Улей. Книга 3 (СИ)
— Мне кажется ты что-то не договариваешь Эй.
— Откуда такие мысли?
— Может быть, это ты сдал Совету координаты бункера?
— Я не знал, где он находится. Ты же сама мне дорогу показывала.
Перевернувшись на спину, устремляю взгляд в потолок, задумчиво разглядывая сучки и щербины на массивных деревянных балках. Эйнар не врет. Он действительно не знал, а у меня похоже паранойя начинается.
Не успеваю с облегчением выдохнуть, как в памяти всплывает разговор Эйнара с Антоном, когда тот держал на прицеле мой затылок. Импровизация с кодом сработала, как отвлекающий маневр, но загвоздка в том, что про цифровой пароль я Эю не говорила. Догадался сам? Возможно, но мы и потом этот момент обсудить не успели. А сегодня он рассказывает, что не закрыл люк, не ввел защитный код, и именно поэтому группа бойцов смогла до нас добраться.
Что-то здесь явно не сходится. Его версия со случайным обнаружением трещит по швам. Нас однозначно кто-то сдал, других вариантов я не вижу. Кроме Эйнара подозревать некого. Он способен на предательство, как и любой другой человек, поставленный в жесткие рамки. Вопрос только в цене. Или в награде, как однажды сказал Дэрил. Если смотреть с этого ракурса, то логическая цепочка идеально выстраивается. За свое содействие Верховному Совету Эй получил меня и мнимую свободу.
— Ты притихла, — напряженно замечает Эйнар.
— Устала и дико хочу спать, — Взглянув на него, я потягиваюсь и сонно зеваю. — Доброй ночи, Эй.
— Спи спокойно, пчелка. Я выводы сделал. Не бойся, не трону, — расслабленно отзывается он, поворачиваясь ко мне спиной.
Вот и чудненько. Удар по яйцам все-таки пробудил его здравый смысл. Впредь мне нужно быть хитрее и осторожнее. Если Эй поймет, что находится под подозрением в сговоре с Советом, то может изменить стратегию поведения, и тогда мне придется иметь дело с совсем другим Эйнаром. А это совершенно точно не в моих интересах.
Какой выход? Придется подыграть ему, притворившись беспомощной несчастной жертвой, нуждающейся в сильном защитнике. Эйнару безумно нравится роль героя и спасителя, поэтому я уверена, что какое-то время эта стратегия будет работать успешно. А мне остается не терять бдительность, внимательно наблюдать за всеми его действиями и тщательно анализировать каждое сказанное им слово. Рано или поздно он сам себя выдаст. Эй — первоклассный боец, но до манипулятора уровня Дэрила ему еще расти и расти.
3
Дэрил
— Гейб, соберись, — приблизившись к привязанному к дыбе старшему батлеру шестого уровня, я хлопаю его по щекам. Разлепив опухшие веки, он останавливает на мне расфокусированный взгляд.
— Я ничего не знаю, Бут. Клянусь… ничего не знаю, — с трудом ворочая языком хрипит Гейб.
Бегло оцениваю его состояние, прикидывая, сколько еще он способен продержаться. Прогноз неутешительный, и мне очень не нравится то, что я вижу. Спутанное сознание, налитые кровью белки, вздувшиеся вены и многочисленные кровоподтёки от разовравшихся капилляров.
— Ответ неверный.
Кивнув стоящему в изголовье трутню, приказываю ему продолжать «процедуру дознания». Парень начинает вращать валик, натягивая фиксирующие запястья батлера веревки. Второй трутень, находящийся с противоположной стороны дыбы действует зеркально с первым. Пыточную Медеи оглашает хруст растягивающихся суставов и мученический болезненный вопль. Гейб снова теряет сознание.
— Прекратить, — коротко распоряжаюсь я.
Трутни беспрекословно исполняют, одновременно останавливая вращающийся механизм. Физическая боль имеет свои пределы, шагнув за которые человек признается в чем угодно. Даже если ничего не совершал. А я хочу услышать правду.
— Приведите его в чувство.
Один из парней поднимает с пола канистру с ледяной водой и выливает все содержимое на голову батлера. Гейб приходит в себя через минуту. Отплевывается и мычит от боли. Лицо искажено уродливой неузнаваемой гримасой, хотя он и раньше не был красавчиком.
— Ты еще с нами, приятель? — я встаю так, чтобы Гейб меня видел. Он моргает в знак согласия. — Я еще раз повторяю свой вопрос. Какой приказ ты отдал своим бойцам?
— Никакого, — сплевывая кровавую слюну, батлер повторяет то, что я уже слышал. — Какой смысл мне врать? Я, блядь, больше всех хотел, чтобы тебя поставили на место Кроноса.
— То есть, ты настаиваешь на том, что десять бойцов покинули шестой уровень без твоего специального разрешения?
— Разрешение было, — скрипучим голосом признается Гейб. — Но клянусь, Бут, я не знал, зачем они ей нужны.
— Кому?
— Бриане. Эта старая сука приказала выделить ей моих лучших парней. Что мне было делать? Послать?
— И ты не спросил у нее — для каких целей? — я кладу руку на рычаг, запускающий пыточный механизм, и вращаю его в обратную сторону, немного ослабляя натяжение канатов. Гейб начинает вопить на опережение, но быстро утихает, не почувствовав нового приступа разрывающей боли.
— Спросил, — быстро кивает батлер. — Бриана сказала, что они будут сопровождать опасный груз.
— Какой груз, Гейб? — подхожу практически вплотную.
— Шершней, — задыхаясь от страха, отвечает он.
— А говорил, что не знаешь, зачем они ей нужны, — качнув головой, я лениво поглаживаю металлический рычаг. Батлера сотрясает крупная дрожь, лихорадочно горящий взгляд мечется по моему лицу
— Я не знал, куда они летят… Не знал, что за тобой. Бут, ты же меня знаешь. Зачем мне подставляться сейчас? Я, блядь, жить хочу.
— Сильно хочешь? — вкрадчиво уточняю я, вытаскивая из кармана брюк белый платок и протирая им взмокший лоб Гейба.
— Пиздец как сильно. Скажи, что мне сделать. Я докажу… — горячо убеждает меня батлер.
Жить он и правда хочет пиздец как сильно. А главное отчетливо понимает, что его жалкая жизнь сейчас висит на волоске, и я в любой момент могу его обрубить.
— Про Эйнара расскажешь? — прижав платок к уголку окровавленных губ, пристально смотрю в расширившиеся зрачки.
— Что? — хрипло выдыхает он, как-то резко сникнув.
Ну вот, а я начал верить, что мы договоримся.
— Он знал, что ему помогают выживать на стримах?
— Да, — Гейб обреченно кивает. — Но Эйнар — парень толковый. За все время Кронос дважды вносил изменения в сюжет стрима, чтобы его подстраховать, в остальном он сам справлялся.
— Ты докладывал Кроносу, что я забирал Эйнара для выполнения личных распоряжений?
— Нет, — Гейб нервно трясет головой. — Жизнью клянусь. Бут, я бы никогда…
— Хватит, — резко обрываю сбивчивую речь батлера, и бросив испорченный платок на пол, отступаю назад. — Мы закончили. Развяжите его и доставьте на медуровень, — приказываю застывшим трутням.
— Закончили до следующего допроса или это всё? — Гейб нервно дергается, когда к нему приближаются мои прилежные исполнители, которые еще час назад находились в его подчинении.
Уверен, что эти шестьдесят минут, проведенные на дыбе, Гейб не забудет никогда. Как утверждают психиатры — между палачом и жертвой очень часто устанавливается стойкая эмоциональная связь, разрушить которую без профессиональной помощи практически невозможно. И это действительно так. Подсознание Гейба благополучно заблокирует воспоминания о том, кто был инициатором пытки, и зафиксирует другие — именно я сохранил ему жизнь, хотя мог поступить иначе.
— Это всё, — сухо подтверждаю я.
— Спасибо, Бут. Ты не пожалеешь. Я тебя не подведу. — От облегчения у Гейба прорезается голос.
— Уверен, что не подведешь?
— Я за тебя любого урою, из-под земли достану и снова закопаю.
— Отлично, — киваю я. — Мне как раз нужен правильно замотивированный старший батлер на освободившееся место. Эйнар, как ты уже знаешь, меня подвел. Не повтори его ошибку, Гейб.
***Пыточную Медеи я покидаю в приподнятом расположении духа. Не люблю пытать людей, но иногда этот процесс здорово помогает снять накопившееся напряжение и одновременно запускает резервные механизмы, способствующие более ясному и свежему взгляду на текущую ситуацию.