Школа Хизер Блоссом. Часть 3 (СИ)

После этого поместите куколку в корзинку. Затем совершите приношения. Положите немного хлеба и мёда около «кровати невесты». Затем возьмите ещё одну свечу и зажгите ее от огня уже горящих свечей.
 
 
Я прошу благословения тройной Бригит. 
 
Благословение вдохновения — серебро на языке, 
 
Благословение очага и исцеления — золотое богатство меда, 
 
Благословение храбрости, мудрости и силы, 
 
И свет ее пламени, ведущий меня к возрождению. 
 
 
— После этого настала пора принести благодарность божеству праздника. Молитва и хвала, радость и слава Бригит, благословившей сегодня своим присутствием мой очаг, мой дом и мою жизнь. Пусть полнится ее жизнь свежестью и радостью весны, как ее благословения обновили и вдохновили меня!
Мастер Баркли опять сделал короткую паузу, благожелательно осматривая студентов.
— Затем мы приносим благодарность предкам. Вы, сияющие, благородные и могущественные, я благодарю вас за ваше присутствие на этом обряде и в моей жизни! Пусть ваши благословения остаются со мной, когда я вернусь к обычному миру, как мои благословения и любовь остаются с вами.
После этого мы приносим благодарность Матери-Земле. Мать-Земля, мы не расстаемся, но обряд завершается, и еще раз я благодарю тебя за место для моего очага, за твою щедрость и мою жизнь, твой сын дарит тебе любовь и почтение.
— Твоя дочь… — произнесла Элинор, повторяя за мастером Баркли слова ритуала.
— Пришло время закрытия Врат. Здесь три мира были одним, на празднике Бригит, были едины — боги и предки, духи и люди. Теперь все вернется к обычному виду. Священный источник станет чашей воды, Древнее Пламя — оплывшей свечей, но Дерево, вновь разделяя Миры, пусть память хранит о единстве. Теперь мы завершаем ритуал Имболка.
 
 
Силами земли, моря и неба, 
 
Огнем, источником и древом 
 
Я завершаю этот обряд словами благословения, 
 
Уходя с благословением, чтобы благословлять мир. 
 
Благословенны будьте! 
 
 
Мастер Баркли взял с алтаря миску с золотистым содержимым, высокий керамический кувшин и небольшую ложку и передал по кругу.
— Молоко и мед, символы праздника и наше завершение.
Элли дождалась меда, немного попробовала и передала дальше. Приняла кувшин, отпила и подала соседу. Дождавшись, когда угощение Имболка вернется к нему, мастер Персиваль съел ложку меда, запил молоком и завершил ритуал:
— Блессед Имболк. Благословенного вам Имболка.
  
Глава девятая. Сорванный талисман
 
 
Привязанность может обойтись без взаимности, но дружба — никогда. 
 
Ж.Руссо 
 
∙•☽●════════════════════════════☽✪☾════════════════════════════●☾•∙
✧☽◯☾✧Начало февраля✧☽◯☾✧✧☽◯☾✧Общежитие второго курса✧☽◯☾✧
Старшекурсники шумно обсуждали последние новости, толпой сгрудившись у яркого объявления на дверях столовой. Первокурсников, лишенных плащей Факультетов, видно было издалека, они застенчиво, но старательно протискивались к дверям. Некоторым улыбалась удача, их впихивали в столовую и снова закрывали двери. Сзади напирали следующие.
В объявлении от лица директора школы Персиваля Эвана Баркли говорилось, что отныне праздники будут проводиться для каждого курса отдельно, в свободных комнатах общежитий. Как всегда, нашлись недовольные нововведением. Они кричали, что одни и те же знакомые физиономии могут посмотреть и в классах. И как еще сойтись с младшекурсниками в непринужденной обстановке, если не на танцах? Довольные кричали не менее громко. Они утверждали, что взрослые студенты все равно сидят по Башням Факультетов, а теперь можно хотя бы собраться целым курсом в одном помещении.
 
Шум в коридоре возле столовой стоял такой, что вышла даже бессменная помощница повара гвиллион Азра и так рявкнула, что сбежал даже пятый курс.
— Я никогда особо не мечтала, что у меня будет школьный бал, — призналась Элли, наблюдая, как Брианна мечется по комнате, задевая широким кринолином скудную мебель.
Элинор сама понимала, что лукавит. Предпочитая фильмы ужасов и «мрачное фэнтези», она все же иногда смотрела и подростковые комедии. И там почти всегда был бал, автомобиль и две короны, которые непременно доставались главным героям. Элли почему-то ощущала, будто подглядывает за ними, это была не ее жизнь, странная, иногда глупая и раздражающая, но все же немного притягательная. Погружаясь в незамысловатые перипетии сюжета, она все же воображала себя на месте героини фильма, кружащейся под незамысловатую музыку и получающей в конце пластиковую корону. Кино про «последнее лето детства» — это уже отдельный жанр, в нем свои законы. Тот, о ком все мечты и грезы, исчезнет из жизни героини уже через несколько месяцев. Элли это прекрасно понимала и даже внутренне смеялась над сюжетом. Ей хотелось чего-то схожего, но своего, настоящего.
— А я всегда, — ответила Брианна. — Еще когда училась в других школах, не пропускала ни одних танцев. Все-таки жаль, что у нас бальные не преподают. Будем топтаться на месте. Тебя кто пригласил?
— Никто, — немного вяло ответила Элли, уже чувствуя надвигающуюся апатию и нежелание куда-то идти.
В прошлом году все было полно новизны и предвкушения праздника, а неожиданный танец на Двенадцатую ночь с Грэмом, сказочным принцем, превратил ее в апофеоз.
«Почти весь год Король мучил и преследовал меня. Врал. Манипулировал. Смеялся, — Элли физически ощущала давящую на горло злобу. — Сейчас он ушел, а я все равно не могу расслабиться и просто порадоваться празднику. Он украл у меня все!»
Волшебное платье фейрийской работы осталось в шкафу, Элли не могла его видеть. Мысль о том, что руки светлых бессмертных касались этой ткани и вышивки, была омерзительна.
«И ты тоже причинил мне боль, — сказал внутренний голос неизвестно кому, чей образ почти изгладился в памяти. — Бросил. Меня все бросают».
Лицо, на которое упали белесые, словно фейрийский туман, пряди, склонилось над ней, и Элли вслепую ударила по воздуху ладонью, прогоняя видение. Брианна посмотрела на подругу с удивлением, но промолчала.
— Как никто? — возмутилась она. — Ко мне как минимум пятеро подходили. Спрашивали, свободна ли ты?
Это стало последней каплей. На Элли накатила меланхолия. Захотелось свернуться клубком на кровати, прижать колени к груди и страдать. Упиваться болью. Вообразить, что осталась одна во всем мире. Прогонять каждого, кто осмелится подойти, отчаянным воплем: «Вы меня не понимаете!»
— Я, кажется, никуда не пойду, — вяло произнесла Элинор, перебирая рюши розового платья, которое она тоже уже успела возненавидеть.
Понадобился целый вечер, чтобы выбрать его, и добрый час, чтобы надеть. В обоих случаях помощь Брианны была неоценимой. И все ощущалось бесцельным и бесполезным.
— Это у тебя пройдет! — убежденно сказала Брианна. — У нас Агни есть. Она как минимум сойдет за половину парня, а то и за целого. Смотря с кем сравнивать. Мы в любом случае в выигрыше.
Лицо Элли выражало единственную эмоцию — оставьте меня здесь умирать, я никому не помешаю.
В дверь требовательно застучали. Брианна встрепенулась и почти бегом преодолела расстояние от окна к выходу. Элли продолжала безучастно лежать на спине, сминая покрывало кровати и юбку, бесцельно разглядывая светлый потолок. Даже голос вошедшей Агни не заставил ее поднять голову.
— Опять погибает? — спросила она Брианну почти без удивления.