Над пропастью поржи (СИ)

В этот момент я почувствовала себя частью этого удивительного мира и прониклась к нему еще большей любовью.
— НР-Р-РАВИТС-С-СЯ? — наконец подал голос дракон.
— Не то слово. Я в восторге! — восхищенно ответила я. — Смотри! — показала я рукой. — Там твой замок!
— НАШ-Ш-Ш! — поправил меня Тоша, а в груди у меня что-то екнуло. — МЫ ДОМА!
Дракон приземлился недалеко от городских ворот.
— ОТЛИЧНО ПОЛЕТАЛИ, ПР-Р-РАВДА⁈ — спросил он, повернув голову.
— Ага, — со вздохом произнесла я.
— НЕ ГР-Р-РУС-С-СТИ, АЛЕНКА! МЫ БУДЕМ ЛЕТАТЬ С-С-С ТОБОЙ ТАК ЧАС-С-СТО, КАК ТОЛЬКО ЗАХОЧЕШ-Ш-ШЬ, — пообещал он с ухмылкой.
Я кивнула.
— И ВС-С-СЕ ЖЕ ТЫ ГР-Р-РУС-С-СТИШ-Ш-ШЬ! — заключил он. — Я ТО ВИЖУ…
— Что ты…?
Не успела я договорить, как дракон подул на меня. Мое тело вмиг окутала зеленая сверкающая дымка и приподняла в воздухе. Огромный ящер с ловкостью кота перевернулся на спину, после чего я плавно опустилась к нему на живот.
— Вот это да! — улыбнулась я. — Что это за фокусы, Тоша?
— ХОТЕЛ ПОДНЯТЬ ТЕБЕ НАС-С-СТР-Р-РОЕНИЕ, — нежно прорычал он, а мне послышался голос Тархана. — И, КАЖЕТС-С-СЯ, У МЕНЯ ЭТО ПОЛУЧИЛОС-С-СЬ…
— Получилось! — улыбнулась я. — Разве сам не видишь?
Я почесала чешуйчатое брюхо и слегка похлопала по нему ладонями:
— Спасибо!
Он был такой теплый, слегка шершавый на ощупь и пах… Я никак не могла разобрать его запах. Но он казался мне до боли знакомым. Он был таким необходимым и родным, как мамины объятья. Таким же пронзительно нежным и трогательным.
— Мой Тошечка! — погладила я дракошу по чешуйкам. — Ты такой хороший!
— НУ ЧТО? ВЕР-Р-РНЕМ ТАР-Р-РХАНА? ОН УЖЕ МНЕ ПЛЕШ-Ш-ШЬ ПРОЕЛ, — усмехнулся ящер.
— Ты с ним разговариваешь сейчас? — удивилась я. — Он все слышит? Да?
Дракон кивнул.
Мне стало жутко неловко. И я была благодарна небесам, что не ляпнула ничего лишнего и не стала расспрашивать Тошу о Тархане.
— Возвращай, — согласилась я и улыбнулась.
— ЗАКР-Р-РОЙ ГЛАЗА. — попросил дракон.
— Зачем? — спросила, искренне не понимая для чего это ему нужно.
— ЗАКР-Р-РОЙ, — попросил он снова и на этот раз я послушалась его.
Мое тело поднялось вверх, чтобы через несколько мгновений опуститься прямо в руки Тархана.
— Теперь можно открыть глаза? — спросила я смущенно, ощущая под своими ладонями обнаженную мужскую грудь.
— Не торопись, — с мукой в голосе выдал мужчина, словно испытывал нестерпимую боль от моих прикосновений. — Берт, принеси мою одежду! — скомандовал он.
От этих слов щеки мои вспыхнули огнем. Стало трудно дышать. Я совсем растерялась.
— М-можно мне уйти? — спросила я еле слышно. — Я сама найду дорогу в свои покои.
— Я провожу тебя. Не отказывай мне в этом удовольствии, — услышала я рокот над ухом.
В тот же миг колени мои ослабли и предательски подогнулись, а руки неконтролируемо опустились на мужскую талию и вцепились в нее, чтобы не упасть.
Можно было сколько угодно препираться, отказываться и настаивать на собственной независимости, но я не могла больше отрицать, что сама не хочу сейчас расставаться с Тарханом. Мне также, как и ему хотелось продлить момент нашего общения. Пусть даже на самую малость.
— Хорошо, — кивнула я.
— Тогда подожди меня здесь. Я сейчас вернусь, — проговорил Тар и отстранился от меня.
В романах в таких случаях пишут «мне вдруг стало холодно» или что-то в этом роде… И это была абсолютная правда. Все еще стоя с закрытыми глазами, я действительно почувствовала такой холод и одиночество внутри, что захотелось крикнуть: «Постой! Я с тобой!» Это было бы глупо, знаю… Но эмоции мои были настолько велики, что я до боли закусила нижнюю губу, чтобы не закричать.
Я осторожно открыла глаза и увидела идущего навстречу мне мужчину. Душа наполнилось неимоверной радостью, словно прошло ни несколько минут, а целая вечность с момента нашего расставания. Сердце ликовало от восторга.
«До чего же он красив!»
Сдержанный, сшитый со вкусом костюм сидел на Тархане идеально. Бордово-красный, расшитый золотом камзол выгодно подчеркивал ширину его плеч, а белые узкие брюки, заправленные в длинные черные сапоги с массивными металлическими бляшками, отлично сидели на узких бедрах. Небрежно расстегнутый на две пуговицы ворот белоснежной рубашки придавал его образу легкой игривости и открывал мощную загорелую шею, на которой висел кулон в виде дракона. Тархан был похож на атлета, сильного и несокрушимого.
 
— Извини, что заставил себя ждать.
Мужчина подошел ко мне так близко, что если бы я сейчас сделала глубокий вдох, то непременно бы коснулась его торса грудью. Воздух между нами плавился. Мы стояли и смотрели друг на друга безотрывно, наслаждаясь моментом. Я слышала гулкие удары его сердца, которое вторило моему и не верила, что может быть так хорошо просто стоять рядом с человеком и молчать.
— Пойдем? — нарушил тишину Тархан и взял меня за руку. — Ты голодна?
Я замотала головой. Есть совсем не хотелось.
— Хорошо, — сказал мужчина спокойным тоном. — Но я все равно приказал накрыть на стол. Иногда аппетит приходит во время еды, — он посмотрел на меня так многозначительно, что слегка растерялась.
Вечерний сад был не менее красив, чем при свете дня. Я уже успела однажды это отметить, но сегодня он казался мне еще прекраснее. Потому что рядом был он. Тот, кто держал мою ладонь в своей большой теплой ладони. Тот, чья искренняя ослепительная улыбка озаряла мужественное лицо каждый раз, когда я пыталась неловко шутить.
Дурман рассеялся, а вместе с ним ушла неуверенность в собственных чувствах. Теперь я точно знала, что испытываю к этому прекрасному мужчине, моему дракону. Я влюбилась в него по уши. Втюрилась. Втрескалась.
Мы сидели вдвоем за огромным столом, заставленным всевозможными яствами, напротив друг друга на небольшом расстоянии. Тархан ничего не ел, только с умилением смотрел как я уплетаю вкуснейшее ванильное мороженое из креманки.
— Вкусно? — с теплой улыбкой спросил он.
— Очень! — довольно ответила я и осторожно слизнула лакомство с верхней губы.
Казалось бы, невинный жест, но влияние его на мужчину было сложно не заметить. Его взгляд вмиг стал темнее ночи, дыхание глубоким и прерывистым, черты лица заострились, и я заметила, как он сжал салфетку правой рукой.
Я не понимала, что происходит. Я почувствовала себя неловко, посчитав что сделала что-то не так. Возможно, ему претило нарушение правил этикета, а я так вероломно их нарушила, облизнув губы вместо того, чтобы промокнуть их лежащей рядом салфеткой.
— Прости! — выдала я на выдохе. — Я…
— За что? — с непониманием спросил он, вынырнув из собственных мыслей.
Он шумно сглотнул и оторвав взгляд от моих губ, посмотрел мне прямо в глаза.
— За что ты просишь прощения? — переспросил он, а я растеряла все мысли, которые хотела озвучить.
Я лишь задумчиво пожала плечами и смущенно опустила взгляд.
— Ты устала? — спросил он. — Уже довольно поздно и пора спать… Я провожу тебя.
Я кивнула.
Тархан встал со своего места. Каждый его шаг по кафельному полу гулко отзывался в моем сердце. Я замерла, ожидая того, что он сейчас возьмется за спинку моего стула и поможет встать. Тело трепетало в предвкушении его прикосновений. Я ждала что он вот-вот дотронется до моей спины или плеча. Мне нестерпимо хотелось почувствовать тепло его рук, утонуть в его объятьях, прильнуть губами к его щеке, провести кончиками пальцев по переносице, очертить скулы, расправить морщинку на его лбу и поцеловать сомкнутые губы.
Тархан не подтвердил моих ожиданий. Да, он любезно подал мне руку и помог выйти из-за стола, но вместо долгожданного тепла и участия я почувствовала отстраненность и холодность. Я решительно не понимала в чем, могла провиниться перед ним. Чем заслужила такое отношение.
Настроение упало ниже украшенного лепниной плинтуса. Стараясь не показать огорчения, сдала, как мне казалось каменное, непроницаемое лицо.