Целитель. Том 1 (СИ)

Я — за ним. Только пакеты подхватил. Потоптались по ним, но одежда целая должна остаться.
* * *
Домой ехали молча. Не знаю, о чем там Петр думал, а я ход драки в голове крутил раз за разом. Надо же, меня шпана пинает, как хочет.
Если в тебе росту метр семьдесят, а весу шестьдесят килограмм, то знай, любой желающий пинков навешает, — цитата приписывается Элою, мудрецу двух миров.
Так и попрошу на надгробии написать.
А если без шуток, с этим надо было что-то делать. По кругу я перебирал то, что мне доступно, и то, что демонстрировали парни, с которыми «дрался». К сожалению, из прошлой жизни мне только знания достались да контроль неплохой сохранился. Это хорошо, я не жалуюсь. Контроль сложно наработать, и он, во-первых, открывал доступ к сложным манипуляциям с энергией, а во-вторых, сокращал затраты на техники. Без высокого контроля я бы не смог Петра на ноги поставить. Да и себя из лап смерти вытащить.
Но в чистом виде контроль особо ничего не стоит. Нужна Кровь или в данном случае Масло. Какие бы приёмы я ни перебирал, выходило, что с моим запасом сил хватит на одну атаку. Как с тем парнем, которому я внутренности покрутил.
Ничтожно мало.
Либо в один удар вложиться, либо тело укрепить. Собственно, всё. Про физические возможности — молчу. Из-за недоедания, отсутствия разнообразной пищи в рационе и малой подвижности, находясь в приюте, и из-за того, что я отнимал часть жизненных сил, Олег вырос, серьезно отставая в развитии. Отец у него крупный был. Поэтому и Олег в шестнадцать лет должен был вырасти сантиметров на десять.
Как это исправить, я знал. Питание, тренировки, стимуляция организма изнутри целительскими техниками. Для последних мне в идеале Источник хотя бы в пятьдесят Капель нужен. Но, когда я такой объем разовью, огрызаться смогу куда более уверенно.
Выходит, как ни крути, а сейчас я всего лишь груша для битья, что удручает. Ускориться получится только в том случае, если я начну практику как целитель. Обеды целительские, тренировки, помощь нуждающимся — вот что отлично разовьет Источник. Но и с этим загвоздка.
Что же, унывать не буду, мне главное — какое-то время продержаться, а там легче будет.
* * *
— В этот раз не так плохо, — сказал Петру, когда добрались домой.
Снова его в ванну загнал. Он зачем-то в трусах остался. Стеснительный какой.
А ведь их стирать придётся. Да и некоторые ткани быстро разлагаются под воздействием некоторых осадков после Масла. Но раз так хочет без трусов остаться, пусть.
— Я старался, — криво улыбнулся он.
Всю дорогу, что в автобусе, что пешком, он изображал из себя мрачную тучу. Я было списал на отравление и неприятные ощущения, но сейчас заподозрил, что причина в другом.
— Чего хмурый такой? — спросил его, когда закончили с процедурами и он за обед взялся.
Даже готовка ему настроения не вернула.
— Я дрался, — ответил он после паузы.
— Это я заметил. Тебя побили? Сделали больно? Ты проиграл?
— Не в этом дело, — ответил он и голову в плечи вжал, будто спрятаться хотел.
— Если не хочешь рассказывать, то ладно.
— Не хочу.
— Хм... И всё же?
Петр бросил на меня раздраженный взгляд. Я обезоруживающе улыбнулся. Любопытно же, чего он себя так накрутил. Проблемы у нас какие, черепки всей толпой бить придут или ещё что.
— Я бабушке обещал перестать драться, — сказал Петр, отвернувшись и начав беспокойно картошечку мешать. — А тут понял, что ты меня почистить можешь, ну и… — вжал он голову в плечи.
И понял, что раз почистят, то и оторваться как следует можно.
— А твоя бабушка была против, потому что ты грязного Масла в себя много принимал?
— В том числе. Она на старости лет уже не могла меня очищать нормально. А к другим не набегаешься.
— Получается, моё появление решило дилемму?
— Нет, — резко мотнул он головой. — Она просила, чтобы я мирной жизнью жил.
— А по лицу получать просила?
— Что? — повернулся он ко мне.
 
— Насколько я помню, ты просто на рынок пришёл. Мне помочь одежду купить. Черепки первые наехали. За что и получили. Вот и спрашиваю, бабушка твоя хотела, чтобы ты по лицу получал? Потому что, если не хотела и ты защищался, не вижу проблемы. Мир несправедлив, и иногда надо дать в морду, чтобы сделать его чуточку лучше.
Петр посмотрел на меня удивленно. Хрюкнул, подавившись смешком. К картошке вернулся. Больше он по теме ничего не сказал, я тоже не спрашивал. Главное, что он перестал себя накручивать.
А что касается моих слов, говорил я не как целитель. Как целитель как раз понимаю его бабушку. Не буду говорить про родственные чувства, у меня ни детей, ни тем более внуков не было. А вот если ты кого-то лечишь, здоровье ему правишь, а он потом в силу своих низменных качеств это здоровье гробит, то да. Как минимум — обидно. Как максимум — хочется дать по шее.
Как воин в прошлом, я тоже Петру ничего хорошего сказать не мог. Не бояться, проявлять стойкость, смело встречать опасность — это важно для воина, но это малая часть пути. Высшая точка — быть Защитником, служить высшим идеалам.
Драка в подворотне с подростками на высшие идеалы никак не тянула.
Как сирота уже в этой жизни, в чужом теле и чужом мире, который всякое повидал, в том числе многолетнюю травлю Олега со стороны других детей, я понимал Петра.
С волками жить, по волчьи выть.
Это не значит, что с этим надо смириться и самому других задирать. Но давать отпор, когда на тебя нападают, — вполне нормально. Что я до парня и попытался донести. А то мне не понравилась его мрачность.
* * *
На следующий день меня ждал сюрприз. Пришли мы минут на десять раньше. Я весь в новом. Не сказать, что одежда была на порядок лучше, чем я до этого носил, но новая и свежая, а это уже много.
Как в ресторан зашли, так Борис Дмитриевич сразу и встретил. Сегодня Петр не через задний двор заходил, а через центральный вход. Но почему так, я не догадался.
— Пришли? — окинул он нас взглядом. — Это хорошо. Ты садись, Олег, — указал он на стол и убежал.
— Что происходит? — спросил Петра.
— Принимать будут, — ответил он и улыбнулся.
Не прошло и десяти секунд, как дядя Боря вместе с другими поварами вышел. Там и официантки наши были. Они обычно позже приходили, а сегодня совсем рано явились, получается.
— Ну что, будем принимать нашего новенького, Олега, — сказал Борис Дмитриевич. — Неделю продержался, молодец.
Я несколько удивился такому заявлению. Вроде уже приняли на работу. А потом дошло, что сегодня — другое. На стол закуски выставили. Мужчины представлялись и руку мне пожимали. Замечу, что до этого, разумеется, с другими работниками я общался. И даже имена их знал. Но сами они не представлялись. Общение к чисто рабочим моментам сводилось. Да и смотрели на меня как на пустое место. Сейчас же совсем иначе было. Вполне дружелюбно отнеслись. Считай, познакомились. Да и девушки куда приветливее смотрели. Интереса я в их глазах как к мужчине так и не заметил, но обычная открытость — да, случилась.
Через двадцать минут Борис Дмитриевич посиделки свернул, и начался обычный рабочий день.
Я потом, вечером, у Петра спросил, что это было.
— Так это, — ответил он, пока топали домой. — На твоей должности долго не задерживаются. Иногда приходят, но быстро пропадают. Никто тарелки мыть не хочет.
— Так и я всего неделю работаю. Рано выводы делать, — не понял я смысла.
— Большинство и неделю не держатся. А ты парень работящий. Не ноешь. Делаешь так, как скажут. Не мешаешься. Пусть и самая простая должность у тебя, черновая, но и эту работу кому-то делать надо. А ты её делаешь хорошо. Неделю продержался — значит, не временный работник. Поэтому и приняли как своего.
На это я хмыкнул про себя. Странные у них заморочки, да и ладно.