Наблюдатель (СИ)

— Что ты с ними сделал?! — прохрипел я, с трудом приоткрыв полуослепший глаз и с ненавистью уставившись на этого урода.
— Пока — ничего. Твои подружки просто крепко спят. Вернее, они погружены в стазис. И будут находиться там ровно столько, сколько я позволю. Хотя это довольно странно, не находишь? Я много лет искал таких, как они, столько усилий потратил, почти исчерпав отведенные на это сроки. Но вот приходишь ты, и они сами спешат тебя найти. Это странно, как мне кажется. Ты ведь не один из нас. Хотя, может, это звериное чутье, доставшееся тебе от нурра? А может, это они что-то почувствовали и поэтому нашли тебя сами? Впрочем, это уже не имеет значения.
Наконец, ублюдок сделал все что хотел и, убрав ментальные когти, отступил на шаг.
Я, пошатнувшись от резко накатившей слабости, чуть не грохнулся на пол. Но доставлять ему удовольствие видеть меня стоящим на коленях, я не собирался. Да и выбравшийся на свободу Изя, уперевшись носом в пол, помог. Поддержал.
Правда, на Орли это не произвело ни малейшего впечатления.
— Хочешь еще о чем-нибудь спросить? — с едва уловимой иронией поинтересовался он, когда я все-таки нашел в себе силы выпрямиться. — Может, узнать мое настоящее имя? Или выяснить, зачем ты здесь и что вообще происходит?
— На твое имя мне насрать, — снова сплюнул я ему под ноги. — Да и твои мотивы меня уже не интересует.
— Тогда, наверное, ты хочешь узнать, кто я?
— Я знаю, кто ты!
Орли тихо-тихо рассмеялся.
А потом поднял голову и посмотрел на меня прямо. Своими настоящими… лишенными белков, угольно-черными нечеловеческими глазами, в самой глубине которых то и дело вспыхивали и мгновенно гасли далекие-предалекие звезды.
***
— Быть может, тебя это удивит, но быть сборщиком душ — не самое приятное занятие, — сказал Орли, когда отсмеялся. — Все в твоей жизни расписано. Все ясно и понятно. Перед тобой стоит цель, тебе даны средства для ее достижения. И по сути все, что тебя составляет — это рутина, один бесконечно длящийся долг, который годами… столетиями… не меняется. А вместе с ним не меняешься и ты. Кстати, ты уже понял, как становятся собирателями? Молодец. Вижу, что да. Но следует добавить, что нас всегда стараются брать из числа тех, кто родился, вырос и умер строго в своем мире. Так, чтобы сродство этого самого мира и отлетевшей души было максимально полным. Бывают, конечно, и исключения, которые находятся в ведении уже даже не наблюдателя, а контролера. Но в моем случае все было достаточно просто. Я какое-то время жил на Ирнелле. Потом умер. И уже после смерти удостоился встречи с наблюдателем.
— То есть наблюдатель — не твое второе имя? — процедил я, не отрывая взгляда от сборщика.
Орли снова рассмеялся.
— Мне до этого уровня еще расти и расти. Я стал обычным сборщиком и, смею надеяться, неплохо справлялся со своими обязанностями. Пока в один прекрасный день мне на глаза не попалась настолько чистая и светлая душа, что даже сквозь телесную оболочку я смог увидеть ее сияние. Ты, к слову, в курсе, что, пока вы живы и здоровы, мы не различаем вас ни по полу, ни по возрасту, ни по качеству душ?
Я угрюмо промолчал.
— Для нас вы — безликая серая масса. Призраки. Ходячие мертвецы, которые пока еще не знают о своей ущербности. Мы смотрим на вас с изнанки, — криво улыбнулся собиратель. — И до поры до времени все вы сливаетесь в одно мутное пятно. До тех пор, пока кто-то не достигнет конца отпущенного природой срока и не привлечет своим светом или же тьмой наше внимание.
— Значит, вы и светлые души почти не видите? — все-таки пересилив себя, просипел я.
— Нет. Увидеть такую душу можно, только если она окажется на пороге смерти. Или в тот миг, когда ее обладатель находится в неуравновешенном состоянии, а свет его души выходит за пределы тела так далеко, что это приковывает взгляд. Майена оказалась именно такой, — хмыкнул Орли, снова заставив меня скрежетнуть зубами. — И Наоми, которую я встретил, когда интересовался твоей судьбой в магистрате, тоже некстати разволновалась. Шоттол, правда, не смог мне помочь. Его воспоминания хранили лишь обрывки нужных мне сведений, а вот Наоми приятно удивила. Поэтому я временно переключился на нее и сделал все, чтобы леди быстро и без подозрений исчезла из города.
 
Я скривился.
— Что ты ей пообещал?
— Работу. Очень хорошую и высокооплачиваемую работу в другой стране. Она, правда, засомневалась. Хотела спросить у тебя совета. Но на ее несчастье ты оказался слишком занят, чтобы обсудить этот животрепещущий вопрос.
Черт. Ну знал же я, что надо перезвонить! Ну что мне стоило сделать это немного раньше?! Хотя… что бы это изменило? Она бы все равно уехала, и я бы даже не узнал куда и зачем.
— Правильно, — кивнул Орли, и сейчас не стесняясь читать мои мысли. В отсутствии Ули и дарующего мне защиту барьера это было несложно сделать. — Предложение показалось ей действительно заманчивым, поэтому леди в итоге все-таки собралась, со всеми попрощалась и… оказалась здесь.
— С Майеной ты поступил так же?
— С ней было проще: она мне верила. Поэтому, когда я предложил взять небольшой отпуск, чтобы провести его вдвоем, вдали от столицы, она тут же нашла себе подмену и полетела на крыльях счастья в свое последнее путешествие.
Я на мгновение прикрыл глаза. Но сожалеть о чем-либо было поздно. Я не знал… и никто не знал. А единственное, что меня сейчас успокаивало, это то, что девушек еще можно попытаться спасти.
— Не обольщайся: живыми они пробудут недолго, — заверил меня собиратель. — Хотя в каком-то смысле они больше никогда не умрут. Ох, совсем забыл…
Он вдруг хлопнул себя по лбу и, подойдя, быстро обыскал сначала беспамятную Тару, а потом и меня. Тагоры его не заинтересовали. На мои кольца и прочие вещи в карманах он едва взглянул. Монету, выпавшую из руки Тары, с брезгливым фырканьем откинул сапогом, заставив ее со звоном покатиться по холодной плитке. А вот на мой источник взглянул почти с любовью.
— Наконец-то, — прямо-таки мурлыкнул он, бережно погладив большим пальцем неровную поверхность монеты Олерона Аввима. — Не зря я дал тебе время побегать по подземельям. Не зря терпел, давая возможность еще немного подрасти. У старика Ноя ее было бы не выпросить, пришлось бы действовать грубо, а ты сам мне ее принес. И это — вторая причина, по которой мы еще разговариваем. Правда, времени на разговоры почти не осталось. Но я, так и быть, не буду тебя усыплять, чтобы ты мог увидеть все своими глазами.
Увидеть что?!
Орли вдруг отвернулся и, отойдя к мерцающему в сумраке кубу, как-то по-особенному повел плечом, после чего за его спиной один за другим распахнулось три таких же странных портала, как те, которыми мне уже доводилось пользоваться.
— Здесь царят совсем другие законы, — вскользь обронил собиратель, по-видимому, уловив мой молчаливый вопрос. — Нет времени, нет барьера и нет магии, за исключением той, которую порождает вот эта поганая штука.
Он с отвращением покосился на куб, но тут же отвлекся, чтобы встретить появившихся из портала гостей.
— Ойн [5], дорогой, ты что-то припозднился на этот раз, — завораживающе томным голосом произнесла ослепительно красивая, правда, уже немолодая леди в роскошном платье, едва выпорхнув из портала. — Я устала ждать! У меня морщинки появились! Как тебе не стыдно заставлять леди томиться в неопределенности? Я устала бесконечно омолаживаться за чужой счет, поэтому… ой!
Ее бесстрастный, никак не вяжущийся с внешним кокетством, взгляд неосторожно зацепил меня и тут же стал острым, как бритва.
 
— Какой у тебя, оказывается, здесь интересный мальчик, — растягивая слова, произнесла она, а я с отвращением почувствовал, что в мой разум снова вторгается что-то чужеродное. — И ты не усыпил его? Хм. Забавно. Молодой, сильный, с такими возможностями… действительно, прекрасное тело. Надеюсь, ты приготовил его для меня?
Она, обернувшись, по-глупому похлопала ресничками, однако Орли лишь сокрушенно покачал головой.