Жена из прошлого. Книга 3

Я замечаю, что паромобилей в Гратцвиге стало намного, намного больше. Настолько, что тяжело дышать от вонючего дыма, что они исторгают, а от грохота и шума моторов в голову как будто вонзаются шипы и занозы.
Хорошо хоть нет солнца. Оно спряталось за мертвенно-серой пеленой, укутав столицу в мрачную дымку. Такую же мрачную, как и моё сейчас настроение.
Но это временно. С Вольмаром рядом внутри меня снова засияет солнце, и уже будет всё равно, что на улице глубокая осень. Главное, чтобы не был в отъезде. Главное, чтобы мы увиделись сегодня же!
На этот раз удача мне улыбается: я достаточно быстро добираюсь до особняка любимого. Интересуюсь у привратника, дома ли наследник, и, к своему немалому облегчению, слышу в ответ заветные слова: мейст Родингер пока никуда не уезжал.
Окрылённая иду к особняку, с трудом уговаривая себя не сорваться на бег. Сердце в груди стучит так громко и так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет.
Увижу…
Сейчас я его увижу!
Короткий разговор со служанкой обрывается, когда в холл спускается Вольмар. Замирает на ступенях и смотрит на меня с искренним удивлением. Ещё бы ему не удивляться! Мы не виделись… Сколько? Четыре года? Тётя обмолвилась про этот срок, но мне непонятно, где я столько времени пропадала. И почему не помню о том, что было после ритуала.
– Мы можем поговорить? – спрашиваю, пытаясь унять дрожь и лихорадочный стук сердца.
Кто-кто, а Вольмар Родингер за это время ничуть не изменился. Он всё такой же идеальный. Идеально красивый, идеально одетый, идеально… В общем, совершенный.
Сглатываю ком волнения, когда он, оттолкнувшись от перил, подходит ко мне:
– Лина, не стой столбом. Забери у леди жакет.
Служанка тут же отмирает, помогает мне снять верхнюю одежду, а я, наоборот, словно в транс впадаю. Смотрю на него и не могу отвести взгляда. Его глаза блестят, как в ночь ритуала. Как во все те ночи, когда от его поцелуев, от искусных ласк я сходила с ума. Нет ничего более крепкого и хмельного, чем страсть этого дракона, и я вдруг понимаю, что мне снова необходимы все эти чувства.
Мне нужна наша любовь.
– Полагаю, леди пришли поблагодарить меня за вчерашнее? – интересуется он со светской улыбкой.
Касается моей руки поцелуем, и меня накрывает жаркой волною. Если до этого пробирал холод, то сейчас хочется избавиться от лишней одежды. Не только от жакета… От всего, что нас разделяет. И в первую очередь от вопросов, в ответах на которые я так нуждаюсь.
– Я хотела тебя… вас спросить…
Вспоминаю о служанке, оглядываюсь раздражённо на эту статую в фартуке, и Вольмар предлагает:
– Идёмте, леди Делагарди, покажу вам наш зимний сад. Давно вы в нём не бывали. Там многое изменилось.
Давно… Судя по ощущением, так целую вечность.
Он подхватывает меня под руку, вызывая знакомую дрожь. И в то же время… Хмурюсь, потому что какая-то часть меня как будто против этого прикосновения. Часть, совершенно лишняя, ненужная. Она заставляет меня злиться. Она и навеянные ею чувства.
Непроизвольно, сама того не желая, отстраняюсь, и дальше мы идём, сохраняя дистанцию.
– Как ты? – интересуется любимый тихо. – Слышал, на нападении во дворце твои приключения не закончились. Как Эдвина?
А ему-то на кой харг сдалась Эдвина?!
О ком-о ком, а о ней я точно говорить не собираюсь. Поворачиваюсь к дракону и спрашиваю прямо:
– Вольмар, что происходит? Почему я ничего не помню о ночи ритуала? Почему не понимаю, как здесь оказалась?! Не у тебя дома, – добавляю поспешно, видя, как меняется выражение его лица. – А в Гратцвиге. Хорошо помню, как покидала город вместе с Флеминг, чтобы отправиться в Дрелор и там встретиться с тобой. А дальше… Тьма с редкими проблесками снов о другой Раннвей. Я… я ничего не понимаю.
Молчит. Смотрит на меня, не сводя взгляда, и единственное, что нарушает тишину зимнего сада – это журчание маленького каменного фонтана рядом с нами. С правой и с левой стороны от него две витые скамейки. Такие же светлые, как и мрамор пола, как и украшенные узорчатой лепниной стены, а на их фоне экзотические цветы и растения. Сад Родингеров прекрасен, но мне сейчас не до созерцания прекрасного.
 
Всё, что я вижу, – это мужчина передо мной. Всё, чего жду, – это его слов.
Наконец он произносит:
– Интересно… – и снова замолкает.
– Интересно – что? – не выдерживаю я. – Я проснулась ночью с единственной мыслью: Эндер приказал выбросить твой подарок. А потом очнулась уже у тёти дома. Как такое возможно?! Что происходит?!
Мой голос срывается, меня снова начинает трясти. Обхватываю себя за плечи, с надеждой смотрю на дракона. Он щурится, и, несмотря на всю свою невозмутимость, кажется потрясённым.
– Хочешь сказать, что всё это время кто-то другой выдавал себя за леди Делагарди?
– Другой? – переспрашиваю ошеломленно. Почувствовав слабость в ногах, опускаюсь на скамейку. Впиваюсь в сиденье пальцами, потому что кажется, вот-вот потеряю сознание.
– Пару месяцев назад твой муж вернулся в Гратцвиг вместе с… тобой, – говорит Вольмар, и костяшки сводит судорогой: так сильно я сжимаю витой металл у себя под пальцами. – По версии нашего бравого ультора, ты четыре года находилась в харг его знает какой обители. Якобы искала в себе дар и вроде как наконец его раскрыла.
– Четыре года… – эхом повторяю я. И поднимаю на Вольмара взгляд. – Значит, сны на самом деле не были снами, и кто-то другой всё это время занимал моё место.
Меня передёргивает. От страха, от осознания, что это тело (моё тело!) последние несколько лет мне не принадлежало. А вдруг я сошла с ума? Есть же какая-то болезнь, раздвоение личности или что-то такое… Может, я больна? Может, действительно умом тронулась?!
– Расскажи об этой девушке, – просит Вольмар.
Мне хочется, чтобы он опустился рядом, взял мою руку в свою, согрел прикосновением. Но он продолжает стоять, спрятав руки в карманы брюк. Жилет цвета заката расстёгнут и вокруг шеи не повязан платок. Эта небрежность в нём мне тоже всегда нравилась.
Да что мне в нём не нравилось?!
Заставляю себя собраться с мыслями и бегло, путанно рассказываю про то, что знаю. Огрызки чужих воспоминаний, как оказалось, мне не принадлежащих. А когда замолкаю, Родингер задумчиво произносит:
– Интересно, Делагарди в курсе, что его жена на самом деле ему не жена?
Мне же куда интереснее, как она вообще попала в меня.
– Мог ли ритуал это как-то спровоцировать? Подселение души? – Это даже звучит невероятно и так не хочется, чтобы оказалось правдой. – Расскажи, что тогда случилось.
Он хмурится. Отходит на пару шагов, а потом и вовсе поворачивается ко мне спиной. Касается бархатных лепестков лайхалий, медленно проводит по ним пальцами. Эти цветы такие же прекрасные, как и те, что вчера отправил мне в подарок. Но теперь получается, что не мне…
Ей.
Ревность ножом ударяет в сердце, и я чувствую, что уже ненавижу эту харгову девицу. Кем бы они ни была, я должна от неё избавиться.
Нужно как можно скорее очиститься от этой дряни!
– Я предупреждал, что последствия ритуала могут быть непредсказуемы. Нам мало что известно о магии племён Гайры.
– Ты знаешь, почему я на это решилась.
Он резко оборачивается и смотрит на меня в упор, как будто пронзая взглядом.
– Если честно, не понимал тогда и не понимаю сейчас. У тебя было всё, Раннвей. Всё, о чём можно было мечтать, и даже больше – я.
Он дарит мне короткую улыбку, я в ответ горько усмехаюсь.
Вольмар никогда не поймёт, что это такое – расти пустышкой. При одарённой сестре с тремя(!) дарами, в семье, где в принципе не рождалось пустых. Вольмар был моим? Нет. Я ведь не дура и прекрасно понимала, что такие отношения, греховные, тайные, долго не продлятся. Вот если бы Делагарди не стало, а у меня была сила… Отец собирался отдать всё наследство Эдвине. Полукровке! Подарить ей богатства Фарморов, минуя родную дочь. С даром я могла бы оспорить клятое завещание, ведь законная наследница – я, а не полукровка. Что же касается Эндера… Служба у ультора рискованная и, если то, что я слышала об искажённых – правда, можно было бы попросить, воспользоваться одним из них…