Лепила. Книга третья (СИ)

— Кто меня звал и по какой надобности? — вежливость в этих краях воспринимают, как слабость, а слабым мне сейчас быть никак нельзя.
— Я звал, — ударил кулаком в грудь стоявший справа шаман. — Надо поговорить. Давай пройдем в мое жилище и там все обсудим.
— Что с женщинами? — спросил я, не двигаясь с места.
— Женщины никуда не денутся, — ответил старый пень.
— Отпусти их, и мы поговорим, — предложил я.
— Мы и так поговорим, — нагло ухмыльнулся шаман. — Если договоримся, уйдешь вместе с ними. Если не договоримся, они уйдут в Поля Вечной Охоты.
— Шаман, как там тебя звать, — я сплюнул на песок, — на дворе зима, как ты заметил, а они там без одежды. Если мы договоримся, но хоть одна из них заболеет, я лично из тебя кишки выну. Укройте их одеялами, хотя бы, придурки!
Шаман кивнул и отдал приказ ближайшему воину, тот куда-то сорвался и через полминуты вернулся с ворохом одеял, которыми укрыл привязанных к костру женщин.
— Теперь ты готов говорить? — спросил шаман и, дождавшись ответного кивка, направился куда-то вбок. Я пошел следом, остальная братия ненавязчиво взяла меня в коробочку, слева и справа шли воины, замыкал процессию второй шаман. Намек прозрачный: рыпнешься — зарежем.
Вигвам представлял собой коническую палатку диаметром чуть больше четырех шагов. Помещение было хорошо освещено масляными лампами, в самом центре был разведен очаг, вокруг на расстеленной на песке кошме были разбросаны подушки. Воины остались снаружи, оба шамана сели рядом с противоположной от меня стороны очага. Я тоже опустился на подушки, немного повозился, пристраивая меч так, чтобы он не мешал, потом снял пояс с ним и положил рядом. Пусть выглядит, как мирный жест, выхватить его из ножен дело недолгое. Усевшись поудобнее, я вопросительно посмотрел на старых камлателей.
— Нам нужны ваши громовые трубки, — с места в карьер взял шаман, который говорил раньше. — Дай их нам.
— Я правильно понимаю, что вот это вот всё, — я обвел рукой вокруг, — вы затеяли только для того, чтобы получить ружья? Ради этого вы напали на отряд из Опонги, убили воинов и захватили в плен женщин, а теперь угрожаете мне?
— Бледнолицему не понять того, что движет воинами прерий! — патетично заявил второй шаман.
— Да что тут понимать? — перебил я его. — Живете грабежами и набегами, а тут у Опонги ружья появились. И жить они стали сразу лучше, и безнаказанно напасть уже не выходит, вот вы и решили подсуетиться. Что, разве не так?
— Ты слишком все упрощаешь, бледнолицый, — сказал первый шаман, недовольно поджав губы. — Наше племя должно занять подобающее место!
— В переводе на человеческий язык это означает, что вы истребите несколько племен, к которым накопились претензии, да будете продолжать шакалить по прерии, — констатировал я. — Только у меня для вас плохие новости. Не выйдет ничего из вашей затеи. Даже если получите ружья, вам не позволят долго беспредельничать. Это земли Гравии, если кто не в курсе. Как только слухи о ваших безобразиях дойдут до короля, сюда отправят карательную экспедицию, и ваше племя просто и буднично вырежут. Просто потому, что беспредельщики никому не нужны под боком. Хотите все обустроить без ненужных жертв? Присоединяйтесь к Гравии, получите сразу и ружья, и нормальную медицину, и кучу всего другого.
Вытащив из нагрудного кармана бронежилета фляжку, я отхлебнул из нее воды и продолжил:
— Кстати, почему здесь от вашего племени только шаманы, но нет представителя вождя? Это что, личная инициатива на местах? Заодно готовите смену власти?
Шаманы дружно скривились, видимо я угадал. Пара старых пней решила поправить свое положение путем отжатия огнестрела. Возможно, там есть конкурирующие шаманы, которых очень нужно подвинуть. Впрочем, это не мои дела.
— Гордость истинных сынов прерий на позволит нам пойти под власть бледнолицых! — пафосно заявил второй шаман, глаз над рассеченной скулой у него задергался.
— Тогда вас просто истребят, — ответил я. — Если совсем зарветесь, то это сделают солдаты. Если не совсем, то более умные племена, что сразу сообразили про выгоды нового порядка. Причем, совершенно неважно, о чем мы втроем сейчас договоримся. Так просто случится, это так же верно, что солнце встает каждое утро.
 
Шаманы задумались и переглянулись. Я же решил чуть добавить:
— Предположим, вы получили от меня ружья, скажем, сотню штук, больше я не смогу дать, не от меня это зависит. Что вы с ними дальше делать будете? Ими ведь сначала пользоваться надо научиться, что ненамного проще, чем научиться стрелять из лука. Но допустим, что сотня ваших воинов научилась стрелять и даже попадать. Как вы будете строить тактику их применения? Сами ведь знаете, что каждое оружие применяется по-разному, где годится лук, там непригоден томагавк или копье, не говоря о ноже. У кого вы этому будете учиться? Меня заставите? Так я ничего про это не знаю. Попробуете еще кого-то захватить? Ну смешно же. А все вставшие под гравийскую корону племена специально обучают этому.
Тут у второго шамана глаз совсем задергался, и он выдал:
— Хватит нести чушь! Если бы твоя Гравия была хоть вполовину так сильна, как ты рассказываешь, прерия выглядела бы по-другому! А что мы видим? Меньше сотни солдат стояли здесь неделями и даже не могли прекратить распри между двумя племенами. Кого ты хочешь обмануть, бледнолицый?!
— Что же вы не отобрали ружья у этих солдат? — возразил я. — Или хватило ума понять, что шесть-семь дюжин обученных гравийских воинов стоят нескольких тысяч вашего брата? Ведь так? А еще вы не понимаете реального состояния вещей. Гравия не наводит здесь порядок только по одной причине: у нее нет нужды. Вы не мешаете ей. Пока не мешаете. У королевства других дел полно. Но стоит вам затеять разбой с применением ружей, как оно вас заметит и примерно накажет, чтобы другим неповадно было.
— Это все слова, бледнолицый! — гордо выпятив челюсть заявил шаман со шрамом.
— Давайте вернемся к предмету обсуждения, — вернул разговор в прежнее русло первый шаман. — Ты сказал, что можешь дать сотню ружей? Так давай их.
— Что взамен? — спросил я.
— Взамен мы отпустим женщин, — ответил шаман.
— И как же вы это видите? У меня с собой этих ружей нет, чтобы их привезти, понадобится не меньше недели. Что и как будет происходить в это время? Что будет с женщинами? Главное, что вы будете делать, когда против вас выступит все племя Опонги?
— Мы им скажем, что, если они нападут, женщин убьют! — заявил второй шаман.
— И они послушают? Ты сам-то слышишь, что говоришь? — скептически взглянул я на него.
Шаманы склонились друг к другу и зашептались. Ладно, ждем, до чего они договорятся. Тут первый шаман снова повернулся ко мне и заговорил:
— У нас сложилось впечатление, что ты не хочешь давать нам ружья, бледнолицый шаман.
— Давайте откровенно, — ответил я. — Вы мне не нравитесь, и желанием с вами знакомиться я не горел. Да, я не хочу вас вооружать, и на то есть много причин, — жестом я призвал к тишине второго шамана, что явно желал что-то высказать. — Причина первая: ружья — это дорогой товар. За сотню стволов придется выложить кучу денег, а их у меня не так много. Причина вторая: вооружив вас, я мигом испорчу отношения с властями Гравии. Причина третья: не люблю шантажистов. Пока достаточно? Так вот, мое нежелание — это эмоции, а мы о деле говорим. Давайте мыслить конструктивно. Мне нужны женщины, они у вас есть, вам нужны ружья, их у меня в достаточном количестве нет. Что делать будем? Предлагайте. Или вы влезли в авантюру, не имея никаких планов? Начнем драку, а там как повезет?
 
Судя по рожам шаманов, именно так все и было, никаких планов они не приготовили, ни основного, ни запасного. Ну что за идиоты?! Тут в ухе прозвучал голос Сара: «Док, мы держим на мушке всех, кроме охраны у вашего вигвама. Дай сигнал, когда начинать». Ладно, была — не была!
— Уважаемые шаманы, нас здесь не подслушают? — обеспокоенно спросил я.