Размышления русского боксера в токийской академии Тамагава 5 (СИ)
— Рехнулась?! — неподдельно удивилась в ответ пиар-менеджер. — Не пью же!
Секретарша мгновенно выбросила левую руку вбок и ущипнула её за ягодицу.
— Ш-ц-ц-ц…! — отпрыгивая в сторону, зашипела Коюме.
Но от сквернословия удержалась.
— Я вообще не к тебе пришла! — бросила она эмоционально практически подруге.
Не самой близкой, но и последнего онсена тоже не проигнорируешь.
— Это как раз видно, невооружённым глазом, — саркастически заметила Кога. — Но ты же не думаешь, что я отморожусь, когда ты перед носом моего мужа своими сиськами восьмёрки выписываешь? По траектории…
Ватару, поперхнувшись чем-то темным из средних размеров стакана, молниеносно схватил со стола полотенце (прилагалось к ведерку для льда). Прижав плотно комок ткани к своему лицу, он невнятно захрюкал и затрясся всем корпусом.
— Да какие там восьмёрки, — машинально отмахнулась Вака, поворачиваясь к одному из своих боссов.
— Асинхронные? — как ни в чём ни бывало, спокойно предположила младшая жена финансиста, не отрываясь от процесса кулинарии.
Её муж, покраснев до прединсультного состояния, на каком-то этапе перестал соблюдать приличия и контролировать ситуацию. Потому без затей заржал.
Полотенце, которым он прикрывал рот, улетело куда-то под стол; а содержимое рта Ватару, словно из пульверизатора, щедро оросило и саму Мивако, и продукты перед ней.
— Ебать… — вылетело у не сдержавшейся, теперь уже бывшей, сотрудницы финансового департамента. — Отец семейства, ну ты даёшь…
Вака, и на этот раз среагировавшая с похвальной быстротой, невероятным пируэтом, практически уйдя в спираль на носовом платке, исхитрилась уклониться и от этой подачи.
За тремя столами из четырёх, стоявших пососедству, раздались жидкие аплодисменты.
— Иностранцы, — смущённо пояснил старший Асада, стараясь сместить фокус общего внимания. — Американцы, видимо! Вот и хлопают…
— А я как раз хотела спросить: вы к нам за стол пересядете? Или будете тут что-то готовить? И хотели видеть здесь кого-то из нас? — явно думая о чем-то ином, уточнила менеджер.
— Хотела готовить за этим столом. До последнего момента. — Хмуро проворчала Мивако, расставив руки в стороны и растерянно глядя на свою одежду. — Бл…, муж, ты тогда хотя бы только водой уж плевался! В смысле, одним пивом. А не чем-то плохо прожёванным!
— Вишней сушеной заедал! — потупился смущённо финансист, торопливо хватая двумя пальцами что-то маленькое и тёмно-красное с платья супруги.
Последняя, покачав головой, вслед за соседними столами тоже хлопнула два раза в ладоши:
— Вот и поужинали…
— Эй, не буксуй! — возмутилась Вака шёпотом. — Тут есть где пятна смыть! Сядешь потом за наш стол, защита всё равно ведь работает! Кто тебя там увидит против света? Иди в умывальник, а я тебе сейчас от Масы его пиджак принесу. Как раз и проскользнешь в нем до стола…
— Кажется, судьба сама за нас решила, — подвел краткий итог обсуждениям глава семьи, поднимаясь со стула. — Получается, по-любому за тот стол идти. Рассчитайте меня, пожалуйста! — он помахал в воздухе ближайшему официанту. — Вака, проводи меня через защиту?! А то охрана без вас не пускала!
— За тем и пришла, — деликатно скруглила острые углы женщина, привлекающая сейчас внимания внешним видом не меньше, чем Рейко.
— Какая у тебя фигура выразительная! — вполголоса зашипел Ватару после того, как его супруга направилась в сторону туалета.
Казалось, он хотел добавить что-то ещё.
Коюме, шагающая с ним рядом, скептически ухмыльнулась в сторону:
— Асада-сан, спасибо за высокую оценку. На вы же и сами всё понимаете, не так ли?
Финансист молча вздохнул, поднимаясь на помост и приобнимая уже сына за плечи:
— К тебе как к премьер-министру! На приём записываться надо! Так уж не пускают.
— О, батя! — кажется, Маса где-то искренне обрадовался. — А что за шнапс ты пил за своим столом?
— Тёмный портер, — отец удивился. — А что?
— Да просто любопытно, — моментально замялся отпрыск.
От внимания присутствующих не укрылся тот момент, когда красноволосая с размаху заехала своему парню ладонью между лопаток. Мгновенно пряча руку под столом и воровато оглядываясь по сторонам.
— Мне Сёгун звонил. — Начал старший Асада без предисловий, обращаясь к сыну и занимая свободное место по правую руку от него.
— Ты поэтому здесь? — быстро сориентировался светловолосый. — Слушай, а ничего, что столько народу сейчас за столом?
— Чей-то язык обгоняет его же мозги с постоянством, заслуживающим лучшего применения, — ни к кому не обращаясь, вздохнула Цубаса. — Рейко, господин Асада, знакомьтесь… Остальные вроде бы уже между собой и так знакомы. В той или иной степени, к-хм.
— Здесь нет незнающих об инциденте, либо откровенно чужих, — пояснил отец сыну. — Всё равно случившееся напрямую касается тебя, твоей спутницы, — он церемонно поклонился актрисе, сидящей напротив. — Цубаса от тебя вообще ни на шаг, да и знает она о тебе как бы не больше всего мира, вместе взятого. От кого ты что собрался скрывать?
— Логично, — Маса непроизвольно погладил себя по животу и поморщился.
— А Мивако и Вака — вообще мои сотрудницы. Так что…
* * *Там же, через некоторое время.
— Батя, не сочти за наезд. Я искренне рад тебя видеть. — Маса говорил негромко, но у некоторых присутствующих женщин возникало ощущение забиваемых в доску гвоздей. — Еще больше стрёмно, что тебе среди ночи из-за меня нестись пришлось. Но тут такое дело…
— Говори.
— Ща. Думаю, как тебя не обидеть…
— Уже поздно об этом думать, — спокойно заметил отец. Затем повторил. — Говори.
— У меня возникает ощущение, что в нашей очаровательной компании сейчас четыре центра принятия решений, вместо одного. Ты считаешь, это правильно в такой обстановке?
— Ну, один — я. Второй — ты, с этой твоей самостоятельностью последнее время. — Принялся считать пальцы финансист. — С другой стороны, ситуация такая, что одной головы, возможно, и мало… А ещё двое кто?
— Вака, — Маса кивнул на бывшую спортсменку.
— Она — мой сотрудник!
— Это не отменяет у неё собственной головы на плечах, — как-то по-взрослому мудро вздохнул подросток. — Она не исполнитель. Разработчик. Вака, подтверди ему сама?
— Да, и нет, — нехотя кивнула менеджер. — Если без деталей, то в рамках стоящей задачи склонна согласиться: многие моменты вижу по-своему. Действовать буду тоже по-своему.
— А четвертый кто?
— Собирательное. Во-первых, у Рейко абсолютно не подотчётные нам свои интересы. Во-вторых, Мивако тебе может мозг время от времени высасывать через трубочку — это же влияет? В-третьих, Цубаса, хотя и не лезет в стратегию, на тактических отрезках может мне так череп вынести, что курс на север плавно перейдет в курс на юг…
— И что в итоге? — с каждым словом сына Асада-старший мрачнел всё больше и больше.
— Я категорически против нашего коллективного футбола в этой ситуации, — словно через силу продолжил подросток. — Где аппелируют к коллективу, это всегда стадо. Где призывают гордиться групповым, всегда есть ущемление… Как буду справляться я один, без помех с вашей стороны, я представляю! А вот куда может приехать автомобиль, у которого четыре независимых руля, это ещё очень большой вопрос.
— Ты согласен, что основная наша задача — победить на выборах? — напряженно спросил Ватару. — И что с точки зрения легитимных перспектив всей организации, другого пути сейчас просто нет?
— Так я и не против поработать на эту задачу, — пожал плечами светловолосый. — Более того. Я даже полностью согласовал свою позицию и план мероприятий с твоим личным пиар-менеджером!
— Кстати, Вака! — финансист, спохватившись, повернулся к бывшей спортсменке. — Мне крайне не нравится и твоя безапелляционность! Уже молчу о спорных моментах, с которыми я не согласен.
— А мне не нужно ваше одобрение, — чуть напрягшись, ответила специалист по пиару. — По крайней мере, в той части, которая касается путей. Путей решения задачи. Я знаю, что делаю! Не забывайте, вы — не единственный мой босс! И от интересов организации я себя не отделяю!