Одаренный: кадет (СИ)

Крупье заменил карту.
Другие тоже сбросили еще по карте. Я не стал.
Вновь прошли на круг, на этот раз разыграв «трефовую» мелочь. Взяли по две карты. Скинули, прошли другой круг.
Соперники мои курили, потягивали выпивку, и эмоций у каждого было минимум. Вот уж действительно битва с боссами, на максимальном уровне сложности.
— Две ведьмы! — торжество произнес Индир Бахор после очередной раздачи. — Скидываем карты!
— Ну зачем тебе это? — проворчал Боров. — Мог бы и придержать.
— А зачем они мне? Нет уж, полная замена.
Пришлось скидывать все карты — таковы были правила. А значит, все наборы нужно было набирать сначала. К тому же усложнялся счет — нужно было удержать не только новые комбинации, но и старые. А хмель от выпитой текилы и виски в клубе еще не до конца выветрились из головы.
Раздали карты.
На этот раз комбинация была вполне хорошей — два валета, десятка, дама и туз. Есть с чем поработать. Теперь только понять бы, что есть у других.
И вновь Боров приподнял верхнюю губу. У него средняя карта, это точно.
Я глянул на Ворона. Сложно сказать, что у него, эмоций очень мало, но вот мизинец все время укладывается на рубашку карт, будто не может найти удобное место. Кажется, у него тоже не очень все хорошо.
Браун был невозмутим.
Я дернулся, нахмурился, пытаясь блефовать, а заодно и глянуть на реакцию Брауна. Обычно у игроков есть такая привычка — на каждую эмоцию своего противника невольно давать ответную. Порой очень маленькую, едва заметную. Но все же и с этим можно работать.
Однако Эрнст Браун не повел и бровью.
А вот ноздри Индюка дернулись. Ага, вот я тебя и раскусил, сволочь. Волнуешься, значит, тоже сидишь с дерьмом на руках. А значит... у меня хорошая карта против неизвестности Брауна.
Нервы мои были натянуты как струны. Играть ва-банк? А что я теряю?
Сейчас нужно было подумать как поступить. Намеренно проиграть, поддаться? И что тогда? Пожалеют? Вряд ли. Тогда играть до конца. Хотя бы так макнуть в грязь этого урода. Показать ему, что его дуболомы с пистолетами не страшны мне и не сломили мой дух.
Держи, чудило на букву «м», трефового «валета». Индюк зафыркал и нехотя скинул тоже валета. Ага, последнее отдал, как от сердца оторвал.
Дантес скинул короля.
Браун отдал туза.
Ворон и Боров отдали по две десятки.
— Я пас, — выдохнул Индюк, бросая карты.
Дантес подкинул туза.
Браун пожертвовал парой — восьмеркой и девяткой «пики».
— Черт! — не смог сдержаться Ворон и скинул карты. — Проиграл. Пас.
— Я тоже, — вздохну Боров.
Все перевели взгляд на меня.
— Что скажешь? — произнес Браун.
— Играю — ответил я, высчитывая карты.
«Восьмерка! — промелькнуло вдруг в голове. — У него должен остаться восьмерка!»
Я не был в этом уверен точно, но счет сложился именно таким. И если я правильно все рассчитал, то сейчас я его...
Я бы никогда не прочитал Брауна, слишком он уж был закрыт. Но помог Пистон. Тот придурок, возомнивший себя настоящим игроком, потому что иногда присутствовал на играх взрослых дядь, он и сейчас гордо расправив спину, стоял позади Эрнста Брауна. И видел его карты. Да, мельком. Да, издалека. Но видел. И успел отреагировать.
Друзья-идиоты хуже врагов. Сомневаюсь, конечно, что Пистон был тут хоть кому-нибудь другом, больше прислугой или «шестеркой», но свою роль выполнил как нужно. И как на ладони выложил весь его расклад. А с учетом внутреннего своего счета я уже не сомневался, что все будет сыграно отлично.
— Уверен? — спросил Эрнст.
— Уверен.
— Тогда вскрываемся?
Браун скинул валета и... восьмерку!
Все обратили взоры на меня.
— Теперь твоя очередь, — напомнил Браун.
Я положил первую карту — пиковую «семерку».
Кривая ухмылка потянулась на лице Брауна.
Рано радуешься.
— Ведьма! Пиковая! — словно выстрел прозвучали мои слова в полной тишине, и я кинул на стол пиковую «даму».
Воцарилась тишина. Даже охрана, особо не следившая за игрой, обратила свои взоры на стол. Было видно, что никто еще не обыграл Брауна. А тут какой-то мальчишка с улицы...
 
Все замерли и походили на статуи. Потом Боров громко икнул и оцепенение прошло. Индир Бахор дрожащими руками вытащил сигарету из пачки, закурил. Ворон залпом опрокинул стакан с водкой.
— Поздравляю, — произнес Браун, тоже отойдя от первого шока.
В его голосе не слышалось и намека на радость, сплошной лед.
— Ты выиграл. Выигрыш весь твой, забирай. Неплохо сыграл. Но что это за игра? Так, какие-то детские забавы. Что это за ставки такие — по монете? Настоящие мужчины делают и ставки соответствующие. Верно я говорю, Дантес?
— Верно, Эрнест, — кивнул тот, вытирая платком взмокший лоб.
Браун достал пистолет из-за пояса, положил его на стол.
— Давай увеличим ставки? — с прищуром произнес Браун, глядя на меня. — Сыграем по-взрослому.
Я глянул на пистолет. Вот теперь и кульминации вечера наступила.
— Сыграем по-взрослому, — поддержал его Дантес.
Я же ничего не мог сказать — язык словно присох к небу, а взгляд неотрывно смотрел в отверстие ствола пистолета. Оно было черным — точно таким же, как и моя дальнейшая судьба.
  
Глава 11. Игра (II)
 
— И что это значит? — спросил я, переведя взгляд на Брауна. — Сыграть по-взрослому?
Я готов был самоотверженно броситься прямо на него, схватить за горло и придушить. Да, стрельба в спину лишила бы меня жизни, но выбраться из этой заварушки иначе уже вряд ли бы у меня получилось. А так унесу с собой на тот свет хотя бы одного гада.
— По-взрослому — это значит, делая крупные ставки, — ответил Браун.
И улыбнулся.
Эта улыбка мне не понравилась.
— Отказаться, как я понимаю, у меня нет возможности? — спросил я, оглядывая сидящий.
Браун вновь улыбнулся.
— Странная игра получается, — продолжил я. — Это тоже по-взрослому? Когда насильно сажают за стол, тыча стволами в спину?
— Такая уж взрослая жизнь, — пожал плечами Эрнст.
И зычно рассмеялся.
— У меня нет денег играть сейчас с вами, — холодно произнес я. 
— А кто сказал, что можно играть только на деньги? — тут же ответил Браун, став в миг серьезным. 
Я вопросительно глянул на него.
— У тебя есть то, что вполне пойдет за ставку на игру. К примеру, завод «БлагоДать».
Теперь все встало на свои места. Я мельком глянул на Дантеса — тот нервно кусал губу. Понятно к чему устроили все это представление. Проигранная ставка вполне может считаться веской причиной вернуть «БлагоДать» его прошлому хозяину. И Дантес видимо каким-то способом уговорил Брауна помочь ему — наверняка пообещал долю в фирме.
— Ну, что скажешь? — спросил Браун, вновь взявшись за пистолет и разглядывая так, будто видел в первый раз.
— А что же вы будете ставить?
Этот вопрос явно напряг присутствовавших. 
— Или вы только на словах можете про по-взрослому говорить?
Дантес оскалился, сжал кулаки. Браун глянул на него с упреком, тот затих.
— Хотите отобрать у меня «БлагоДать» — так сделайте это. Только учтите, что таким образом вы нарушите уголовный кодекс, уважаемые аристократы. Вряд ли вам это охота. Да и владеть ворованным вы не сможете долго — ни одна сделка по такому правовладению не будет считаться легитимной. Так что давайте, господа, покажите какие вы все взрослые. Или напрудили от страха?
Мои слова явно внесли в компанию элемент раздражения. Ворон и Боров заерзали на местах, Индюк засунул в рот новую сигарету, забыв вытащить старую. 
— Хорошо, — наконец произнес Браун. — У нас есть что поставить.
— И что же?
— Ставлю завод свой, мукомольный. 
Сидевший рядом Ворон удивленно зыркнул на Эрнста, но ничего не сказал. 
— Вот моя ставка, — сказал тот. Потом повернулся к остальным. — Ну, а вы что молчите?
— Ставлю закладную на имущество, — с жаром воскликнул Дантес.