такого сотрудничества перевешивают другие конфигурации. Верно это и для нас — пока французы с англичанами будут пытаться бить немцев на западе, нам придется в одиночку бороться с Германией, австрияками и османами. Огромные флоты к моменту начала войны будут у всех, и морские коммуникации таким образом будут парализованы. Чем поможет нам ваша любимая Франция? Денежным переводом? Снаряды да пушки будут нужны им самим.
Помассировав пальцами виски, Императрица поднялась с дивана, заявила:
— Георгий, ты совершенно невыносим!
И пошла к выходу.
— Можно сколько угодно уходить от проблемы, но проблема от этого не уйдет, — пожал я плечами ей в след.
Так-то полезный паттерн: начинаешь грузить матушку Большой войной, и она сразу же убегает. Запомню.
Следующим визитером оказалась очень пожилая дама в черном платье с белым воротничком и с прикрывшей седые волосы шляпкой.
— Елизавета Николаевна Ахматова!
Не родственница Анны Андреевны, но литературными талантами наделена изрядными. Приложившись к ручке нервничающей и взволнованной, как и положено визави маленького ранга, даме, я пригласил ее присесть:
— Очень рад личному знакомству с вами, Елизавета Николаевна. Прежде всего хотел бы поблагодарить вас за прекрасные переводы заграничных шедевров.
— Благодарю вас, Ваше Императорское Высочество, — поклонилась Ахматова.
— Георгий Александрович, — с улыбкой поправил я. — Во время путешествия по России, я заметил, что на всей ее протяженности среди образованных людей пользуются большой популярностью как ваше «Собрание иностранных романов», так и лично ваши произведения детско-юношеской направленности.
— Премного благодарна за высокую оценку моих скромных трудов, Георгий Александрович, — с благодарной улыбкой поклонилась Елизавета Николаевна.
— В одной из сибирских библиотек мне довелось увидеть номер вашего журнала «Дело и отдых». Ознакомившись с содержимым, я огорчился — журнал был замечательным, и его закрытие два с половиною десятилетия назад я считаю неправильным.
— Боюсь, журнал не пользовался успехом у читателей, Георгий Александрович, — вздохнула Ахматова. — Полагаю, так будет и в случае его возрождения.