Современный венгерский детектив
В этот момент в комнату вошли майор Балинт и сотрудник милиции, сопровождавший закованного в наручники Гезу Салаи.
— Скажите, Салаи, с кем вы говорили после полудня девятнадцатого июля? — спросил майор Балинт арестованного. Салаи кивком показал на Бланку Табори.
— Да. Это была я, — без колебаний созналась Бланка. — Я все сейчас расскажу сама. Это я налгала ему про Меннеля и Беату Кюрти. Я же звонила ему ночью по телефону. Да, я хотела с его помощью уничтожить Меннеля. Ну, что вам еще от меня нужно? — вскрикнула она и, схватившись за сердце, рухнула на пол.
— Казмер, — сказал Шалго. — Проводи матушку в ее комнату и оставайся там с нею. А ты, Лиза, попроси Илонку сбегать за врачом.
Казмер легко, словно ребенка, подхватив мать на руки, вынес ее из комнаты.
— Что ж, — сказал Шалго майору Балинту. — Очная ставка закончена. Надеюсь, господин Салаи, теперь вы дадите чистосердечные показания?
— Да, я расскажу обо всем, что знаю. Одно точно, что негодяй Меннель вполне заслужил свою жалкую участь.
— Профессор, — сказал майор Балинт, — лейтенант Киш останется здесь, у вас. Объявляю вам постановление следователя: ваша сестра, Бланка Табори, должна оставаться дома впредь до нашего особого распоряжения.
Он тронул Салаи за плечо:
— Идемте.
— Я тоже скоро присоединюсь к вам! — крикнул ему вслед Шалго.
— Бланка переправила «Ганзе» материалы для переговоров по закупке оборудования, — сказал Матэ Табори Оскару Шалго, когда майор Балинт увел Салаи, а лейтенант Киш поднялся в комнату Бланки. — Она мне в этом призналась сама.
— Я догадывался, — сказал Шалго, принимаясь за сигару. — Кстати, вот возьми свой янтарный мундштук, он предохраняет от рака легких. На нем твои инициалы.
— Где ты его нашел? — удивился профессор.
— В лодке. Наверное, он выпал, когда ты погрузил в лодку труп Меннеля.
Матэ Табори замолчал; наконец, медленно подняв голову, он посмотрел на Шалго и, тяжело вздохнув, спросил:
— Ты знал?
— Давно. Кстати, и полковник Кара — тоже.
— Я убил его, защищаясь. Это была необходимая оборона. Поверь мне…
— Знаю. Однако ты не помешал бы властям предать суду по обвинению в убийстве Гезу Салаи?
Профессор потупил взгляд.
— Я все равно рано или поздно пошел бы и сам заявил, что это я…
Шалго достал из кармана несколько сложенных вчетверо листов бумаги, развернул их и начал читать вслух:
— …на следующий день утром, то есть двадцатого, я спрятался в камышах, имея намеренье покончить с Меннелем и с Беатой. Возле одного из толстых стволов я заметил высокого неизвестного мужчину, который достал мундштук, вставил сигарету и закурил. Вскоре я увидел и Меннеля, приближавшегося к берегу на лодке. Беаты не было видно нигде.
Вероятно, и неизвестный увидел Меннеля, потому что тотчас же спрятался за стволом ивы. Меннель причалил к берегу и посмотрел на часы. Тут неизвестный вышел из-за дерева и заговорил с Меннелем. Они заспорили о чем-то и начали разгоряченно размахивать руками. Неожиданно Меннель ударил неизвестного и сбил его с ног, а затем наклонился к нему и стал его душить. Но неизвестный опамятовался и сбросил с себя Меннеля. Видно, это был очень сильный человек. Они продолжали бороться. Теперь уже неизвестному удалось схватить Меннеля за горло, и они оба покатились по траве… А потом неизвестный подтащил к берегу тело Меннеля, положил в лодку, вскочил в нее сам и принялся быстро грести от берега…»
Шалго свернул вчетверо лист бумаги и убрал его в карман.
— Разумеется, это не улика против тебя, потому что Салаи ни тогда, ни сейчас тебя не опознал. Но ты сам попался на удочку. Мундштук-то я нашел не в лодке, а у тебя дома, в шкатулке с сигарами. Но я уже знал о показаниях Салаи. Помнишь то место о мундштуке? Он-то и был моей насадкой. Я подозревал, что ты обязательно клюнешь на нее. Не сердись.
— Может, так и лучше, — сказал профессор Табори. — Я не хотел его убить. Я не знал, что наговорила Бланка Гезе Салаи. Я оказался там в этот час случайно. Это ведь мое излюбленное место купания, ты сам знаешь.
— И ты, конечно, не знал, что Меннель — шпион?
— Конечно, нет. Узнал я это только от Бланки. Она призналась мне, зачем сюда приехал Меннель. Представляешь, что я пережил после ее признания! Моя сестра — шпионка! Конечно, она оказалась жертвой шантажа, но… Словом, я всю ночь не спал. Искал какой-то выход. Что мне было делать? Донести в милицию на родную сестру? Утром я пошел купаться на озеро и встретил там Меннеля. Я сказал ему, что все знаю. Он вел себя нагло. Заявил, что мы все в его руках, что он и Казмера завербует. А я ответил ему, что пойду в милицию и заявлю. Меннель перепугался, бросился на меня, сбил с ног и чуть было не задушил. Ну, остальное ты знаешь…
— Почему же ты не пришел ко мне и не рассказал все, как было?
— Дважды приходил. И оба раза не заставал тебя дома.
— А жаль.
Табори помолчал.
— Что же мне теперь делать? — спросил он.
— Ничего. Завтра утром явишься к майору Балинту и все ему расскажешь. Только откровенно, все, как было!
В это мгновение в гостиную ворвался Казмер.
— Она отравилась! — прошептал он. — Она умерла!
Все оцепенели.
Первым опомнился Матэ Табори и бросился к двери. Казмер опустился в кресло, уронив голову на стол. Спина его вздрагивала от рыданий.
С террасы в гостиную вошли Илонка, Лиза и доктор Сегфю.
— Пройдите, доктор, пожалуйста, наверх. Вот сюда. Она там.
Доктор Сегфю быстрым шагом пересек гостиную.
Илонка, подойдя к Казмеру сзади, обняла его и прижалась головой к его вздрагивавшей спине.
Лиза постояла у двери, затем сделала знак Шалго, и они, неслышно выйдя на террасу, спустились вниз по ступенькам и медленно пошли к своему дому.
Ласло Андраш
СМЕРТЬ НА БЕРЕГУ ДУНАЯ
Andras Laszlo
HALAL A DUNAPARTON Budapest 1971
Авторизованный перевод M. ПОПОВА
1
— Двадцать девятого? В среду?
— Да. Примерно в полночь. Между двенадцатью и часом.
— Кому поручил расследование? Еромошу?
— Ему. А того молодого следователя назначил ему в помощники. Раз уж нам его навязали, пусть хоть не много понюхает пороху.
— Хорошо. Да, чисто сработано. По крайней мере, так кажется. Тебе придется потрудиться и за меня.
— Так ведь и ты уже работал за меня, Бела. Что говорит врач?
— Обещает через неделю, в крайнем случае, дней через десять выписать. Если не будет никаких осложнений. Но если действительно не будет осложнений, дня через три-четыре я выйду. Не люблю валяться. Даже читать не могу в постели
На столике рядом с кроватью Раудер увидел три книги. Три детектива — два на английском и один на венгерском языке.
— Повышаешь квалификацию? — засмеялся он.
— Да. Только вот читать не могу лежа. Задыхаюсь. Он протянул руку, нащупал на столике бумажную салфетку, неуклюже развернул ее и высморкался. Бросил салфетку в корзинку, взял со столика пузырек и с трудом вытащил резиновую пробку. Потом пипеткой набрал из пузырька жидкости и осторожно закапал в одну, затем в другую ноздрю. С легким сопением потянул воздух.
— Сейчас будет легче,— сказал он, но прозвучало «дегче».
Раудер засмеялся.
— Небось, кажется, что на плечах у тебя не голова, а бочка, правда? — спросил он.
— Притом полная бочка. Ну да ладно. Расскажи подробнее, что известно. По крайней мере разгонишь скуку.
— Да пока мы мало что знаем. Зовут его Хуньором. Вернее, звали. Енё Хуньор. Я об этом, кажется, уже говорил. Сегодня на рассвете дежурный милиционер обходил свой участок на набережной Дуная и от нечего делать нажимал на ручки калиток. С чего ему пришло в голову проверять, закрыты ли калитки на ключ? Зимой в этих рыбачьих домиках никого не бывает. Живут постоянно только в двух домах повыше, на Эрдёшоре. Итак, одна калитка оказалась открытой, но дверь, ведущая в дом, была заперта. Сначала милиционер не заметил ничего подозрительного и, только осмотрев дверь внимательнее, обнаружил вокруг запора несколько коричневатых пятен. Он пошел в отделение, позвал дежурного. Тот пришел, осмотрел дверь и сказал, что это кровь. Еще раз постучались, но в доме было тихо.