Современный венгерский детектив
— А что рассказала эта немолодая дама с хорошей памятью об усыновлении мальчика? — перебил полковника Шалго.
— Она говорит, что еще шла война, когда в конце апреля сорок пятого года в приют пришла некая Бланка Табори и сказала, что хотела бы усыновить маленького мальчика. В приюте тогда было десять — двенадцать мальчишек. Бланке Табори показали их, и она выбрала себе Казмера Фюреди.
— И это все? — спросил Шалго.
— Как, тебе недостаточно этого? По-моему, события стремительно развиваются.
— Ты даже не представляешь, насколько стремительно, — подтвердил Шалго. — Мы уже сейчас знаем куда больше этой Анны Талабери.
— Ты уже говоришь, как монах, во множественном числе?
— Отнюдь нет. Мы — это я и Фельмери… А что касается хорошо одетого мужчины, могу сообщить, что его зовут Месарош. И проживает он в Фюреде не на улице Казмер, а на улице Петефи. Сегодня рано утром мы имели с ним продолжительную и вначале весьма бурную беседу. С твоего разрешения мы — до последующих распоряжений — опечатали виллу адвоката Месароша. Пришлось для этой цели прибегнуть к помощи фюредской милиции… Эрне, я очень хотел бы, чтобы ты как можно скорее приехал сюда.
— Это невозможно, Оскар. Я должен быть здесь до конца «сбора урожая».
— Тогда я буду действовать на свой страх и риск. Разумеется, вместе с майором Балинтом. А Фельмери — вот он как раз вернулся с пляжа свежий и довольный — я немедленно направлю к тебе с магнитофонной лентой. Думаю, что, как только ты прослушаешь запись, тебе станет понятно, почему твое присутствие здесь крайне необходимо.
— Ты серьезно? — По голосу чувствовалось, что полковник Кара колеблется. — Если Фельмери выедет сейчас же, через два часа он будет уже здесь… Знаешь что? Я перешлю с ним паспорт и визу для Хубера. Пусть майор Балинт сообщит ему, что самое позднее в полночь он сможет отбыть в Прагу… Все ясно?
— Да. Обнимаю Лизу. До свидания.
— Хорошо, — сказал Шалго, положил трубку и сел.
— Итак, что вы тут от меня скрываете? — спросил Балинт.
— Ничего мы не скрываем. Просто мы пока еще не успели поговорить о возникших в этом деле новых обстоятельствах. Но до всего дойдет черед. На какой машине Фельмери поедет в Будапешт?
— Могу ли я попросить для него ваш старый добрый «фиат»? — спросил майор Балинт.
— Можешь. — Шалго повернулся к лейтенанту, который без особого энтузиазма воспринял указание ехать в Будапешт. Сейчас ему хотелось остаться с Шалго, чтобы самому увидеть следующий шаг старого детектива. — Если ты быстро обернешься, — по обещал ему Шалго, — дождусь тебя. Но пока придет машина, сделай еще одну запись нашего разговора с Месарошем.
Лейтенант занялся магнитофоном, а Шалго тем временем рассказал майору Балинту, что им с Фельмери удалось выяснить прошлой ночью.
— Фантастика! Ну и ну! — воскликнул майор Балинт, взволнованно шагая по комнате из угла в угол. — Эта бомбочка не хуже моей версии относительно Эриха Фокса.
Они перешли на террасу и сели в тени.
— Что Кара просил передать Хуберу? — спросил Шалго.
— Его нужно ознакомить с порядком выезда из Венгрии. А вообще-то шеф надавал мне столько заданий, что не знаю, как я с ними справлюсь.
— Ты сопровождаешь Хубера в Прагу?
— Только до границы, — ответил майор Балинт.
— Ну а еще какие тебе дали задания?
— Допросить Казмера. Если он не сможет объяснить, где находился во время убийства, надо будет его арестовать.
— Ну и глупо! — заметил Шалго.
Им пришлось прервать разговор: к вилле через сад шел Отто Хубер.
Поднявшись на террасу, Хубер поцеловал руку Лизе, обменялся рукопожатием с мужчинами, потом сел рядом с Шалго.
— Я отниму у вас только минуту, господин Шалго.
— Пожалуйста, хоть две, господин Хубер. Вы уже собрались?
— Да. Как раз об этом я и хотел поговорить. Я разбирал документы Меннеля, и мне показалось, что какие-то его записи отсутствуют… Там был один чертеж. — Он взглянул на Лизу.
— Теперь я припоминаю, — сказала Лиза. — Когда Герцег спросил вас, что это за чертеж, вы, господин Хубер, ответили ему, будто собираетесь строить виллу в Баварии и набросали ее примерный эскиз.
— Да, я так сказал.
— А я не придала значения этим словам, почувствовав, «то вы ему сказали неправду.
— Я не хотел, чтобы этот чертеж попал в руки Герцега, — ответил Хубер. — Подозреваю, что это чертеж виллы, в которой немецкий офицер спрятал перед своим бегством драгоценности.
Майор Балинт, внимательно слушавший разговор, вдруг хлопнул себя по лбу.
— Черт побери! Почему же вы этого раньше не сказали? — воскликнул он. Все посмотрели на него с любопытством. — Ведь Герцег уничтожил этот чертеж.
— Откуда тебе это известно? — спросил Шалго.
— А оттуда, что, когда я отвозил Герцега и Еллинека в Будапешт, они спокойно разговаривали, думая, что я ничего не понимаю по-немецки. Еллинек спросил Герцега, построена ли уже в Баварии его вилла. Герцег ответил, что не построена. Чертежи сгорели. Даю голову на отсечение, что Герцег либо сжег чертеж, либо еще как-нибудь его уничтожил.
— Вполне вероятно, — подтвердил Шалго. — Но я поговорю с полковником, чтобы он срочно прислал нам назад все эти документы.
— Прошу меня извинить, — сказал майор Балинт, поднимаясь. — У меня еще много дел… Господин Хубер, полковник Кара просил вам передать, что сегодня вечером вы получите все документы, необходимые для вашего отъезда. Лейтенант Фельмери едет сейчас в Будапешт, но вечером он вернется с документами, и я вручу их вам. Вы будете дома?
— Разумеется. Премного благодарен, — поклонился Хубер; видно было, что последние слова майора Балинта подействовали на него успокаивающе.
— До границы сопровождать вас буду я, а на КПП передам представителю чехословацкой службы госбезопасности. Он проводит вас на аэродром и во всем вам поможет.
— Еще раз спасибо, господин майор, — сказал Хубер. — Вы очень внимательны. — Он встал. — Не смею вам больше мешать, господа. Разрешите откланяться.
Когда Хубер ушел, Балинт спросил у Шалго:
— Ну, каково ваше мнение?
— О чем?
— О Хубере! Ведь он сослужил нам хорошую службу.
— Цыплят по осени считают, Миклош.
Из комнаты вышел Фельмери с портфелем в руке.
— Хубер сделал все, что было в его силах, — возразил майор Балинт. — Не знаю, что сказал вам полковник Кара, но я из его слов понял, что мы должны быть благодарны Хуберу. Да что я вас убеждаю! Хубер приговорен Брауном и его людьми к смерти, а руки у фирмы «Ганза» длинные. Я, например, и теперь Хуберу не позавидую. Если они очень захотят, они отыщут его и за границей, где угодно. Кстати, товарищи из аппарата Кары навели справки и установили, что сын Хубера действительно проживает в Гаване. Он в свое время попросил у кубинского правительства политическое убежище. Вполне понятно, что Хубер желает поехать туда. А Тибор Сюч и Беата Кюрти! Ведь не вы, папаша, вывели их на чистую воду, а все тот же Хубер разоблачил их. А он мог этого и не делать. Признайтесь, ведь вы поверили Тибору? Поверили в его детскую сказочку про фирму «Артекс»?
— Поверил, — ответил Шалго. — Потому что они это очень ловко придумали. Однако кое-что ты тоже забыл, Миклош.
— А именно?
— Ты забыл о предпосылках. О том душевном состоянии, в котором оказался Хубер. С самого начала он знал, что я не верю ему. Он заметил, что за ним установлено наблюдение, а найдя микрофон, понял, что все его разговоры мы прослушиваем. Он все это время жил настороже. И в такой ситуации он просто не мог признаться, что заодно с Тибором и Беатой, будучи убежденным, что имеет дело с провокатором. Нет, в его положении ничего иного и не оставалось, как поступить именно так, как он и поступил…
— В данном случае не столько важно то, что думал Шалго о Тиборе, — вмешался в разговор Фельмери, — важно то, как он создал эту ситуацию. Он же мог и в первый день послать Сюча к Хуберу, но этим он только испортил бы все дело.
— Я вижу, и вы, Фельмери, считаете Хубера двурушником?