Наблюдатель (СИ)

Сука! Тварь!
— Ты прав, — хрипло каркнул наблюдатель, когда я отвернулся, будучи не в силах смотреть, как еще одна душа покидает тело, и уставился на старика мутными от ненависти глазами. — В человеческих телах наши возможности ограничены. Зато в них мы остаемся невидимыми для контролера. Поэтому, пока он считает нас погибшими, мы живы. А пока мы живы, этот мир принадлежит нам. Мне уже давно казалось несправедливым, что роль собирателей так велика и одновременно так мала. Мы могли бы сделать этот мир лучше, но дурацкие правила не позволяют вмешиваться. Вечные слуги… переносчики душ… уборщики… и это тогда, когда мы могли бы стать богами?
Я свирепо выдохнул.
Так вот ты в действительности к чему стремился?! К ЭТОМУ, ДА?!
— Нет, мальчик, — качнул головой наблюдатель. — Не надо низводить нас до простых смертных. Ни власть, ни обогащение нас не интересуют. Ирония заключается в том, что благополучие мира — это залог и нашего процветания тоже. Но разве можно прожить несколько тысячелетий в клетке? И можно ли наслаждаться видами, открывающимся за стенами тюрьмы, если вся эта красота тебе недоступна?
— И вы поэтому решили их разрушить? — прошипел я, остро жалея, что Изя у меня парализован и не способен вонзить свои иглы в сидящую напротив тварь.
— Мы — узники в своем собственном мире, — едва слышно прошептал старик, когда я забился внутри своего кокона. — Заложники существующего порядка, запертые здесь без права на освобождение.
— Да разве кого-то из вас тащили на эту должность силой?!
— Иногда выбор невелик, — усмехнулся он. — Но я уверен, что тебе это знакомо. В каком-то смысле мы с тобой даже похожи.
— Я хотел просто жить и стать здоровым, — зло выдохнул я, все еще тщетно пытаясь освободиться. — А чего добиваетесь вы?!
— Мы стремимся вернуть то, чего нас лишили. К свободе спокойно перемещаться. К свободе принимать решения. Не только предполагать, но и воплощать пришедшие на ум идеи. Искать иной путь развития для мира, который нам передали на хранение. Не слепо подчиняться правилам, установленным невесть кем и невесть когда. А творить. Выбирать…
— И убивать, — внезапно успокоился я.
— Да, — так же спокойно признал наблюдатель. — Если этого потребует дело. Ни одно препятствие не стоит того, чтобы перед ним останавливаться.
— А теперь такое препятствие для вас — я…
— В твоем теле я смогу беспрепятственно перемещаться между слоями реальности, — не стал отрицать он. — Мы сможем вернуть контроль над ситуацией. Восстановить барьер. Мир снова будет цельным. Но за все нужно платить.
Я только хрипло рассмеялся, когда он приблизил лицо вплотную и открыл морщинистый рот, чтобы высосать из меня душу. А потом увидел, как эта мерзкая харя тоже начала меняться, и понял, что времени у меня осталось совсем немного.
  
Глава 22
 
Зрелище и без того дряхлой, а сейчас стремительно разваливающейся на куски плоти стало, пожалуй, самым мерзким за всю мою недолгую жизнь в этом мире. С наблюдателя старое тело не просто сваливалось — оно буквально разлагалось, видимо, и впрямь до конца исчерпав дарованный природой запас сил.
То, что обнаружилось под ним, вообще не поддавалось описанию. Как именно ОНО сумело поместиться внутри дряхлого старика, тем более было непонятно. Потому что то, что из него вылезло, и впрямь было невероятно велико. Сплошная черно-бурая масса, растекшаяся по полу вонючей жижей. Причем с каждым мгновением она становилась все выше. Поднявшись волной почти до потолка, она, будто подкачиваемая невидимым насосом подушка, раздулась. Разрослась, заняв собой большую часть свободного пространства. Мне показалось, вокруг сгустился мрак, а над головой навис выпроставший в мою сторону щупальца самый обычный, только очень здоровый некко, в котором не только ничего человеческого, но и разумного уже не осталось.
Наверное, мне еще никогда не попадалось настолько мутной, черной и древней души, один вид которой вызывал чувство безграничной брезгливости. Но именно глядя на нее, я вдруг осознал, что вижу перед собой не просто душу, а воистину мертвую душу… по-настоящему изжившую в себе то светлое и чистое, те самые крохотные осколки тепла, что даже от некко в той или иной степени, но все-таки оставались.
 
При виде этой твари забившиеся под самый потолок девчонки, похожие на два маленьких солнца, испуганно затрепетали. Да и немудрено. На их месте я бы вообще в щель заныкался, чтобы древняя тварь обо мне не вспомнила и не решила перекусить столь редким деликатесом.
Они и правда поначалу прыснули в сторону, поддавшись безотчетному порыву. Однако когда наблюдатель попытался до меня дотронуться, так же неожиданно передумали. Заколебались. И, перемигнувшись, словно договорившись о чем-то, вопреки всем законам логики стремительно спикировали вниз и ярко вспыхнули, заставив ослепленную тварь непроизвольно отшатнуться.
Вспышка длилась жалкую долю тины. На большее у девочек, видимо, не хватило сил, после чего они все-таки юркнули под упавший с меня во время смены матрицы плащ, где еще остался незаполненным один из кристаллов.
Однако именно в то самое мгновение, когда беспощадный свет осветил все пространство вокруг, я неожиданно понял, что глянцевая плитка на полу вовсе не однородна. Более того, успел подметить метнувшиеся в мою сторону несколько темных пятнышек, которые, пока наблюдатель приходил в себя, торопливо шмыгнули под каблук. Одновременно с этим моего смятенного разума коснулась осторожная, кажущаяся абсолютно невозможной мысль. Следом за ней пришел целый ворох непонятных, но удивительно ярких картинок. Затем пришла еще одна мысль, полная грусти и одновременно сожаления. Но я в ответ лишь широко улыбнулся.
— «Давайте, братцы. Что бы вы ни задумали, я в деле. А если мы и помрем, то вон ту жирную гадину я точно заберу с собой. Работаем!»
О том, что произошло дальше, я могу только догадываться, потому что сумбурные и излишне торопливые объяснения дела нисколько не прояснили. Я знал только то, что мои улишши выжили. И то, что, несмотря на заверения Орли, все-таки сумели восстановить утерянную между нами связь.
Как это произошло, благодаря чему…
Я в тот момент уже не задумывался. Отметил лишь, что теперь ощущаю их даже без Ули. Причем не по отдельности, а как единое целое. Да, они и раньше были частью меня. Само собой, им уже не раз доводилось сливаться. Но если раньше я это, скорее, видел и понимал, то теперь на меня обрушились все их эмоции. Восторг от новой встречи, радость единения, чувство безмерной благодарности за то, что я рискнул, и невыразимой гордости за то, что они сумели ко мне вернуться.
А потом они сделали что-то, отчего у меня пятки стало в буквальном смысле слова припекать. Очухавшийся наблюдатель к тому времени уже проморгался и снова навис надо мной тяжелой горой. Идущий из глубины его жирного тела взгляд подавлял. Он требовал покорно склонить голову. Подчиниться. Отдать ему себя без борьбы. И порядком удивился, обнаружив, что на моем разуме вновь возникла ментальная защита. А на резко истончившейся коже одна за другой начинают проступать фэйталовые чешуйки.
Я, правда, этого не планировал. В какой-то момент я почти полностью утратил контроль над собственным телом. Поэтому Изя, ловко его перехватив, решил действовать по собственному усмотрению и теперь торопливо отращивал нам новые зубы, когти и даже, по-моему, еще один хвост.
 
Энергии на трансформацию хватало с избытком: чудом выжившие улишши каким-то необъяснимым образом отдали ее столько, что я в ней уже не просто задыхался — я почти тонул. Причем это была не магия, нет. Это была прохладная, легкая, покорная и вместе с тем прекрасно знакомая мне сила, которую я в последнее время так часто и порой бездумно заимствовал из барьера.
Неожиданная догадка мелькнула и исчезла, ненадолго осветив мою обретшую спокойствие душу.