Время для жизни 2 (СИ)

— Совсем уже, что ли? Или я тебе не доказал уже… несколько раз, что мне женщины нравятся? — возмутился Косов.
— Ну так… а что ж тогда?
— Да мне… ну — по-разному с женщинами нравится, по-разному! Ну что ты снова начала-то? Вроде бы уже все нормально было! — развел руками Иван.
— Нормально было… Тебя лишний раз не предупредишь, так… Опять что ни попадя предлагать начнешь! — фыркнула женщина, но уже чувствовалось, что — более спокойно.
— Катюш! Ну что ты… в самом деле? Разве тебе вот недавно — плохо было? — Иван подошел к ней и принялся целовать-наглаживать, а потом и помогать ей снимать сорочку.
Судя по двум «подходам», сделанным в бане… женщине было — очень неплохо!
«А что так… кобениться… так это у них дело такое… нужно лишний раз показать, что — «Себя блюдем!».
ПолОк только вот… был сделан высоковато! Или — потолок низковат! Усевшаяся на него сверху Катя, до конца выпрямиться не могла.
— Вань! Мы с тобой мыться-то будем… Или только — блуд тешить? — простонала после второго «подхода» женщина, лежа на его груди.
— Катюш! Ну кто ж нас в шею-то гонит? — тоже пытался восстановить дыхание Косов, — да и опять же… рано из бани придем… людям можем помешать!
Женщина тихо засмеялась:
— Я вот не пойму… это только у вас, у курсантов… столько сил? К бабам тянет — удержу нет? Вроде… другие мужики как-то… поспокойнее будут!
Так и подмывало спросить — а много ли у нее было мужиков, что она вот так утверждает. Но Иван отдавал себе отчет, что вопрос этот — лишний, не хороший и ненужный сейчас вопрос!
— Тут же как… Катюша… Другим мужикам может и чаще общаться с женщинами доводится. А у нас… урвал свое — пользуйся, пока есть возможность. А то… когда в следующий раз такое получится?
— Да… вот! А когда в следующий раз… получится? — она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— А вот тут я ничего конкретного тебе сказать не смогу! Может через пару недель… а может и через месяц! Это же… не только от меня зависит!
— Да? Ну тогда… давай еще разок… а потом все же мыться будем! — предложила женщина.
— Кать! Встань на четвереньки, а? — несмело попросил Косов.
— Нет! Еще чего вздумал?! Я же сказала! — возмутилась она.
— Да я не буду ничего такого делать! Правда! Вот — честно-честно! Просто… я же видел, что и тебе тогда нравилось, и мне… очень нравилось на тебя смотреть… когда ты… на четвереньках…
— Вот! А ты, дурак, взял — и все испортил! — ткнула она его в грудь пальцем.
— Ну — правда! Больше не буду! — он постарался дело убедить ее в своей честности.
Ей — понравилось! Ему — тоже…
— О-о-о-х-х… хорошо-то как… — простонала Катерина, лежа на полке. Косов, лежащий на ней сверху, был полностью с ней солидарен!
Начали — как договаривались… с «догги-стайл»… потом, когда женщина… «приплыла», он уговорил ее лечь на животик на полок, подсадив ее туда.
«Какой кайф лежать вот так… на такой широкой и упруго-мягкой попе!».
— Вань… ну все… надо попариться, помыться… да выходить уже! — негромко сказала Катюшка.
— Думаешь… они уже все… там? — кивнул куда-то неопределенно в сторону Косов.
Женщина засмеялась:
— Ну-у-у… не знаю! Но что же нам… жить тут оставаться?
— Ладно… ты, давай, полежи еще… отдохни, погрейся! Я сейчас пару полешек подкину, а то камни, пожалуй, уже остыли — пара не будет!
Он и пропарить ее смог — чуть не до потери сознания! Перемежал веники с массажем!
— Ой! Чего-то меня… пошатывает! — засмеялась негромко Катя, когда они вышли из бани — дай я на тебя обопрусь…
— Давай, обними меня! Да вообще… постоим чуток, отдышимся! — и Косов, обняв женщину, стал ее целовать. Уже не страстно, а спокойно… Просто ласково!
— Ну — мы думали, вы там не померли ли? И нет их, и нет! И нет, и нет! Я уж Степе говорю — сходи, крикни! Боязно же — ну а вдруг угорели? А этот… жеребец ржет да говорит, что… мешать, дескать, не хочу! — так встретила их сидевшая за столом на кухне Глаша.
— Ой, подруга… Налей пивка — пить хочу… не сказать даже как! — Катя приникла к стакану, — Ох! Хорошо-то как! А что долго… так этот… упарить может и до смерти! Не удивлюсь!
 
Потом они малость передохнули, и женщины опять завозились на кухне, собирая обед. А посидели опять славно! И выпили-то — чуть, закусили, но — хорошо было, покойно! Даже можно сказать — уже камерно! Ну да… товарищи курсанты получили… сладенького полной мерой. Товарищи женщины — тоже были удоволены, сидели благостные, веселые…
Косов даже гитару в руки взял:
— Черноглазая казачка подковала мне коня.
Серебром с меня спросила, труд не дорого ценя!
Как зовут тебя, молодка?
А молодка говорит — имя ты мое услышишь из-под топота копыт!
Катюшка залилась румянцем удовольствия.
— … Маша? Зина? Даша? Нина?
Все как будто — не она!
«Ка-тя! Ка-тя! Катерина!» — высекают мне подковы скакуна.
После обеда, в выходной день, как водиться в приличных семьях, хозяева удалились в спальню, дабы подремать, да «чтобы жирок завязался!».
Они тоже с Катюшкой прилегли на знакомый уже диван.
— Подремлем, да? А то ж… всю ночь мне спать не давал! — шёпотом спросила женщина.
Но по лукавой улыбке, Косов понимал, что дремота откладывается… по крайней мере!
— Ну что ты… совсем взбесился? День деньской же! Стыдоба же! — неактивно отпихивалась она от него. И шёпот такой вроде бы горячий, возмущенный… только еще больше распалял…
— А ты давай… на бочок вот так… ложись… и мы тихонько так… тихонько!
«Ага! Подремлем! А сама и на бок легла, и юбку сама на пояс потянула! Правда — одеялом укрыла обоих… с головой! А дышит-то как!».
Но подремать все же они немного успели… с полчасика, может — час, не больше! Потом — сборы ужина, ужин — уже совсем спокойный, чуть не семейный. Только вот женщины немного загрустили — когда еще гостей ждать?
Здесь отрывок заканчивается… Можно выдохнуть и уже спокойно читать дальше! Спасибо за терпение!
*** *** ***
Вышли курсанты из дома подруги Ильичева уже в потемках. Ну да — ноябрь, день все короче! Хотя, если разобраться — можно было и еще посидеть, но… есть — уже не хотелось, пить — уже не стоит, чтобы не влететь в училище дежурному командиру. А о том, что у некоторых командиров это вроде спорта — поймай «курка», возвращающегося из «увала» с «душком», их предупредили более опытные второкурсники. Да, в общем-то, понятно, и даже — привычно, по прежней учебе Елизарова. По принципу — «Сделал гадость — на сердце радость!». Всякие люди есть в «непобедимой и легендарной», и в училище — тоже всякие командиры имеются.
Чего еще «не»? «Не» есть, «не» пить, «не»… Ну… тут тоже есть такое — «не»! Пройдет пара-тройка дней и об этом уже будет вспоминаться по-другому: «чего дурень еще пару раз… к-х-м…». А уж через неделю — точно эти мысли появятся и будут доминировать. Но пока — чувство пресыщение есть. Ну… может — НАсыщения, а не ПРЕсыщения. Но — есть такое! А потому — ну а чё сидеть-то? Пошли в училище, посмотрим — чего там, что произошло, или — не произошло…
В общем, вышли…
«Ух ты! Мы вышли из бухты!».
Настроение — если и не высший класс, то — где-то совсем-совсем рядом! И сам Косов чувствовал, как дурацкая улыбка вроде бы без причин постоянно вылазит на морде, да и по приятелю Степе все видно — выхватил сержант «дзен»!
— Ну ты как, Ваня?! Как впечатление? Не жалеешь? Как тебе Катюха-матюха? — со смачным ржанием поинтересовался «дзен»-сержант.
— Спрашиваешь! Все — чики-пуки! Я… даже не знаю, как сказать… Я, Степа, и тебе, и Глашке — вельми благодарен! Катрин сия… не без тараканов в голове, конечно, но… по большому счету — очень и очень! Ага! И не хрен тут ржать, как конь стоялый! Сам-то… тоже… Ты вот знаешь, что, товарищ сержант? Ты начинай с денежного довольствия копейки откладывать, ага!