Убежать от себя (СИ)

В настоящий момент она проходила интернатуру в больнице, поэтому часто была то на сменах, то уставшая. Кроме того она жила со своим парнем, вернее мужчиной — врачом из той же самой больницы.
— Звева-а, — протянула она и бросилась ко мне обниматься. — О! Какая челка, тебе ужасно идет.
У Нины были темные волосы в мелкую кудряшку. Они были предметом ее гордости. Она, подобно многим с таким же типом волос, не закатывала глаза от комплиментов, давая понять, что ее ужасно тяготит уход и их внешний вид. Наоборот, расцветала и действительно считала, что ей ужасно повезло.
— Нина, как дела? — спросила я, когда мы уселись на высокие стулья у бара. — Какие новости?
— Я, кажется, определилась со специализацией. Нейрохирургия! — торжественно объявила она.
— Вот это да! — мое восхищение было искренним. Только Нина не вызывала у меня чувство зависти. — Если у меня случится инсульт, ты спасешь меня?
— Глупая, — засмеялась подруга. — Ты как? Кстати об инсульте… Томмазо не выклевал тебе мозг, что сегодня мы встречаемся только девочками?
— Я его бросила, — ответиля я, не испытывая по этому поводу никаких угрызений совести.
— Да ну! — воодушевилась Нина. — Поздравляю! Ты, надеюсь, сама-то довольна?
Я рассказала Нине, что решение далось мне не легко, и пришла я к нему не сразу. Только после разрыва я смогла осознать, насколько грамотно Томмазо загонял меня в ловушку, лишая воли хотеть вырваться на свободу. Во мне день за днем искусно культивировалось чувство вины и собственной несостоятельности, что я на какое-то время подумала, что это на самом деле правда. А потом я прозрела и ликвидировала его из своей жизни.
— Знаешь, — начала Нина, когда я закончила изливать душу, — мне кажется, наши ровесники — совсем еще дети. С ними разве что хорошо ездить на плаж или ходить на дискотеку: шумно и весело. А отношения с ними — это как будто внезапно стать приемной матерью подростка: у него такие перепады настроения и невообразимые закидоны, что тебе кажется, как будто до этого ты вообще никогда с парнями не общалась. То ли дело мужчины к сорока. Они уже понабивали себе шишек, многие были женаты или сожительствовали. И даже если ничего не вышло, все же многие смогли извлечь кое-какие уроки и начали даже применять знания на практике.
Нина прервалась только чтобы отпить из бокала свой солнечный аперол спритц, а затем продолжила:
— Вот я сейчас живу с Роберто. Ему сорок два. Это, конечно, намного больше, чем мне. В некотором роде мы принадлежим к разным поколениям. Хотя это и не совсем верно. Но когда я родилась, он к тому моменту уже переспал с девчонкой. Он был женат, детей нет, но он многое знает о совместной жизни. Он — прекрасный любовник. А сверстники все еще продолжают оттачивать на тебе свое мастерство.
— Это точно, — буркнула я, вспоминая старания своего бывшего.
За время наших отношений, он сумел подарить мне пару оргазмов, но не превосходящих по силе удовольствия массаж головы от Риккардо.
— В общем, я тебе советую найти кого-то постарше, — подытожила Нина, — если тебя, конечно, привлекают взрослые мужчины в принципе. Знаешь, бывает, что кому-то они кажутся отталкивающими…
— Мой отец старше матери на семнадцать лет, — задумчиво протянула я, допивая до дна свой просекко.
— Не стоит держать в голове этот пример, — усмехнулась подруга. — Мои родители ровесники, и это все равно не сработало. Понятно, Звева, что надо вкладываться в отношения. Но лучше изначально понять, стоит ли вообще тратить силы.
— Томмазо этого не стоил…
— Роберто стоит…
Я была очень рада за Нину. Ее трезвый взгляд на жизнь всегда привлекал меня. Она, хотя и видела, как распался брак ее родителей, все же веру в любовь не потеряла. Более того, всячески пропагандировала ее мне.
— Я бы предложила познакомить тебя с кем-нибудь из друзей Роберто, но я уверена, ты справишься сама, верно?
— О, да! — ответила я. — Тем более сейчас я нашла, чем заняться, и мне хотелось бы полностью сконцентрироваться на этом.
И я рассказала подруге о своей новой идее с курсами. Нина поддержала меня.
 
— Ты знаешь, — добавила она, — нас учат работе с пациентами. Очень важно найти правильный подход к ним для успешного лечения. Иногда приходится перестраивать себя, чтобы расположить их к себе. Так что НЛП однозначно не сделает тебе хуже.
Я слушала ее и благодарила судьбу за такую подругу. И я сказала ей об этом. По случаю было решено выпить по второму бокалу.
— Вот черт, вырвалось у меня, едва перед нами поставили два коктейля. — К нам идет Томмазо. Ты только не уходи, я недолго.
— Не переживай. Это наш вечер!
Томмазо заметил меня, только когда подошел почти вплотную. Я внутренне приготовилась к обвинениям и объяснениям, но он вполне себе нейтрально поздоровался и представил мне свою спутницу. Мы вчетвером перекинулись парой слов, пока они ждали свою выпивку, и я уже совсем было расслабилась, как уходя, Томмазо приблизился ко мне близко-близко и почти в самое ухо проговорил:
— Надеюсь твой мозгоправ выбьет из тебя всю дурь и ты, наконец, станешь нормальной.
По изменившемуся выражению лица Нины я поняла, что она тоже услышала сказанное мне.
— Ты бы тоже не затягивал с психиатром, — громко ответила она ему.
Я взяла Нину за руку, давая понять, что не стоило опускаться до уровня этого придурка. Однако после случившегося нам не захотелось оставаться в одном заведении с Томмазо, и мы, оставив на стойке свои полные бокалы, вышли на улицу. Было пасмурно и сыро для прогулки. Дул тот пронизывающий ветер, когда понимаешь, что завтра уже можно надеть пуховик.
Нина не позволила мне сесть за руль, и мы на минуту задумались, куда бы пойти: в кино или ко мне. Хотелось поболтать, но и сидеть в четырех стенах тоже не прельщало. И в конечном итоге нам удалось найти компромисс: так как еще только заканчивался час аперитивов и начиналось время ужина, то мы решили перекусить, а затем отправились в кинотеатр.
С Ниной время всегда пролетало незаметно. И мне было немного грустно от того, что мы не знали, когда у нее опять выдастся свободный вечер или утро. Утешало то, что мы никогда не теряли связь: сообщения, звонки, даже ссылки на понравившуюся песню — все это создавало ощущение беспрерывного общения.
А в понедельник утром начался мой интенсивный курс НЛП. Я честно не хотела прерывать свои утренние пробежки, но в Риме лило так, что нельзя было добежать до машины, не вымокнув до нитки, но и надо было непременно ожидать, что в городе начнется хаос. Так бывало каждый раз из-за дождя ветра или редкого снега. Кольцевая и главные артерии Великого города были заблокированы машинами. Все об этом знали, но упорно не желали пересаживаться на автобусы, так как расписание они никогда не соблюдали, а мокнуть на остановке, где даже укрыться негде, никто не хотел.
Передо мной тоже стояла практически невыполнимая миссия: добраться до отеля в центре, где должен был проходить курс, и при этом не промокнуть. Если ехать на метро, то я вымокну еще до того, как войду в поезд. Если ехать на машине, то никто не сможет мне гарантировать, что я найду место для парковки достаточно близко, чтобы остаться сухой. Кроме того была большая вероятность попасть в пробку.
Проверив по навигатору мои возможности и временные затраты, я выбрала машину. По крайней мере, я спустилась в подвальный гараж и все еще не намочила обуви.
Естественно я застряла, и вместо обычных пятнадцати минут добиралась сорок пять, половину из которых искала парковку. И то мне несказанно повезло. Место оказалось прямо напротив входа в отель. Причем впереди меня был черный внедорожник. Водитель, видимо, тоже заметил место, но слишком поздно. Он поморгал мне задними фарами, намекая, чтобы я сдала назад и уступила место ему. Но я, во-первых, не собиралась этого делать, а во-вторых, сзади машина стояла настолько близко, что между нами совсем не оставалось места. Как раз в тот момент дождь стих, и я вышла из машины, даже не достав зонт.