Ужасный Шторм (ЛП)

– Из того, что я помню о твоей заднице, так это то, что она всегда была милой, я проверю это позже и дам тебе знать, что об этом думаю.
– Так ты ещё не проверил, когда мы спускались по лестнице?
Я не могу поверить, что сказала это!
Это он, он вероятно, заставляет проявиться мою флиртующую и озорную сторону.
Он усмехается мне этой сексуальной улыбкой. Мои щёки нагреваются и тоже самое делают остальные части моего тела.
– Так мы поделимся или нет? – спрашиваю я, смотря в меню.
– Поделимся.
Почему я всегда чувствую, словно есть подтекст во всём, что он говорит? Но он известный бабник, так что флирт, вероятно, часть его генетического состава в настоящее время.
– И так, у нас экзотический выбор из "Пицца Пеш", "Классика Хат" или "Сделай сам", – говорю я, когда пробегаюсь взглядом по меню.
– Я думал мы будем нашу старую любимую…
– О Боже, – я смотрю на него и смеюсь, – "Блазин… "
– "…Инферно", – заканчивает он.
– Я не слышала об этой пицце столько лет! – я всё ещё смеюсь.
– Я тоже. Так нам её заказывать?
– Определённо, – я вся свечусь.
Я закрываю своё меню и тогда осознаю, что он совсем не открывал своё.
Джейк подаёт знак официанту, который слонялся возле двери последние несколько минут, и заказывает наши пиццы.
– Хорошо, что здесь сегодня тихо, – я говорю, повторяя мои предыдущие мысли, – Нет фанатов, чтобы тебя изводить.
Он улыбается.
– Я заплатил за эту тишину.
– А?
– Я откупил это место на вечер.
– Ты купил "Пиццу Хат"?
– Не саму "Пиццу Хат", Тру, – он усмехается, – Только эту, арендовал на вечер.
– Почему?
– Так нам никто не помешает.
– Ох.
Я не могу поверить, что он снял всю "Пиццу Хат", чтобы мы могли поужинать, потому что это, когда–то давно, было нашим местом. Я знаю, что он с легкостью может себе это позволить, но всё же, это смахивает на сумасшествие.
– Куда Стюарт поставил машину? – я спрашиваю просто потому, что думаю об этом и о том, почему он ждал снаружи, чтобы забрать её.
– Он просто вернулся в отель. Он привезёт её, когда она нам понадобится.
– А парни из охраны?
– Он будут наверху на лестнице.
– О.
– Эй, ты помнишь те браслеты дружбы, которые ты сделала из набора, купленного твоей мамой на одно Рождество? – спрашивает он, ставя пиво.
Я думаю, что заставило его вспомнить об этом.
– О, Боги, я точно была глупой, – я закрываю своё лицо руками, мои щёки горят.
– Я думаю, они были милыми. У тебя ещё есть твой? – спрашивает он.
Да. Но если я скажу ему, что у меня ещё остался мой, потому что это было одной из тех вещей, которые напоминают мне о нём и с которой я никогда не смогла бы расстаться, может это прозвучит глупо, но на самом деле, так и есть.
– У меня всё ещё есть мой, – говорит он, как будто читая мои мысли.
– Да? – теперь я удивлена.
– Да.
– Где он?
– В Лос–Анджелесе у меня дома, так у тебя ещё есть твой?
– Да, – мой голос становится тише.
– Где он?
– Здесь, в Великобритании, в моей маленькой квартирке.
Он смеётся.
– Ты должна мне показать его позже, – выражение его лица вдруг становится серьёзным.
Он хочет зайти в мою квартиру? Моё сердце начинает делать акробатические движения по всей комнате.
– Хорошо, – я нервно кашляю, моё лицо продолжает пылать.
– Как мама и папа? – спрашивает он.
– Отлично, – улыбаюсь я, – Они живут в Манчестере, в том же доме.
– Ты смеёшься? – усмехается он.
Я отрицательно качаю головой.
– И теперь мой папа преподаёт музыку для беспризорных детей.
– Он всегда был хорошим человеком. Он работает на организацию, которая занимается благотворительностью?
– Да.
– Как она называется?
– Зачем тебе?
– Затем, что я хочу пожертвовать немного денег для неё. Если бы не твой отец, я бы никогда не взял в руки гитару, не говоря уже о том, чтобы научиться играть на ней, и я бы никогда не был бы там, где я сейчас. Я обязан многим твоему отцу.
Я наполняюсь гордостью к своему отцу. Он лучший.
 
– Она называется "Тюнеры для молодёжи".
– Круто, – говорит он, – Я согласую это завтра.
– Мой отец начнёт выяснять, кто это сделал, когда я скажу ему об этом.
– Тебе не нужно говорить от кого было пожертвование.
Я изгибаю свою бровь в замешательстве.
– Я не хочу заставлять его думать, что веду себя как выпендривающийся ублюдок.
– Он не будет так думать, он и в правду гордиться тобой.
Он смотрит удивлённо. – Да?
Я киваю. – Он следит за твоей карьерой, как и я. Наверное, даже больше, ты же знаешь, у него особое отношение к музыке.
– Бьюсь об заклад, что он не гордится наркотиками… и женщинами.
Уголки его губ опускаются. У меня возникает желание протянуть руку и погладить их пальцами, но я этого не делаю, вместо этого я протягиваю руку и накрываю своей ладонью его. Я вижу, как его глаза исследуют её, а затем поднимаются к моим.
– Он беспокоился о тебе, как и я. Но он действительно горд за всё, чего ты достиг. И честно говоря, я думаю, он был весьма впечатлён всеми моделями и актрисами, с которыми тебя фотографировали, – я смеюсь, стараясь звучать беззаботно, но мои собственные слова меня жалят.
Убирая свою руку, я беру пиво.
– Бьюсь об заклад, что твоя мама гордится тобой.
Он пожимает плечами. Глядя вниз на пиво, он начинает сдирать с него этикетку.
– Она гордится… конечно, просто она беспокоится, ты знаешь.
– Я знаю, но она твоя мама и этого следовало ожидать.
Я знаю, что Сьюзи чувствовала, что подводила Джейка все эти годы. Она должна была выгнать его отца из их жизней. Тогда то, что случилось с Джейком¸ могло бы не произойти. Я слышала, как однажды Сьюзи разговаривала с моей мамой. Однако, я не рассказала Джейку.
Он снова пожимает плечами, и у меня возникает ощущение, что здесь нечто большее, но я не настаиваю, а затем появился официант с нашими пиццами.
После этого мы разговариваем так, как будто никогда не расставались друг с другом. Мы говорим о школе и детстве. Он рассказывает мне о группе и его Лейбле, который он подписал с группой. Я делюсь с ним о времени, когда была в университете и жила с Симоной, также о работе музыкального журналиста. Но в основном мы говорим о музыке, как обычно. О недавних и старых событиях. И о музыке Джейка. Я никогда не говорила ни с кем о музыке так, как я говорю сейчас с Джейком. Ни за всё время учебы в университете и даже не тогда, когда работала в журнале. Именно об этом мы привыкли говорить, с настоящей страстью. И для меня Джейк был и останется музыкой, это то, что связывает нас, и теперь плотина снова открылась и всё выливается из меня к Джейку.
Об одной вещи я не говорю с Джейком – это Уилл. И он не спрашивает.
Также я заметила, что он не упоминает Джонни. Должно быть, раны ещё свежие, чтобы говорить об этом. Ещё я замечаю, что он выпил только одно пиво за вечер. Я рада, так как он за рулём. Мне нравится, что он ответственен. Потому что Джейк, которого я видела в новостях, не был ответственным, не смотря на его успех. Но чем больше времени я с ним провожу, тем больше чувствую, что существует два Джейка.
Один, который видел мир и второй, которого я вижу здесь и сейчас. Тот, которого я когда–то знала.
Я продолжаю медленно попивать своё пиво. Забавно, потому что ранее я думала, что это мне понадобится, чтобы прожить эту ночь. Но нет.
Это одна из самых лучших ночей, которая у меня была в течение долгого времени.
Мы говорим часами и когда заканчиваем, Джейк звонит Стюарту, чтобы сообщить, что ему нужна машина, затем он оплачивает счёт.
– Позволь мне заплатить мою часть, – настаиваю я, когда мы идем к выходу.
Он смеётся.
– Нет, Тру. Просто называй это одним из двенадцати подарков на день рождение.