Летучие мыши появляются ночью. Та, которой не стало. Табакерка императора

— Из–за чего?
— Из–за игры. Обычно мы не открываем карты, но тут Славчо при сдаче открыл последнюю — валета. Был мой ход, и валет должен был прийти ко мне, а у меня их уже было три. Начался спор. Я сказал, что, конечно, согласен продолжать игру, хотя карта и открыта. А Славчо твердит свое — ошибка при сдаче, надо сдавать снова. Но ведь это не покер!.. Разве я не прав?
— Конечно, не правы.
— Может быть, но мы обычно так делали. Или, в крайнем случае, кладем карту обратно в колоду. Я, конечно, и на это был согласен, ведь у меня было три валета… Но зачем я рассказываю все эти глупости?
— Ничего, ничего, интересно.
Янко с удивлением посмотрел на Димова.
— Да, на этот раз Славчо заупрямился. Он выпил, а пить не умеет и стал задираться. Не согласился сбросить карты, хотя и так проигрывал. Мы с Манаско выигрывали, но что поделать. Он расстроил игру. Начальство — как с ним спорить! — закончил механик с добродушной иронией.
— А сколько выпили?
— Около литра — на всех, разумеется. Не очень много, игре не мешает. Наша ракия — фруктовая, не особенно крепкая.
— А ваша жена спала?
— Спала, конечно, но шум ее разбудил. Даже заглянула на кухню — узнать, что там происходит. Если жены нас не будут удерживать, мы когда–нибудь подеремся из–за этих карт. Приятели ушли, никто никому не платил. Я пошел в спальню…
— Жена уже заснула?
— Нет. Мы поговорили немного, потом и я лег.
— Когда это было? Я хочу спросить, в котором часу вы заснули?
— Не знаю… Наверное, около одиннадцати.
— Хорошо! — кивнул Димов. — Приблизительно в это время, я хочу сказать — перед тем, как заснуть, вы ничего не слышали?
— А что я мог слышать?
— То, что произвело бы на вас впечатление. Шум какой–нибудь, скажем, голоса…
— Нет, ничего, — решительно сказал механик и вдруг добавил: — А, нет, как только заснул, под окном затарахтела «Ява» Спаса, соседа. Я даже выругал его про себя, не первый раз он выкидывает такой номер — будит людей.
— Почему вы уверены, что это был именно Спас?
— Я же слышал, как он отворил ворота и въехал во двор. Димов посмотрел на Наско:
— Ты знаешь этого Спаса?
— Знаю. Работает в Пернике, иногда поздно возвращается на мотоцикле.
— Пойди позови его!..
Наско вышел. Димов взглянул на Янко. Тот выглядел совсем успокоившимся, даже удобнее уселся на стуле.
— Очень странно, что вы больше ничего не слышали, — сказал Димов. — Потому что именно в это время неподалеку от вашего дома стреляли. Да не один и не два раза.
— Кто стрелял? — спросил, чуть вздрогнув, Янко.
— Именно это мы и хотим узнать. Неизвестный человек застрелил вашего односельчанина Кирила Кушева.
Димов ясно заметил, как во взгляде механика промелькнули совершенно естественные изумление и тревога.
— Бай Киро? — воскликнул он. — Где, в его доме?
— Да, в его собственной комнате.
— Как же так! — озадаченно пробормотал Янко. — Никогда бы не подумал.
— Что вы хотите этим сказать?
— Он был таким смирным. У него не было врагов.
— А какие у вас с ним были отношения?
— Так вот вы почему меня расспрашиваете?! — воскликнул Янко. — Боже мой, господи, да в уме ли вы? Я его всегда уважал, мы никогда слова поперек друг другу не сказали. Да ведь я уже объяснил вам, что весь вечер не выходил из дому.
— В этом мы не совсем уверены.
— Но есть свидетели.
— Они ушли раньше.
— Жена была все время дома.
— Но жена ваша спала, вы могли встать так, что она и не услышала бы этого.
— Мог?.. Каждый бы мог!.. Почему вы именно меня забрали? Я последний человек в селе, который стал бы посягать на бай Киро.
Димов пристально посмотрел на механика.
— В том–то и дело, что вас видели! — твердо сказал он. — Есть свидетель. Видел вас во дворе бай Киро. Как раз тогда, когда раздались выстрелы.
Янко молчал, лицо его ничего не выражало.
— Глупости! — наконец сказал он. — Я весь вечер был дома. Не выходил даже за порог.
— Есть у вас светлая фуфайка?
— Светлая фуфайка? Никогда в жизни не носил такую.
— Вы уверены?
— Совершенно уверен. Как может человек не знать свою одежду?
 
— Какой номер обуви носите?
— Сорок третий.
— А вы знали Евтима Дыбева?
— Как же. У меня еще и сейчас его велосипед. Мне не хочется пока возвращать его жене. Это все равно что сыпать соль на рану. Подожду еще недельку, тогда верну.
— Он заплатил за ремонт?
— Нет, зачем платить вперед. Дал мне только три лева, чтобы я купил подшипник.
— Что вы делали в Пернике в тот день, когда был убит Дыбев?
— Разве сейчас вспомнишь, — он надолго задумался, — я часто езжу в Перник на мотоцикле — проветриться. Все–таки город — можно что–нибудь купить. Ах да, в тот день я купил магнитофон, потом ходил в кино…
— А когда вернулись?
— Около десяти, на мотоцикле. Тот несчастный лежал в это время в канаве, но откуда мне было знать.
— Нет ли у вас дома какого–нибудь оружия?
— Абсолютно никакого. Не нужно мне этого добра. Я человек миролюбивый, даже из–за карт не люблю скандалить.
— Этот шрам на лбу у вас откуда?
— С фронта — ранили меня в Венгрии, при Надятаде. У меня два ордена за храбрость.
Димов склонил голову над блокнотом и не поднимал ее до тех пор, пока в комнату не ввели высокого хмурого человека, наспех одетого. Димов приказал отвести Нестерова в другую комнату, потом пригласил Спаса сесть.
— Извини, бай Спас, что подняли тебя в неурочное время, — начал Димов, — но так надо.
Любезный тон сразу смягчил великана. Его лицо просветлело.
— Ну, раз надо! — махнул он рукой и сел.
— Бай Спас, не можешь ли ты припомнить, в котором часу этой ночью ты вернулся домой?
— Не знаю, не посмотрел на часы. Наверно, около одиннадцати.
— Тогда, конечно, ты слышал стрельбу?
— Слышал, слышал, как не слышать… Но не обратил внимания.
— Почему?
— Я подумал, что наши парни стреляют, дружинники. Они иногда ночью пробуют оружие.
— Сейчас очень важно, чтобы ты все как следует вспомнил. Как скоро после возвращения ты услышал выстрелы?
— Очень скоро…
— Что значит очень скоро? Пять, десять минут?
— Нет, скорее две–три минуты.
— Хорошо было слышно?
— Не очень… Стреляли довольно далеко.
— Не так уж далеко. Этой ночью убили Кирила Кушева в его доме.
Непонятно почему, но великан совсем не удивился. Даже не взволновался.
— Пожалуй, не ошиблись! — мрачно сказал он. — Отменная была гадина. Будто борец на ярмарке — с головы до пят вымазанный маслом. Никак его не схватишь, всегда ускользнет. Наверно, обманул кого–нибудь, тот ему и отплатил. Спекулянт высшего класса.
— Ну ладно, бай Спас, можешь идти.
Великан встал и словно бы заполнил всю комнату.
— А моего соседа почему забрали? — спросил он.
— Для проверки, немного погодя выпустим.
— Неплохой парень! — не очень уверенно пробормотал великан. — Только вот много разных людей к нему ходит. Правда, работа у него такая.
И не торопясь вышел. Димов оставил Наско сторожить Нестерова, а сам вместе с Пырваном отправился в дом Кушева. Обыск был окончен. Паргов задумчиво курил сигарету.
— Ничего особенного, — доложил он. — Нашел две пули. Одна деформировалась, но та, что ударила в стену, сохранилась целиком. Пожалуй, от парабеллума, но утверждать не могу. Когда рассветет, тщательно осмотрим двор, сейчас темно, не видно. В доме ничего. В сундуке нашли сберегательную книжку. Чистых двадцать тысяч левов. Это немало. Я считаю — если бы он был простым торговым посредником, вряд ли ему удалось бы скопить такую сумму.
— Как сказать. Если торговал крадеными материалами — даже мало, — сказал Димов.
— Во всяком случае, ревизию в кооперации надо произвести.
— У тебя есть какое–либо предположение? — с любопытством спросил Паргов.
— Пока нет… Но, как я тебе уже сказал, не исключено, что были злоупотребления.