Ведьмина кровь
Лето уступает место осени, и мы уже вовсю готовимся к холодам. Важно скорее закончить работы, иначе мы замерзнем насмерть, и наши животные вместе с нами. Мистер Риверс решил построить хлев поближе к дому. Если животных оставить на пастбище или в лесу, они наверняка погибнут. К тому же так будет удобнее ходить в хлев, когда выпадет снег.
Помимо кур, которые пышут здоровьем и несутся, мы обзавелись еще коровой и свиньями. Тобиас обменял кое-какие ненужные инструменты на деньги, а Джонас начал зарабатывать своим мастерством. Поскольку в поселке нет врача, люди стали ходить к нему и щедро платят за помощь.
45.
Все трудятся не покладая рук, а работы не убывает, но дом Риверсов уже построен. Мы живем в нем все вместе — пока не закончили свой.
Я хожу в лес, собираю мох для строительства и травы для Джонаса. Они с Мартой наконец разбивают аптекарский огород. Тобиас сейчас обносит его забором от свиней, а Джонас делает грядки для семян и саженцев, привезенных из Англии. Шалфей, чабрец и розмарин сажают в горшочки, чтобы их на зиму забрать в дом. Девичья трава, черноголовка, щавель, пижма, пионы и маки взойдут только к весне. Джонас прекрасно разбирается в растениях, но часто расспрашивает Марту и записывает ее слова, когда слышит что-то новое.
— Да что я знаю, я же простая женщина! — отмахивается Марта.
— Вы знаете очень много, — возражает Джонас. — Побольше, чем иные ученые-натуралисты.
Марта краснеет и снова машет руками, но я вижу, что ей приятно. Она помогает Джонасу с удовольствием, и ей действительно есть что рассказать: знания о травах она получила от своей матери, а та — от своей, но раньше их передавали устно, а Джонас все записывает. Он собирается издать книгу и назвать ее «Полный и исчерпывающий перечень растений и трав Старого и Нового Света авторства Джонаса Морси». Всю жизнь, куда бы он ни приезжал, он зарисовывал и описывал различные растения и их свойства. И здесь он продолжает свою работу. Но пока это беспорядочное собрание заметок.
Когда он отправляется в лес, я иду с ним. Мы бредем наугад и собираем местные травы. Многие нам уже знакомы или похожи на те, что росли дома. О других Джонасу рассказали индейцы за время нашего путешествия в Бьюлу, а что-то он знает от мистера Традесканта, ученого-натуралиста, который привозил в Англию растения из Вирджинии. О некоторых мы не знаем ровным счетом ничего — ни как их использовать, ни как они называются. Такие Джонаса интересуют больше всего. Он хочет первым описать их свойства в своей книге.
— Это одна из причин, по которым я отправился сюда, Мэри. Понимаешь? Это дело всей моей жизни.
46.
Иногда я выбираюсь в лес одна. Тем более что Джонас часто занят на стройке.
Чувствуется, что скоро осень. Днем все еще жарко, но к ночи спускается прохлада. В лесу много ягод, орехов и грибов, и я собираю все, что можно добавить к нашим запасам.
Тут мне надо кое в чем признаться. У меня появился ужасный секрет. Если кто-нибудь узнает, меня накажут.
Я надеваю мужское платье, когда хожу в лес без компании.
Дело в том, что тропинки здесь узкие. Колючки и кустарники цепляются за юбку, а ветки срывают с головы чепец и портят одежду, так что я стащила пару штанов Джозефа, которые лежали у Сары в ожидании починки, а заодно выкрала шляпу у Тобиаса и кожаный жилет у его отца. Я храню все это в промасленной ткани, чтобы не промокло, и прячу в дупле.
47.
Сегодня было так тепло и ясно, что я забрела дальше, чем когда-либо раньше. Когда спохватилась, было за полдень. В лесу стояла духота, ни ветерка, мне стало тяжело нести котомку и захотелось отдохнуть. Я как раз вышла к большому пруду, от которого веяло прохладой, и спустилась к большому гладкому камню, который выступал у берега, а там наклонилась зачерпнуть воды. Она оказалась холодной, но не ледяной, и очень мягкой. Под одеждой я вся взмокла. Мне, конечно, не привыкать: мы каждый день ходим мокрыми от пота, ведь днем жарко, а мы работаем не покладая рук. Но сколько раз я мечтала окунуться в воду всем телом! Только в поселении всюду люди, и помыть что-нибудь, кроме рук и лица, почти невозможно.
Я огляделась. За целое утро мне не встретилось ни души, а Бьюла осталась далеко, так что я быстро сняла одежду и вошла в пруд. Вода приятно ласкала тело, словно темно-зеленый шелк. Я оттерла себя, насколько смогла, а затем сполоснула и выжала волосы. Потом доплыла до середины пруда, легла на спину и стала смотреть на небо. Я лежала так, пока по коже не побежали мурашки, тогда я выбралась на камень, чтобы согреться на солнце.
Должно быть, я задремала, потому что, когда открыла глаза, солнце уже спряталось за кроны деревьев. Я вспомнила, где нахожусь, и схватила лежавшую рядом одежду. Из нее что-то выпало. Небольшой пучок какой-то незнакомой травы, на ощупь немного мыльной. Когда я раздевалась, здесь ничего подобного не было. Откуда же она взялась? Я сжала находку в руке и осмотрелась.
Вокруг — никого: тихо и безветренно, а пруд был гладкий как зеркало. Внезапно раздался птичий крик.
Сойка! Здешние сойки — ярко-синие и кричат не так пронзительно, как наши, в Англии. Я попыталась разглядеть синее пятно в листве, но ничего не увидела. Тогда птица закричала вновь, уже из другого места. Эхо подхватило крик, и в лесной тишине он напомнил человеческий смех.
Я убрала пучок травы в котомку.
По коже у меня забегали мурашки — и всю дорогу домой мне казалось, что кто-то за мной наблюдает. Я никого не заметила, но на всякий случай заторопилась к дереву с тайником, опасаясь, что меня увидит кто-то из поселенцев. Но когда люди заходят в лес, чтобы охотиться, рубить деревья или собирать хворост, от них всегда много шума, который слышно издалека. А тут — тишина. Неужели призраки существуют?
Джонас с большим интересом рассматривал траву сквозь лупу, крутил ее и вертел и наконец заявил, что это какая-то разновидность мыльного корня и что она очень полезна, когда нет настоящего мыла.
— Где ты это нашла?
— Возле пруда, — призналась я.
— Хм-м. Прекрасно.
Джонас не заметил, что я залилась краской. Он высвободил из пучка стебелек и начал его аккуратно зарисовывать для своей книжки, бормоча, что я должна показать ему тот пруд. Я кивнула, хотя не представляю, где эта трава растет на самом деле.
48.
Когда я в следующий раз очутилась в лесу, то снова почувствовала, что на меня смотрят. Я огляделась, однако опять не заметила ничего необычного. Тогда я продолжила путь, оставаясь настороже, но по-прежнему никого не замечала.
Он появился так внезапно, что я приняла его за призрака и отшатнулась. Молодой индеец — тот самый, что провожал нас до Бьюлы. В одной руке у него был короткий лук, а через плечо висел колчан со стрелами. Другую руку он поднял, обернув ко мне ладонью в знак добрых намерений — вероятно, решив, что я брошусь наутек, как сделала бы Дебора, Лея или любая другая девушка из поселка. Они ходят только по опушке и смотрят на лес с опаской. Но я не трусиха и быстро собралась с духом.
— Я не боюсь тебя. Что тебе нужно?
Он пожал плечами и опустил взгляд. У него оказались длинные густые ресницы, а на щеках были нарисованы черные полосы. Когда он снова на меня посмотрел, взгляд у него был лукавый.
— Часто тебя здесь вижу. Сперва думал, что ты мальчишка, но потом…
Если это он оставил мыльный корень у пруда, значит, он видел, как я моюсь.
Эта мысль напугала меня сильнее, чем могли бы напугать нож, лук или его грозная раскраска. Он звонко рассмеялся, и откуда-то из леса на смех откликнулась сойка, сперва одна, затем другая. Он засмеялся еще громче, когда увидел по моему лицу, что я узнала этот звук. Я повернулась, чтобы убежать, но индеец схватил меня за руку.