Современный венгерский детектив

— Тип «А», если не ошибаюсь, — сказал он. — Мы таким уже не пользуемся.
— А я пользуюсь и считаю его чувствительнее и надежнее других. В нем можно произвольно менять длину волны, и в радиусе пяти километров он обеспечивает отличный прием.
— Зачем вам понадобилась эта техника?
— Я ведь знал, что вы попытаетесь каким-то образом разделаться со мной, — сказал Хубер. — И мне, в общем-то, было бы это безразлично, я уже не молод. Жизнь прожита, и я устал. — Он говорил медленно, убежденно, и в его словах звучали искренность и волнение. — Да, да, я просто устал жить. Но я не желаю, чтобы мой сын считал своего отца предателем. Я не молил вас о пощаде. Вы спокойно можете покончить со мной хоть сейчас. Но должен предупредить вас: план ваш провалился. Вам не удастся в глазах властей представить мою смерть как дело рук «неизвестных убийц». Магнитофонная запись сохранит голос Вальтера Герцега и ускорит его разоблачение. После моей смерти эта запись попадет в надежные руки. И компетентные органы точно будут знать, кто действительные предатели и убийцы, а кто хотел сорвать гнусные планы этих предателей.
Герцег задумался. От его самоуверенности не осталось и следа. Он понимал, что попался в ловушку, причем в такую, из которой не так-то легко выбраться. И поделом — ведь и Шлайсиг предупреждал его: «Будьте очень и очень осмотрительны, Герцег. Хубер недюжинный человек. И в поединке с ним используйте не только кулак и пистолет, но и ум, сообразительность». И вот сейчас Герцег стоял перед Хубером, зажав в ладони микропередатчик, и не знал, как ему быть. Такого оборота дела он, конечно, не мог предвидеть. А главная беда в том, что Браун и его советчики ошиблись. Все говорит за то, что Хубер действительно не предатель. «Какой же я был болван, — подумал Герцег, — что поверил Брауну. Ведь мне-то уж следовало знать, это у Брауна и Шлайсига имеются свои, личные причины желать гибели Хубера. И по возможности „за железным занавесом“, чтобы и самая легкая тень подозрения не пала на них». А теперь и Браун и Шлайсиг будут все отрицать, а то и донесут на него, Герцега. Возможно, они в это самое время уже известили окольными путями венгерские органы госбезопасности, предав и его и Еллинека. Тем самым они освободятся не только от Хубера, но и от них, опасных свидетелей.
— Где приемник и магнитофон? — рявкнул Герцег.
— Как же, так я вам и сказал. Кончайте со мною и бегите. Спасайте свою шкуру, если сумеете.
Решительный ответ Хубера еще больше смутил Герцега. Этот старик, кажется, и в самом деле не дорожит жизнью.
— А ну, встать! — заорал Герцег. — Живо!
В этот момент в комнату вбежала Лиза. Еще в дверях она закричала:
— Господин Хубер!… Беда, господин Хубер!…
Только тут она заметила Герцега, стоявшего с пистолетом в руке. Лиза как вкопанная застыла на месте. Словно заслоняясь от направленного на нее пистолета, она невольно подняла руку.
— Станьте рядом с Хубером, — ледяным тоном скомандовал Герцег.
Лиза повиновалась.
— Так что же за беда случилась? — спросил Герцег.
— Это касается только господина Хубера, — ответила женщина.
— Тем не менее вы скажете это и мне, моя прелесть. — И Герцег с угрожающим видом сделал шаг в сторону Лизы.
— Не советую вам делать еще одну глупость, Герцег, — спокойно произнес Хубер. — А вы, мадам, говорите, что хотели мне сообщить. Можете говорить и при нем.
Лиза протянула ему кусок телетайпной ленты.
— Вы умеете читать по-венгерски? — спросила Лиза у Герцега.
— Нет.
— Тогда я переведу вам это на немецкий. «Полковнику Эрне Каре. Приказываю немедленно арестовать гражданина ФРГ Отто Хубера и венского корреспондента агентства Рейтер Вальтера Герцега и срочно доставить их в Будапешт По поручению министра внутренних дел генерал-майор Ходоши…» Пожалуйста, прочтите сами.
Герцег взял у нее из рук бумагу и быстро пробежал глазами. Вот его имя: Вальтер Герцег, а вот и имя Хубера. «Да, видно, предчувствие и на этот раз не обмануло меня, — подумал он. — Браун ждать не стал…»
— Как это к вам попало? — спросил он у Лизы.
 
Лиза смерила его оскорбленным взглядом.
— С вами я вообще не желаю разговаривать.
— Выходит, Герцег, — не без ехидства заметил Хубер, — ваша рекогносцировка оставляет желать лучшего. А вам-то уж следовало бы знать, что мадам Лиза — доверенное лицо полковника Кары, но одновременно работает и на меня. Теперь вы по крайней мере видите, как ухитрились все испортить. А вообще-то, если бы вы внимательно просмотрели список, то заметили бы, что тринадцатый агент в нем не назван. Могли бы и сами сообразить, что этот список был подготовлен для нее самой — ведь у кого-то должны храниться все эти сведения…
— Я согласилась на это только при условии, что заплатят тысячу долларов вперед, — сказала Лиза. — Меннель обещал, но так и не заплатил…
— Вы получите все сполна, мадам.
Герцег слушал, не очень понимая, что, собственно говоря, происходит. Значит, старику действительно удалось внедрить своего агента в непосредственное окружение полковника Кары. Завербовав эту женщину, он и составил для нее список агентуры. Таково, наверное, истинное положение вещей. «Тогда все логично, черт бы меня побрал! — рассуждал Герцег. — Так же логично, как и то, что Хубер, сказал о своей шифровке Брауну. Разумеется, Браун и Шлайсиг очень хорошо знают, что Меннеля убили. И если Хубер сообщил в шифровке о повреждении машины, Браун и Шлайсиг могли сделать из этого вывод, что намеченная операция сорвалась из-за какого-то непредвиденного обстоятельства… — Тут Герцег с раздражением подумал о своих хозяевах: — Боссы сидят на своих шикарных виллах или в уютных квартирах в полной безопасности, и им наплевать, что какие-то шавки рискуют ради их интересов собственной шкурой. Значит, остается одно: нужно договориться с Хубером. Пока мне бояться нечего — Хуберу не удастся меня провалить. Иначе он утопит и самого себя. Судя по распоряжению, принесенному этой женщиной, над нами обоими нависла смертельная опасность…»
— Она ваш агент? — уточнил Герцег.
— Да, и именно это не понравилось Брауну, — ответил Хубер.
— Послушайте. У нас с вами личные счеты из-за Греты. Признаюсь, я вел себя мерзко. Но сейчас речь идет не об этом: если все то, что сообщила эта женщина, — правда, нам обоим нужно поскорее спасаться бегством. Предлагаю бежать вместе, иначе мы просто погубим друг друга. Решайте!
Но Хубер не успел ответить, как в разговор вмешалась Лиза:
— Вас, господин Хубер, я спрячу, а этого человека — ни за что.
— Его тоже необходимо спрятать, Лиза, — твердо сказал Хубер. — Ради вас самой. Если его схватят, он выдаст вас.
— Об этом я не подумала, — озадаченно проговорила Лиза. — А жаль. Он мне противен.
— Я вас понимаю, — согласился Хубер. — И все же вы должны помочь и ему.
— Мы тратим время на болтовню, — перебил их Герцег. — Говорите поскорее, где нам укрыться.
— Я спрячу вас в винном погребе. Там никто не станет искать. Пересидите денек-другой. О пище я позабочусь. Раздобуду и документы. Через несколько дней, думаю, вы спокойно сможете выбраться отсюда. Подходит?
— Подходит.
— Это будет стоить еще тысячу долларов, — сказала Лиза. — Даром я делать ничего не стану.
— Деньги вы получите, — пообещал Хубер. — Но что будет с Еллинеком? Его бы тоже следовало взять с собой.
— А где этот ваш Еллинек? — спросила Лиза.
— Он ждет нас с мотоциклом в шести километрах отсюда. Там, где развилка шоссе идет к берегу. Наверное, промок как суслик под дождем.
— Пожалуй, самое правильное, — обратился Хубер к Герцегу, — если вы черкнете Еллинеку пару строк, чтобы он подчинился указаниям мадам Лизы. А вы, мадам, сходите за ним и передадите ему записку.
— Ладно, — согласилась Лиза. — Только пусть и он тоже выкладывает тысячу долларов. Впрочем, можно и в марках. А теперь идемте, я должна спрятать вас. Пистолет бросьте, — потребовала Лиза, повернувшись к Герцегу. — А еще лучше дайте его мне. При вас не должно быть ничего недозволенного. Когда будете уходить из погреба, я верну его вам.