Отзвуки сердца (ЛП)

— Ты прям жаждешь этого, да? — Я нахмурился. — Тебе не терпится просто пойти и рассказать это дерьмо людям.
— Какое дерьмо?
— Рассказать, что надо мной издеваются!
— Я этого не говорила. — Она приподняла бровь. — Я сказала, что собираюсь рассказать мистеру Джонсу, что, по моему мнению, с тобой происходит. Ты произнёс слово «издевательство», не я.
Она сбивала с толку.
— Стоп. Остановись. — Я нахмурился. — Мы оба знаем что ты имела ввиду.
— Хорошо, ответь мне. Над тобой издеваются?
У меня защемило сердце от того, насколько прямолинейным был её вопрос.
— Я… Я… Ничего такого! — лгу я. — Это жутко с твоей стороны, думать, что ты знаешь меня, когда ты, блин, не знаешь. Я думал, ты крутая, но ты сумасшедшая девчонка, которая…
— Ты меня не обижаешь. — Она прервала меня, сложив руки на плоской груди. — Ты нападаешь, потому что напуган и расстроен, я понимаю это.
— В чем проблема? — огрызнулся я. — Почему ты ведёшь себя как взрослая? Тебе же не больше тринадцати!
— Вообще-то мне двенадцать, на следующей неделе будет тринадцать. Но неужели только из-за этого, я должна игнорировать то, что находится прямо передо мной? — заявила она. — Не могу просто притворяться, что не вижу, как тебе больно, Риск.
— Почему нет? — крикнул ей. — Почему, черт возьми, нет? Никто другой не видит, что они со мной делают. Почему ты видишь? Почему тебя это вообще волнует?
— Потому что я не бессердечная, придурок. Вот почему!
Поверить не мог, что она назвала меня придурком, не верил, что это вообще происходит со мной. Задыхаясь от волнения, я попятился назад и вдруг понял, что сейчас подтвердил её подозрения. В голове пронеслось, как она все рассказывает мистеру Джонсу, потом приезжает полиция и забирает меня. Это и побудило меня сказать то, что я так долго хранил в себе.
— Пожалуйста, не говори, — взмолился я. — Они заберут меня, если ты это сделаешь. Я больше не смогу ходить здесь в школу, видеть Мэя и Хейса каждый день, даже тебя. Пожалуйста, Фрэнки. Не говори.
Её губы приоткрылись, и печаль за меня наполнила сияющие зелёные глаза Фрэнки.
— Но они причиняют тебе боль, Риск. Ты всегда такой побитый приходишь в школу. Меня убивает видеть тебя таким. Они твои приёмные родители и должны заботиться о тебе, а не причинять боль.
— Они не причиняют мне боль всё время, — заверил её. — Оуэн делает это только когда зол, Фрида просто кричит. Она даёт мне подзатыльник, когда выходит из себя. Ничего более.
— Риск. — Глаза Фрэнки наполнились слезами. — Одного шлепка достаточно, чтобы стало плохо.
— Пожалуйста, — взмолился я. — Не говори. Я не хочу уезжать из Саутволда. Умоляю.
Фрэнки не ответила.
— Через несколько лет мне исполнится восемнадцать, тогда я стану совершеннолетним и выйду из системы, — бессвязно бормотал я. — Мне нужно продержаться ещё несколько лет, а потом я уйду и никогда не оглянусь.
— Обещаешь?
— Обещаю, Фрэнки.
— И пообещай, что сделаешь всё, чтобы не злить своего приёмного отца.
— Обещаю.
— Вот и хорошо. — Она потёрла глаза. — Я никому не скажу. Ненавижу, что ты просишь меня об этом. По идее, я не должна тебя слушать, но не хочу причинять боль, поэтому никому ничего не скажу.
Я почувствовал такое облегчение, что из глаз потекли слёзы. Фрэнки удивила меня, когда встала на цыпочки и обняла меня. Она сжала так крепко, что у меня чуть не перехватило дыхание. Волна эмоций, которых я никогда раньше не испытывал, обрушилась на моё сердце. Сколько себя помню, я был обузой, нелюбимым, изгоем, а эта крошечная девчонка одним разговором и маленьким объятием заставила меня почувствовать себя нужным.
— Теперь мы друзья и это значит, что я позабочусь о тебе, хорошо? — пробормотала она мне в грудь. — Обещаю — позабочусь. Ты можешь приходить ко мне домой в любое время, когда захочешь убежать от них.
— О-окей.
— Обещай, что мы будем делать все вместе и заботиться друг о друге.
— Даю слово, Фрэнки.
Когда я обнял её в ответ, это показалось правильным. Будто обрёл того, кто любил меня таким, какой я есть и принимал всё, что с этим связано. У меня была уверенность, что мы станем хорошими друзьями. Потому что найти такого человека, как Фрэнки, который видел бы меня таким какой я есть и при этом хотел защитить — было редкостью. Она была редкостью. Думаю, что начал влюбляться в её в тот день. Она помогла меня почувствовать, что я не был сломленным, бездомным ребёнком, который не мог найти семью.
 
Когда был с ней, я был нужным и понимал, что она никогда не прогонит меня, как это делали все остальные.
Я просто знал это.
  
Глава 3
 
Риск
Наши дни…
Дом.
C тех пор, как девять лет назад уехал в Штаты за своей мечтой я много раз возвращался в Великобританию, изъездил её вдоль и поперёк. Но в первый раз, с момента отъезда, возвращаюсь в свой родной город. Саутволд — небольшой городок на побережье в округе Восточный Саффолк, в графстве Саффолк, Англия. Население города составляло около тысячи человек и только туризм поддерживал его на плаву. Туристы приезжали сюда за красивыми видами и пляжами, которые предлагал Саутволд. Единственной причиной, по которой люди оставались здесь на выходные были гостиницы, пансионы, поле для гольфа, кафе, рестораны и атмосфера рыночного городка. Половина домов в Саутволде использовались только летом или сдавались отдыхающим. Редко можно было увидеть одних и тех же людей дважды, если только они не были местными жителями.
Пока рос, я видел в Саутволде ту привлекательность, на которую многие его жители не обращали внимания.
Мне нравилось, как здесь было спокойно, тихо и живописно. Это место, где кто-то мог найти себя или, как в моем случае, потерять себя. Я покинул Саутволд сломленным человеком, хотя мне было всего восемнадцать. Потратил много времени, заставляя себя никогда не думать о своём прошлом, о ней, но возвращение домой сделало это тщетным. Куда бы я ни посмотрел, я видел её. Фрэнки Фултон, моя бывшая девушка, была для меня Сауволдом. Поэтому я любил этот город, но никогда в него не возвращался.
Говорят ты не оценишь то, что у тебя есть пока не потеряешь. А еще, что нужно потерять человека, что бы понять, как ты его любишь. Никогда не понимал этого. Я ведь всегда знал, что у меня есть любовь всей моей жизни — Фрэнки, и знал, что люблю её задолго до того, как потерял. Самое дерьмовое было то, что я знал все эти вещи и всё равно потерял её. У меня было девять долгих лет, чтобы подумать о том, почему мы расстались. Мне не казалось это правильным, но я смирился. Боль не стала меньше. Я знал, что был камнем для Фрэнки, но чего она не знала, так это того, что она была для меня целым валуном.
Она знала всё о моём прошлом. Абсолютно всё.
Мэй и Хейс были моими лучшими друзьями в течение многих лет, но даже они не знали, через что мне пришлось пройти. Фрэнки была другой. Мы начинали, как обычные одноклассники в школе, а потом, когда мне было двенадцать, я заметил, какая она красивая. Это было началом того, что она стала всем моим миром. Эта девчонка заботилась обо мне до того, как я стал принадлежать ей. Она подарила мне моё первое в жизни объятие. Прикрывала меня и не принимала отказов. Между нами установилась глубокая связь. Она всегда была рядом со мной, когда я ощущал себя в ловушке, одиноким в доме и мире, где был никому не нужен. Целовала каждый синяк, позволяла выплескивать на неё свои проблемы и сохранила секрет, когда попросил её об этом.
Она устроила мне за это ад, но всё равно сделала это.
Как только Фрэнки Фултон вошла в мою жизнь, я поделился с ней своим механизмом преодоления трудностей. Музыка. Объяснил ей, что чувствую, когда слушаю музыку, как могу попасть в новый мир и скрыться из своего, слушая песню. Каждый раз, когда я слушал риффы гитары, звучание пианино, ритм ударных и эмоции в голосе вокалиста, становился единым целым с ними. Музыка уносила меня от гнева, обид и страданий.