Отзвуки сердца (ЛП)

Он, конечно, был прав, но все равно ничего не понял.
— Я все это знаю, — начал я. — Странно, потому что бывшая девушка, которая бросила твою жалкую задницу, все еще здесь.
Мэй и Хейс одновременно выругались.
— Что? — спросил Энджел, не обращая внимания на вспышку их гнева. — Кто-то должен был это сказать, поскольку вы оба, парни, танцуете вокруг этой темы. Он не стеклянный, перестаньте относиться к нему будто он вот-вот разобьется. Он трезв и чист по собственному выбору. Упоминание о бывшей не заставит его броситься на иглу.
Эйнджел Рейес не был первоначально членом группы «Blood Oath». Он присоединился к нам через девять месяцев после нашего переезда в Лос-Анджелес. Однажды мы услышали его игру в каком-то баре. Он был мексиканцем, переехал в Штаты, когда ему было семь лет, переезжал из штата в штат, а в десять лет поселился в Лос-Анджелесе с мамой и младшей сестрой. Как и мы все, не был привязан к одному инструменту. Хорошо играл на барабанах, альте и клавишных. Но именно на барабанах показывал настоящий мастер-класс.
Эйнджелу было свойственно называть вещи своими именами, это становилось причиной многих ссор, но он был чертовски хорошим барабанщиком и знал это. Прекрасный человек и такой же брат для меня, как Мэй и Хейс, он просто был слишком честен, иногда во вред себе. Когда тема разговора коснулась Фрэнки, я не стал его поддерживать.
— Не лезь в это дело, Ринго.
— Умоляю. Я лучше, по сравнению с ним.
— Неважно. — Я закатил глаза. — Держи свои комментарии при себе или я надеру тебе задницу.
Эйнджел фыркнул, не испытывая особого беспокойства.
— Это проблема? — спросил Мэй. — Я имею ввиду столкновение с Фрэнки, пока мы здесь? Может, нам не стоило возвращаться. Тебе не следует находиться в триггерной ситуации. Если переживаешь, возможно, еще слишком рано. Тебя выпустили из реабилитационного центра всего три месяца назад, а трезв ты шесть.
Я ненавидел, черт побери, просто ненавидел, что моя зависимость так повлияла на мысли Мэя. Они с Хейсом никогда не принимали наркотики. Эйнджел любил покурить травку. Парни пили алкоголь, но для них это не было такой проблемой, как для меня. Они пили для развлечения, я же пил, чтобы отключиться. Сначала пил, заглушая боль, которую чувствовал, а потом выпивка стала необходимостью, чтобы продолжать жить. Я не знаю, когда мое употребление стало зависимостью… Все произошло слишком быстро.
— Я уже говорил, что сказал мой психотерапевт. — Толкнул своей ногой Мэя. — У людей могут уйти годы, что бы достичь того прогресса, которого добился я. Мне хочется быть здоровым и иметь ясный ум, я трезвенник для себя. Фрэнки… она для меня не триггер.
— Откуда ты знаешь? — настаивал Мэй. — Ты начал пить и принимать наркотики, чтобы забыть все, что с ней связано. А что если встреча с ней все разрушит?
— Я не могу убежать от нее, Мэй. Если так, то я буду бежать вечно.
— Думаю, что для нее это будет хуже, чем для него, потому что она знает, что она с ним сделала, — прокомментировал Хейс. — Он знал ее всю жизнь, они несколько лет встречались, а затем, когда настал наш звёздный час, она его бросила. Именно тогда, когда в его жизни происходили серьёзные перемены. Фрэнки мне всегда нравилась, но то, как она поступила с ним — жестоко. Если кто-то и должен быть напуган, так это она, а не Риск.
— Это несправедливо, парень. Она узнала, что ее мама больна, на той же неделе, когда нам предложили заключить контракт на запись, — ответил Мэй, встав на защиту Фрэнки. Он всегда так делал. — Она сделала то, что считала лучшим и для себя, и для своего мужчины. Она не жестокий человек, и ты, бл*дь, это знаешь, Хейс.
Поднеся руки к лицу, я застонал и произнес:
— Хватит, — произнес, опуская их на колени. — Слушайте, прошло девять лет. Почти целое десятилетие я не видел ее и не разговаривал с ней. Уже давно минуло то время, когда нам было интересно находиться в обществе друг друга. У нее своя жизнь, у меня своя. Все в порядке. Я могу справиться с возвращением домой.
Никто ничего не сказал, что меня немного разозлило. Я хотел, чтобы кто-нибудь согласился со мной, но все промолчали. Откинув голову на подголовник, я сказал себе, что это был пустой разговор. Прошли годы с тех пор, как мы с Фрэнки что-то значили друг для друга. Если честно, у меня голова шла кругом от мыслей о ней, из-за того, как много она значила для меня в какой-то момент. Возвращение в Саутволд действительно оказалось чем-то вроде спускового крючка, потому что я мог думать только о ней, пока мы въезжали в город.
 
Невольно я провалился в чертову аллею воспоминаний о ней .
Бож!. Я уже сломал себе голову. Черт. Нужно прекращать.
— Я и забыл, что Саутволд такой маленький.
Выглянув из окна минивэна, Мэй вдруг сказал:
— Ничего не поменялось. Все то же самое. Как такое может быть?
— Потому что это Саутволд, — ответил я. — Единственное, что меняется — лица.
Мэй и Хейс с интересом разглядывали места, где выросли. У меня не было такого же энтузиазма. Энджел, сидя справа от меня, смотрел в телефон, вероятно, переписываясь с девушкой, которая держала его за член последний месяц. Мои глаза были закрыты, пока минивэн полностью не остановился, а Мэй внезапно не разразился смехом и не выпрыгнул из машины. Хейс с Эйнджелом последовали за ним. Подняв ширму, обеспечивающую конфиденциальность, я взглянул на водителя, который забирал нас из аэропорта.
— Спасибо, парень.
Он кивнул, затем вышел из минивэна и помог нам выгрузить наши вещи из багажника. В знак благодарности, я дал ему пятьдесят фунтов, он просто взял их, еще раз кивнул, сел в свой минивэн с тонированными стеклами и уехал. Я повернулся и уставился на двухэтажный дом, на который смотрели остальные.
— Это… — сказал Эйнджел. — Эта деревня — место, где ты вырос?
— Я купил этот дом, когда мои родители продавали его, чтобы переехать во Францию. — Рассмеялся Мэй. — Разве это не здорово?
— Ох*енно, брат.
Я усмехнулся, Хейс рассмеялся, а Мэй просиял так, как будто ему было все равно.
— Может быть, он выглядит не очень, но, дружище, этот маленький домик хранит для меня только счастливые воспоминания. Здесь родилась «Blood Oath»… Сечешь?
Эйнджел протянул руку и сжал плечо Мэя.
— Знаю, брат, я просто дразню тебя.
— Дом моей семьи не нуждается в поддразнивании. — Мэй сделал паузу, ухмыляясь. — А с другой стороны твоя миссис… Шучу!
Мэй практически отпрыгнула от Эйнджела и как трус спрятался за меня, что заставило Хейза засмеяться сильнее. Я наблюдал за Эйнджелом со знающей ухмылкой.
— Ему всегда удается взъерошить тебе перья, упоминанием о твоей новой девушке. Почему?
Черные как ночь глаза Эйнджела переместились на меня и слегка сузились.
— Нужна еще причина, кроме той, что она моя девушка?
Я пожал плечами и произнес:
— Нет. У тебя были десятки подружек и ты никогда не выходил из себя из-за шуток Мэя. Приятель, я уверен, что последняя блондинка, с которой ты встречался, трахалась с Мэем после того, как ты выкинул ее из автобуса в Вегасе.
Эйнджел закатил глаза.
— Она хотела его с самого начала. Я просто достаточно хороший друг, чтобы не развлекать кисок, которые хотят сидеть на члене моего друга, а не на моем.
Мэй высунул голову из-за моей спины.
— Я трахал блондинку в Вегасе? Почему я не помню?
— Бриттани с большими сиськами, — сказали мы с Эйнджелом одновременно.
— О. — Глаза друга заблестели. — Я вспомнил ее.
Эйнджел покачал головой.
— Зои недоступна для шуток любого рода. Особенно для намеков, Мэй.
— Почему ты выделяешь меня? — Мэй запротестовал. — Я не единственный участник этой группы.
— Нет, — согласился я. — Но ты самая большая шлюшка в группе. Секс и женщины никогда не выходят у тебя из головы.
Актон минуту подумал, потом вышел из-за моей спины, выставив ладони вперед.
— Справедливо, — сказал он. — Я больше не буду говорить о твоих подружках.