Летучие мыши появляются ночью. Та, которой не стало. Табакерка императора

— Ах, извините, — прощебетала она еще в дверях. — Доктор сказал, чтобы вы зашли к ним. Он живёт очень близко отсюда.
Димов записал адрес и неохотно пошел дальше. Дом был новый, внутри еще стоял сильный запах свежей краски. На втором этаже капитан остановился перед дверью, где висела медная табличка с именем доктора, сердито позвонил. В дверях появился доктор с засученными рукавами, вспотевший и возбужденный. За его спиной слышался шум голосов вперемежку с хриплыми криками Джонни Холидея.
— Прошу, — весело сказал доктор. — Праздник уже начался.
— Нет, я не буду входить, — решительно сказал Димов. — У вас гости, я помешаю…
— Да входите же. Вы нам не помешаете, мы пройдем на кухню.
Димов даже не понял, почему он подчинился и как оказался вскоре в широкой светлой кухне, где царил такой беспорядок, что трудно было отыскать стулья.
Доктор ловко и быстро расчистил на столе небольшой уголок, принес стул.
— Я сейчас вернусь, — сказал он.
И действительно, вернулся с тарелкой бутербродов, явно купленных в гастрономе, — на толстые куски хлеба намазано немножечко паюсной икры.
— Держу пари, вы не обедали, — пробормотал он, поставив тарелку перед капитаном.
Потом заглянул в горлышко двух оплетенных бутылей и щедро налил вина в стакан.
— Идеальное кюстендильское. Десять градусов. Можно пить прямо из кувшина.
Димов внезапно почувствовал сильный голод. И тут же потянулся к бутербродам. В суматохе он действительно забыл, что не обедал. Доктор сел напротив и с любопытством уставился на Димова.
— Желудок его был так же пуст, как сейчас твой. Ракия и несколько помидоров… Пьяным он не был, в этом я уверен. Но голова у него немного кружилась, и реакция была замедленная… Вот он и стал легкой добычей убийцы.
— И это все?
— Да… А вы нашли кол?
— Нашли, — ответил Димов с полным ртом.
— Но это уже кое–что. Я все думал, как он нес этот кол? Вряд ли он размахивал им, как неандерталец. Наверное, держал под мышкой, а раз кол шершавый, то на нем могут быть следы одежды.
— Я послал на исследование, — кивнул Димов. — Вместе с фуражкой. Мы неподалеку нашли фуражку.
— Серьезно? — с удивлением посмотрел на него доктор. — Было бы очень любезно со стороны убийцы, если он оставил отпечатки пальцев на козырьке.
— Не верится.
— Знаете, почему, в сущности, я хотел поговорить с вами? Опять об этом коле… Убийца имел при себе очень острый кинжал. Почему же он не воспользовался им? Почему предпочел кол? Ведь он рисковал испугать свою жертву. Я думал, думал и пришел к такому выводу: убийца не надеялся, что ему удастся управиться кинжалом. Он был уверен именно в коле… Но почему? По всей вероятности, потому, что это было для него более испытанное средство, он был убежден в его эффективности. Понимаете мою мысль?
— Очень хорошо понимаю, но дело в том, что в районе подобного случая не было.
— И все же затребуйте более обстоятельную справку в окружном управлении.
Димов хотел было поблагодарить за угощение, но доктор снова налил ему вина.
Вскоре с тарелки исчез и последний бутерброд.
— А вы действительно не обедали, — удивленно сказал доктор. — Я сейчас принесу колбасы.
— И речи быть не может, — энергично воспротивился Димов. — Мой день еще не закончился, мне надо идти…
Доктор Станков вызвал свой фургон, чтобы Димова отвезли в Н. По дороге Димов думал о том, что полные люди гораздо добродушнее худых и менее злопамятны.
Приехал он в шестом часу, но городок все еще дремал в послеобеденном запустении.
Только в участке чувствовалось оживление. В кабинете начальника собралось несколько человек, они о чем–то оживленно спорили. Увидев Димова, Паргов поспешил уступить ему стул. Выражение лица Паргова не обещало ничего хорошего.
И действительно, новостей не было. Служебная собака провела по следу убийцы к самой реке. Но там следы терялись. По всей вероятности, убийца вошел в реку и выбрался где–то на противоположном берегу. Но где точно — этого они не смогли обнаружить.
— Хоть бы узнать, в каком направлении он пошел, — огорченно сказал Паргов. — А теперь ищи его по всем селам.
 
— Ну, их не так уж много, — задумчиво ответил Димов. — По всей вероятности, убийца уехал на поезде. А это всего несколько станций и сел… Когда пришлют результаты экспертизы?
— Может, еще нынче вечером.
— Ну что ж, нужно ждать, — вздохнул Димов. — Может, махнем на реку за раками? Так время пройдет быстрее.
— А что, идите рассейтесь, — внезапно согласился Дойчинов. — И голова прояснится.
— На твоей тарахтелке можно вдвоем доехать? — спросил Димов.
— Ну, это уж как ей захочется, может, и можно…
— Хорошо. Возьми сачки, и едем. Я хочу быть в Косере именно в тот момент, когда прибывает поезд, и пройти по той же дороге…
— Тогда я дам вам «газик», — предложил Дойчинов.
— Нет, лучше на мопеде, чтобы не пугать людей… Да, кстати, где я буду жить?
— У меня, — сказал Дойчинов.
— Как это? — спросил Димов, неприятно пораженный. Дойчинов уловил этот оттенок в его голосе.
— Не бойся, это всего недели на две, — засмеялся он. — Еще не освободилась квартира, которую мы для тебя наняли. Ну, если тебе это неудобно, можем устроить в гостинице…
Одна мысль о провинциальной гостинице была настолько неприятной, что Димов поспешил сказать:
— А, нет–нет! Я ведь подумал, не стесню ли я вас… А где мои чемоданы?
— Уже на месте, — ответил Дойчинов. — Пойдем, я покажу тебе квартиру.
5
Позднее, теплой ночью, они сидели у реки и слушали, как раки перепиливают крепкими клешнями водоросли. Где–то в темном поле рокотал трактор, время от времени вдали мелькали светлые отблески его фар. И река и поле были полны невидимой жизни и тихих, загадочных шумов. То плюхнется с берега лягушка, то рыба плеснет хвостом в тихой, сонной воде. Со злым жужжанием пролетали комары.
Но Димов, погруженный в свои мысли, ничего этого не слышал, его городское ухо было глухим к бесхитростной жизни природы.
— Я не люблю спешить с гипотезами, — тихо заговорил он. — Предпочитаю сначала собрать все возможные факты.
— И все же, по–твоему, какая самая вероятная причина убийства?
— Грабеж, наверное, что же еще? — ответил Паргов. — Он стащил не только деньги, но и сетку с продуктами…
— В том–то все и дело! — воскликнул Димов. — Эта сетка не выходит у меня из головы. Она разрушает все возможные гипотезы. Представь себе, что он убит из мести, ну, скажем, из–за ревности. Допустим, убийца берет деньги, чтобы запутать рас. Но зачем ему сетка с продуктами? С точки зрения психологии это совершенно невероятно…
— Может быть, и так, но не совсем, — отозвался Паргов.
— Почему?
— Потому что ты рассуждаешь логически… А я тебе уже говорил — от наших людей всего можно ожидать. Я не удивился, что у Дыбева не было фуражки. Удивился я тому, что мы ее нашли…
— Неужели обитатели здешних мест настолько примитивны? — недоверчиво спросил Димов.
— Их не зря зовут чудаками — так оно и есть, тебе этого просто не понять…
Человек убил кого–нибудь, а потом ему захотелось поесть котлет… И такие есть на свете…
Димов надолго задумался, его широкое смуглое лицо совсем потемнело.
— Вроде бы действительно есть, — наконец проговорил он. — Только не называй их чудаками. Это настоящие выродки. По–моему, этот убийца — жалкое, отвратительное ничтожество, мелкий грабитель, для которого даже килограмм мяса представляет ценность.
— А раны в живот? Мне кажется, что простому грабителю до такого никогда не додуматься. Не моргнув глазом, он зарежет свою жертву, как зарезал бы петуха, а потом ограбит — и все… По–моему, эти раны — свидетельство личной ненависти и мести…
— Или садизма.
— Ну, это совсем другое дело, — покачал головой Паргов. — Садизм и мелкий грабеж — разные вещи…
Они снова замолчали. Тем временем раки, не интересуясь моральными проблемами, медленно подбирались к ободранным лягушкам, к западне. Раки даже не предполагали, каким коварным окажется их любимое лакомство, так хорошо приготовленное, а люди на берегу, увлеченные своим делом, совсем забыли про них.