Время для жизни 2 (СИ)

— Ну а чого? Чи плохо це? Степа и сам ба куплял, чего йому надо…, - а сам, морда хохляцкая, косил, косил в сторону кинжала.
И в этом каптер и помог Косову! Ильичев со злостью посмотрел на хохла:
— Ты это… чужого не замай, понял?!
— А чего я? Я — ничего! — пожал плечами каптер.
— Копейка, говоришь? Ты, Иван, потом точно не пожалеешь? Такой кинжал… дарить? — посмотрел Степан на Косова.
— Гони монету, дядя! — усмехнулся Косов и с облегчением принял пятак от Ильичева.
Уже вечером они вдвоем зашли в каморку к Захарову попить чайку перед отбоем. И здесь Ильичев похвастался подарком перед старшиной.
— Ишь ты! И тот нож у него хороший, а этот так и вообще…, - разглядывал старшина кинжал, — А ты где его взял, если не секрет?
— Да где взял… Уже перед самым отъездом в Красно-Сибирске мне один знакомец предложил купить — и тот нож, и этот. Может сам и делает? Он, как я слышал, хорошо с железом работает! — «швыркая» чай, отговорился Косов.
Старшина «хекнул», коротко взглянул на Ивана, и взяв очки со стола, надел их. Внимательно еще раз осмотрел кинжал. Довольно быстро — рукоять и ножны, а вот сам клинок — долго вертел перед глазами, поворачивал на свет, чего-то хмыкал.
— Я что скажу… тот твой нож — он скорее всего и есть новодел. Хороший нож, ничего не скажу — мастер делал. А вот этот… этот явно из другого кинжала переделан. Покороче кавказского…, - старшина еще раз повертел клинок в руках, — Но… как бы не из кавказского и сделан! И вот эти… значочки у рукояти… еле видные. Очень уж они на «кубачинские» походят. Давно такие не видел… могу ошибаться. Но! Похоже… видно, что кинжал когда-то был сломал у самой рукояти, а потом хороший умелец его вот так восстановил. Покороче будет, понятно… но… похож!
А седьмого января, они, основательно так затарившись в магазинах города, веселые в предвкушении предстоящего отдыха и прочего… шли в гости к Глаше.
— Глашка там… ну, в общем, баньку там… стол уже готовит. Катька ей в том помогает! — объяснял Ильичев и так уже понятное Косову.
Готовка в доме подходила к логическому завершению. Пахло всякими «вкусностями», отчего у Косова сразу же заполнился слюной рот. Правда и натоплено на кухне было — впору до трусов раздеваться. А что делать? Газовых-то плит еще и в помине нет, вот и приходится хозяйкам готовить все на печной плите.
Когда они со Степаном зашли в дом, от стола с визгом отскочила Катя и бросилась в комнату. Как оказалось — женщина, по причине вышеуказанной жары, готовила в трусах и лифчике, и надетом поверх белья переднике. Косов успел заметить смачную попу подруги, и даже попытался шлепнуть ее вдогон, но — не вышло! Скорость была очень уж высока.
Степан заржал:
— Чего это она?
Глаша, тоже в переднике, но — надетом поверх халата, засмеялась:
— Да все стонет, что жарко уж сильно у меня! Вот… чуть не телешом тут крутилась!
Иван, постаравшись как можно быстрее скинуть с себя шинель и ботинки, проследовал тоже в комнату, но застал Катерину, уже спешно натягивающую на себя платье. Воспользовавшись тем, что подруга запуталась в вороте и рукавах, обнял ее и начал жадно наглаживать по еще неприкрытым ягодицам.
— Вань! Ты сдурел, что ли? — смеялась она, — Что как взбесился-то? Помоги лучше рукава вдеть, да ворот платья пошире расстегни!
— Соскучился — спасу нет! И ты мне так больше нравишься, когда полураздета! — крепко прижимая ее к себе, прошептал Косов.
— Я может тоже… соскучилась. Но держу же себя в руках! Ну погоди ты… Будет же еще все! Что ты так… без удержу! — тоже шепотом, перемежаемым смешками.
— Говорю же… хочу — не могу! — продолжал тискать ее Косов.
— Как это… хочешь или не можешь? — продолжала смеяться женщина, — Ну все, все! А то еще Степан сюда зайдет, а я вот такая здесь стою!
Как оказалось, практически все уже было готово!
— Кать! Мы про баню-то и забыли! — забеспокоилась Глаша, — Там прогорело все, поди! Простыла баня-то!
— Ничё! Сейчас пойдем, посмотрим, подкинем! — деловито переодевался в какие-то гражданские вещи Степан.
 
А через некоторое время, заглянув снова в дом, уведомил:
— Так… баньку я подкинул! Горячей воды там хватает, я пойду за холодной пару раз еще на колонку сбегаю!
— Кать! Тогда давай стол, что ли, накрывать! Пока так только… закуски поставим, а горячее я с плиты пока снимать не буду!
Женщины засуетились, накрывая стол. А Косов, оставшись не у дел, сел на диван, и принялся «бренкать» на гитаре. Не забывая, впрочем, поглаживать и потискивать то и дело проходящую мимо него к столу Катю. Она сама, улучив момент, наклонилась к нему и горячо поцеловав, прошептала:
— Сама хочу… аж внизу живота все горячо! Потерпи немного, хорошо? Ой… я ж тут Глашке рассказала, как ты меня в прошлый раз… провожал! — засмеялась весело.
— И чего Глаша? — придерживая ее за попу спросил Иван.
— Да хохотала она! Вы, говорит, совсем уже сбрендили… на улице вот так-то… миловаться!
— Да? А ты?
— А я… а мне — очень понравилось тогда. И сейчас… как вспоминаю, так тепло и хорошо становится! — немного засмущавшись, ответила Катя.
— Ка-а-а-ть! Ну ты где там?! Тут же еще полно всего носить! Или ты там подолом к Ваньке зацепилась! — позвала подругу из кухни Глаша.
— Ой, и правда! Ну все — отпусти меня! — оттолкнула его, притворно возмутившись, Катерина.
Когда Ильичев, натаскав воды в баню, вернулся, у женщин практически был полностью накрыт стол.
— Ну все, военные! Топайте в баньку, только — не задерживайтесь! А то знаю я вас — сейчас как затеете париться — полтора часа — коту под хвост! — скомандовала Глаша.
Но у Косова были — другие планы.
— Погоди, хозяйка! Я вот чего не понимаю… А чего это я со Степаном в баню пойду? У меня здесь есть кому спинку потереть! И куда как приятнее будет! Ну сама посуди — вот пойдем мы со Степой сейчас в баню, париться затеем — сама сказала. А это же… небыстро! Да еще и пару заходов сделаем. А вы тут будете сидеть за накрытым столом, да сердиться, что нас так долго нету. Материть еще начнете, а мы там — икать будем! Так что… у меня другое предложение — давай мы сейчас с Катюшкой в баньку сбегаем. А потом и вы со Степой. Так мне кажется и приятнее будет. Разве нет?
Глаша захохотала:
— Да где там — быстрее-то? Вы ж как уйдете сейчас… так и не дозовешься вас будет!
Катюша, не противилась предложению Ивана, только зарумянилась щечками.
На помощь Косову пришел друг Степан:
— Не… ну а чё? Правильное предложение! И помоются… и охотку собьют! — и заржал, конь стоялый! — Да и мы с тобой Глафира… найдем уж чем заняться!
Хозяйка махнула рукой, улыбаясь:
— Охальники! Только об одном и мысли-то. Ну… тогда идите уж! Кать! Вон в моей комнате переоденься, там в шкафу и халат возьмешь. Ну — ты знаешь где!
Зардевшаяся Катя скрылась в спальне, а потом туда же проследовала и Глаша. И чего-то они там шушукались, хихикали…
* * *
— Ты это… тоже тут времени зря не теряй, новорожденный! — «подъелдыкнул» Косов Степана.
Глаша, услышав слова Ивана, снова засмеялась:
— Ой, не могу! Новорожденный! Ты, Ваня, и правда… недолго там, ага! А то еще… заездишь Катюшку-то! Это сколько же вы не виделись — недели три, а то, как бы и не месяц!
И снова захохотала.
Катя, выходя в халате из спальни, вроде как сердито одернула подругу:
— Их охальниками называешь, а сама-то! Заездишь?! Скажешь тоже!
Но это только еще больше развеселило Глашу:
— А и правда! Еще кто кого заездит-то! Ой, держись, Ванюшка! Живым бы тебе из бани выбраться!
Похоже, что Глаша неплохо знала подругу, потому как, лишь только они зашли в баню, Катя обняла его и горячо расцеловала.
— Ты чего, Катюша? — немного слукавил Косов, потому как его «ты чего» явно и недвусмысленно показывал, как он рад женщине.
— Чего, чего… а то ты не понимаешь?! Соскучилась — страсть как! — женщина мало того, что немало не смущалась тому, что его руки вовсю путешествуют по ее телу, включая самые интимные места, так и сама крепко ручкой — «а ну как сбежит?!» — ухватилась за самое дорогое.