Современный венгерский детектив
— И что же? Меняются?
— В известном смысле — да. Пока, увы, это влияние одностороннее. Писатели дружно пытаются доказать, что техника порождает отчужденность человека, убивает в нем гуманное отношение к жизни, к ее проявлениям. Между тем речь идет о более сложных влияниях совсем иного рода. Могу я вам что-нибудь предложить?
— Нет, господин инженер, спасибо. Ужин был отличным. А пить я не буду, так как мне скоро ехать.
— Все в порядке? — спросил Казмер, закуривая сигарету.
— О да. Должен сказать, что полковник Кара истинный джентльмен. Все свои обещания он честно выполнил.
— Может, мне показалось, но я видел, как этот его лейтенантик, Фельмери, или как там его, ставил на вашу машину дипломатический номер.
— Нет, вам не показалось, господин инженер, — с улыбкой подтвердил Хубер. — Просто я поступил на дипломатическую службу. Как и вы.
— Я не поступал. И еду я за границу не с дипломатическим паспортом. — Про себя же Казмер подумал: «Если я вообще поеду куда-то после всего, что рассказала Илонка». — Извините, господин Хубер, но мне нужно срочно поговорить с Оскаром Шалго. Я надеюсь, вернувшись, еще застать вас здесь.
— Ваш дядя только что сказал мне, что господин Шалго куда-то уехал с лейтенантом Фельмери, — заметил гость. — Кажется, в Шиофок.
— На всякий случай я все же загляну к нему. Может, он уже вернулся. Извините, но у меня действительно очень важное к нему дело.
На вилле Шалго Казмер застал только Лизу с Илонкой. Не заметить, что у девушки заплаканные глаза, было бы трудно.
— Что с тобой? — спросил Казмер Илонку, но та вместо ответа снова заплакала. Казмер вопросительно посмотрел на Лизу, которая, казалось, была совершенно поглощена своим вязанием.
— Что с ней? Или вы поссорились?
— Кто? Я с Илонкой? Придумаете тоже!
Казмер подошел к девушке и, взяв за плечи, повернул ее к себе:
— Ну, ты чего расплакалась?
— С ума сошла наша девочка, вот что, — сказала наконец Лиза.
— Ничего не понимаю! — воскликнул Казмер.
— Низкий человек этот ваш полковник Кара! — сквозь слезы проговорила Илонка. — Воспользовался моей доверчивостью. А я, дура, разоткровенничалась с ним. Рассказала все как есть. И что ночью девятнадцатого была с Меннелем. И что ты утром ждал меня.
— Да ты спятила! — воскликнул Казмер.
— Возможно. А ты знаешь, почему я это ему рассказала? Знаешь? Потому что за тебя боялась. Я хотела доказать, что…
— Что ты хотела доказать? — негодовал Казмер. — Что ты дура? Это тебе вполне удалось. А еще поклялась, что будешь нема как могила. Где дядя Оскар?
— Уехал, — сказала Лиза.
— Когда он вернется?
— Понятия не имею. — Лиза положила на колени вязанье. — Вот что я скажу тебе, Казмер: ты грубый и невоспитанный! Илонка никак не заслужила, чтобы ты с ней разговаривал таким тоном. Она любит тебя! А ты злоупотребляешь этим. К тому же ты самый настоящий трус. Нет, ты не любишь Илонку. Потому что если бы ты любил ее, то давно сказал бы об этом своей матери.
— Теперь еще вы будете меня поучать, тетя Лиза? Так вот, оставьте-ка меня в покое! У меня и без вас голова идет кругом. Я люблю Илонку, но вам до этого нет ровно никакого дела. А ты перестань реветь. — Казмер обнял девушку. — Ну, кому я говорю? Люблю я тебя, слышишь? Люблю! И ты это отлично знаешь сама. И я сегодня же скажу об этом маме. Ты не сердись, а лучше прости, если можешь! Я действительно грубиян и эгоист. — Он наклонился и поцеловал ей руку. — Я виноват. Очень виноват. Идем, я провожу тебя домой.
— Я побуду еще немного здесь, — всхлипывая, сказала Илонка.
— Как хочешь. — Казмер повернулся к Лизе. — Передайте, пожалуйста, дяде Оскару, что мне очень нужно поговорить с ним.
Дома он застал Хубера сидящим в одиночестве в гостиной с газетой в руках.
— Ну что? Виделись с господином Шалго?
— Нет.
— А вас только что разыскивала матушка. Я взял на себя смелость сказать ей, что вы ушли к Шалго. Но мне показалось, что это ей не понравилось. Она очень любит вас, ваша матушка, — добавил он.
— Я тоже люблю ее, — сказал Казмер, — и готов отдать за нее все на свете.
— Вот об этом я как раз и не советовал бы вам сейчас говорить слишком громко. Чего доброго, еще наживете неприятности.
— Что вы имеете в виду? — удивленно спросил Казмер, посмотрев на Хубера.
— Полковник Кара подозревает вас в убийстве. Он сам мне говорил об этом.
Казмер пожал плечами:
— Работник госбезопасности. Подозревать — его обязанность. Он просто еще не знает о новых материалах следствия, полученных майором Балинтом. Вы уже сами слышали, что сказал вчера майор об Эрихе Фоксе! А что я могу поделать, если моя физиономия не нравится полковнику и он по-прежнему подозревает меня? Меннель завладел драгоценностями. Фокс шел за Меннелем по следам и, выбрав подходящий момент, прикончил его. Фокс — торговец произведениями искусства. Все это хорошо известно майору Балинту. У него есть веские доказательства. Например, отпечатки пальцев неизвестного на машине и след ботинка, обнаруженный в гараже. Но полковнику Каре это все нипочем. Знаете, какой приказ он отдал своему лейтенанту? Если у Казмера Табори нет алиби, задержать его и отправить в Будапешт! Вот так-то, господин Хубер! А знаете, что я на это ему скажу? Нет, товарищ полковник, вы сначала попробуйте доказать, что это именно я убил Меннеля.
Хубер, невозмутимо покуривая, внимательно слушал полные горечи слова Табори-младшего.
— А если полковник Кара докажет это? — спросил он.
Казмер удивленно вздернул вверх брови.
— Что?
— Что Меннеля убили вы.
— Вы шутите?
— Нет. Просто я думаю вслух.
— Не очень логично: убил Меннеля, забрал драгоценности…
— Полковник Кара считает, что Виктора убили не с целью ограбления. Думаю, что Шалго убедил его в этом. Потому он и не приемлет версии майора Балинта, какой бы логичной она ни казалась. Это я знаю от самого господина Шалго.
Казмер недоверчиво смотрел на непроницаемое лицо Хубера.
— Кара прав, — продолжал тот. — Кстати, мы оба — и он и я — знаем, что драгоценности в руки убийцы не попали.
Казмер уже с подозрением взглянул на Хубера. Ему вдруг стало жарко, на лбу выступил пот.
— Значит, полковнику уже известен и убийца? — спросил Казмер.
— Кара пока еще только догадывается, а я… я знаю совершенно точно.
— От кого?
— От самого Виктора Меннеля.
Казмер насмешливо скривил рот.
— А-а! Тогда другое дело, — с иронией протянул он. — Тогда понятно. Наведались к нему в морг и мило побеседовали.
— Я говорил с ним об этом еще до его смерти, — медленно сказал Хубер, не обращая внимания на иронический тон Казмера. — Да, господин инженер, за полчаса до смерти. Вы знаете, что в машине Меннеля есть рация?
— Знаю. — Казмер с интересом разглядывал этого невозмутимо спокойного человека. — И о чем же вы с ним говорили?
— Меннель передал мне по рации, что готовится к встрече с одним человеком и что боится этой встречи. Я записал наш разговор с Меннелем на пленку. Но пленку эту я своему шефу не передал. Привез ее сюда.
— Понятно, — кивнул Казмер и закурил. — Вы знаете, что люди полковника Кары ищут преступника? Почему же вы не передадите им вашу запись?
— Потому что не желаю неприятностей вашей матери, — объяснил Хубер. От него не ускользнуло, как переменился в лице Казмер.
— Моей матери? — переспросил Казмер. — Вы с ума сошли?!
— Нет, господин инженер. Я в своем уме и знаю, что говорю. Меннель был шпионом. Я выдал венгерским органам двенадцать его агентов, но о тринадцатом умолчал.
Казмер покачнулся, как от неожиданного удара:
— Вы хотите сказать, что…
— Именно это, господин инженер, — подтвердил Хубер. — Тринадцатый агент Виктора Меннеля — ваша мать, госпожа Бланка Табори.
— Вы соображаете, что говорите, — с угрозой в голосе произнес Казмер.
— Факты, только факты, господин инженер.
— Это неправда! — воскликнул Казмер. — И не может быть правдой.