Отвергнутая невеста дракона. Хозяйка ведьминского сада
Крыльцо из трех ступенек. Деревянных, потрепанных временем, чуть перекосившихся. Вторая обычно скрипит, когда на нее наступаешь…
“Скрип!” – издает она знакомый звук, когда на нее… наступаю я!
“Я” одета в старую бабушкину одежду: белую рубаху и непонятного темного цвета сарафан. Темные каштановые волосы заплетены в косу и перевязаны лентой. Ох-ох! Я как со съемок какого-то фильма сбежала.
Но… Почему я вижу себя со стороны?
“Я” беру ведра, стоящие у крыльца, и уверенно иду к колодцу. Что за ерунда? Я этим колодцем не пользовалась с того момента, как мы провели водопровод в дом. Бабушке в последние годы было сложно носить ведра, родители не могли часто приезжать, а я училась. Потому было принято волевое решение и сделан водопровод.
Но я настойчиво достаю воду из колодца и переливаю в свои ведра.
Или не я? Что вообще происходит-то?
“Я” иду обратно и захожу в дом. Дверь хлопает, и я…
Просыпаюсь.
Надо мной – потемневшие от времени, грубо отесанные деревянные балки, в промежутках между которым местами виднеется черепица. На поперечных балках, как гирлянды, развешены букеты сухих трав.
Воздух прохладный, наполненный ароматом дерева, трав и совсем чуть-чуть – дыма.
Так вот, почему я не чувствовала запаха жасмина! Это был сон. А вот то, что со мной происходит – как раз моя нереальная реальность.
Пялюсь в потолок и не двигаюсь. Так… То есть если я сейчас тут, в теле местной Дарины. То, вероятно, она там? В моем теле?
В груди царапает неприятное чувство ревности: ну как так? Кто-то сейчас пользуется моим телом! Которое я мучительными диетами и регулярными занятиями в фитнес-клубе готовила к тому, чтобы влезть в свадебное платье.
Вот козел этот Владик! А я хороша! Как могла так долго не чувствовать на ушах лапшу?
Сказал, что договорился, все устроил. Нас поженят, и мы тут же улетим. Договорился великолепно!
Чувствую, как по щеке сбегает слеза. Я могу сколько угодно бодриться и ненавидеть его сейчас, но… сердцу все равно больно.
Некрасиво всхлипываю, вытираю основаниями ладоней глаза и встаю. Выцарапать бы ему глаза, да далековато. Хоть бы у Дарины был такой шанс!
Так… А тут, как я понимаю, тоже есть, кому хвост накрутить. Кто он там? Дракон? О, как раз хвостатый. И матушке его тоже карму бы устроить.
Но есть проблема: я не знаю, где я, и… я совершенно не помню, как этот князь выглядит. Пытаюсь заставить себя вспомнить то, что было во сне перед тем, как я оказалась тут. И ничего не помню, кроме несправедливости и обиды.
– Проснулась? – старушка отодвигает штору, за которой видна кухня, где мы вчера сидели, перед тем, как…
– Что вы со мной вчера сделали?!
Да, я знаю, это не особо культурно, особенно учитывая то, что проснулась я не в канаве какой, а на нормальной кровати. Даже на перине и с подушкой. Но вот так поить непонятно чем – тоже не лучшее гостеприимство!
– Спасибо лучше бы сказала, – ворчит старушка и кидает мне на кровать такую же, как у нее, серую рубаху и сарафан из грубой ткани. – Подлатала я тебя. А то бы и заснуть не смогла бы, и мучилась со своими болячками.
Я хмурюсь и смотрю на свои ладони: действительно, ни намека на ссадины, которые я получила вчера. И нога не болит. И колени целые!
– Спасибо, – произношу я.
Признавать, что не прав, тоже надо уметь.
Старушка скрывается за шторой, а я вылезаю из кровати. Ноги касаются вязанного из порванных на полосочки тряпок ковра, и это еще больше напоминает мне о бабушкином домике. Где теперь хозяйничает другая Дарина. Но… Учитывая, что она привыкла к деревенскому быту, мне не страшно за дом. Больше страшно за нее: как она освоится, справится ли с магазином, деньгами, коммуналкой, в конце концов.
И я, похоже, вчера ошиблась насчет одной комнаты в домике. Старушка уложила меня спать в отдельной спальне, с односпальной деревянной кроватью, сундуком и зеркалом в углу. Старым, темным, местами облупившимся.
Но это лучше, чем ничего: я хоть как-то могу увидеть свое отражение.
“Ну натуральная русская красавица”, – смеюсь про себя.
Нет, я никогда не жаловалась на свою внешность, и как могла, поддерживала то, что мне было дано природой, и то, чем теперь будет распоряжаться Дарина. Но, честно признаться, это тело нравится мне не меньше.
Длинные, светлыми волнами спадающие на плечи волосы спускаются ниже поясницы, фигурка тонкая, точеная, но не расхлябанная. Явно Дарина не была нежной барышней, да и ведра, судя по сну, привыкла носить сама.
А лицо – сама нежность и невинность. Особенно, эти широко и наивно распахнутые голубые глаза, через которые хоть всю душу рассмотреть можно.
И вот как ее можно было заподозрить в измене? У меня много вопросов к князю.
Одевшись и умывшись, беру из рук старушки чай. Уже без опаски. Почти.
По языку разливается приятное тепло с кислинкой.
– Пей-пей, это просто боярышник, – посмеивается она. – Так нужно было. Не каждый день в другом мире оказываешься. Начинаю убеждаться, что правильный выбор сделала: не плачешь, не истеришь, не бежишь никуда. Прекрасно. Пообвыкнешься.
Рассуждает об этом, как будто это такая рядовая вещь. А, между прочим, я все еще надеюсь списать все на галлюцинации в коме.
– Вы знаете, как меня зовут, а вот как вас – не говорили.
– Не нужно тебе имени моего пока знать, – не оборачиваясь, бухтит старушка. – Всему свое время.
– Ну хорошо… – пожимаю плечами. Все тайны да загадки. – А то, что я видела во сне… Вернее, та… Это…
– Так ты ж уже все поняла, чего лишний раз спрашивать-то? Ты какое-то время будешь видеть ее. Пока что связь сильна. Со временем пройдет.
Со временем. Хм. Я первый раз, похоже, начинаю задумываться о том, что все это не пройдет сегодня – завтра. Это по-настоящему. И это надолго…
– Закончила чаевничать? Идем работать, – бабка быстренько сворачивает мои внутренние метания. – Хотела в домик на грядки – получай.
Я следую за ней на улицу.
Солнце уже начало подниматься, поэтому небо светлое, чуть розоватое на востоке. В воздухе насыщенный утренний запах леса, древесины, ягод и влажной подстилки.
То, что мне ночью показалось лесом, на самом деле запущенный сад. Тут есть и дикие растения, и привычные мне окультуренные. Яблони рядом с кленами и березами. Под ними – смородина, боярышник, и тут же сирень и жасмин.
Все вразнобой, но вместе все растения составляют неразделимое единство.
– Начнем с прополки грядок, – говорит старушка и ведет меня в небольшой палисадник за домом, обнесенный деревянным плетеным забором. – Вот тебе корзина. Вот этих хулиганов нужно повытаскивать, собрать в корзину да отнести к речке. Справишься?
Я смотрю на грядку свеклы размером не больше чем два на два. Да ее полоть-то раз-два и все. Тем более что моей целью стали растения с густой зеленой ботвой, напоминающей петрушку, а их тут штук девять.
Сажусь на корточки, протягиваю руку, чтобы обхватить сорняк и выдернуть его. Но стоит мне коснуться зеленых листьев, как растение ракетой выскакивает из земли, перебегает подальше от меня и так же быстро втыкается в новое место.
Ох ты ж, сорнячки!
Глава 9
Вторая попытка заканчивается таким же провалом. Растения словно чувствуют, откуда настигает гроза в виде меня.
Бегающие сорняки… Если бы моя учительница по биологии увидела это, она бы точно в обморок шлепнулась, ведь у растений “нет нервной системы”! Ну и, соответственно, всяких там реакций.
Но я сейчас чёрт-те где, и, как я понимаю, здесь возможно почти все.
С удивлением осознаю, что после сна уже более спокойно отношусь к происходящему. Не то чтобы все кажется обыденным, но ощущения, что я схожу с ума, нет. Наверное, тоже бабкин отвар.
Я подтягиваю рукава повыше, встаю на колени и пробую еще несколько раз “поймать” сорняки. Бесполезно! Они такие чуткие и шустрые, что я едва успеваю коснуться.
На двадцатый, наверное, раз я уже успеваю изрядно утомиться от этих бесплодных попыток. Мне кажется, я бы даже не удивилась, если бы один из сорняков выскочил только для того, чтобы подразниться и показать язык.