Теотль Сухоруков (СИ)

— Я теперь возглавлю Храм сам. Бог я или не бог?
Однако, правитель на шутку отреагировал нахмуренными бровями. Действительно, функционал-то разный. Богу положено заниматься великими делами, а не организацией культовой деятельности. Это я промашку дал.
— Хотя, есть у меня на примете достойный, — улыбнулся я. — Шихтли! Иди сюда. С этого дня ты будешь верховным жрецом Золотого Змея Земли, Вернувшегося Бога, Дарителя!
Пучеглазый жрец не умер на месте только чудом. Жалкий служка, совершенно не имевший амбиций, живший в подполе социальной пирамиды — моментом вознесся на ее вершину! Конечно, он не готов к такой должности. Ни интеллектуально, ни психологически. Но это ничего. Я намерен взять власть в Храме лично. А верховный жрец будет только для галочки. Так что умный мне там и не нужен. Нужен верный, а Шихтли сегодня в полной мере доказал свою преданность. Конечно, есть шанс, что конкуренты его сожрут заживо… Но тут уже ничего не поделаешь: мир суров. Надеюсь, у служки найдутся внутренние резервы для новой роли. Да и я буду приглядывать.
Ичтакауэка нового верховного жреца не знал, но визуально тот не произвел на него впечатления.
— Думаю, твои воины теперь могут убрать оружие, тлатоани, — улыбнулся я. — Мы сами справимся с нашими храмовыми делами.
— Подожди, Даритель, — молодой правитель сокрушенно покачал головой. — Мне всё ещё кажется, что происходящее требует моего участия.
— В чем дело? — прошипел я.
— Не у одного тебя есть условия, владыка, — тоже негромко ответил тот. — Ты озвучил свои, я принял их. Но, если ты хочешь, чтобы мы вместе… продолжили наше общее дело, мне кажется, будет справедливым, если ты примешь и мои условия.
— Ну и какие же?
— Не здесь. Пойдем со мной, Смеи Цимли. Мне нужно тебе кое-что показать… Кое-кого.
Он разглядел неприкрытое сомнение в моих глазах и добавил.
— Тебе нечего бояться со мной, мой Бог. Вспомни, как я освободил тебя из плена. Напал на астеков и разрезал твои путы, не думая о наградах. Просто пришел на помощь. С тех пор очень многое изменилось. И в моей жизни, и в твоей. Но я помню главное: мы связаны судьбой. И я продолжу защищать того, кому спас жизнь.
Черт подери, я растрогался! Но тлатоани все-таки решил сбавить нотку приторности.
— И все же, для того, чтобы нам договориться, тебе придется выслушать мои условия. Пойдем?
«Не прятаться! Не бояться!»
— Пойдем!
Мне в короткий срок предоставили паланкин представительского класса, и процессия двинулась во дворец. С собой я взял Серого, Спину и Вочтуикату. Черный Хвост тоже рвался оберегать меня лично: видно, что мой генерал боится снова потерять то, что, наконец, обрел.
— Не переживай, друг! Всё теперь будет хорошо. Лучше Вапачиро и его бандитов никто меня не прикроет. А ты нужен здесь: эти люди слушаются тебя, только ты сможешь навести порядок в поместье.
Во дворце тлатоани все-таки убедил меня оставить охрану.
— То, что ты увидишь, тайна, — пояснил он. — Ты сам потом согласишься со мной.
Я, конечно, доверял своим людям практически как себе. Но в чем-то Ичтакауэка прав: даже самые верные соратники становятся еще надежнее, если вообще не посвящены в тайны. А зная болтливость Вочтуикаты… Да и признаем честно: у правителя уже была масса возможностей убить меня. А сейчас он в чем-то очень заинтересован.
Темными коридорами мы прошли в неприметную пристройку. Тлатоани самолично откинул циновку, и я первым вошел в затененную комнату. С лежанки стремительно поднялся человек. Он молниеносным взглядом окинул меня с ног до головы, задержался на скрюченной правой руке и понимающе кивнул.
— Знакомься, Даритель: перед тобой Тольтекатль. Тлатоани Уэшотцинго.
Теперь я с интересом принялся осматривать своего визави. Имя ему категорически не шло. Тольтекатль — слово древнее и раньше обозначало жителей Толлана и иных тольтекских городов. Но сейчас, спустя века, оно обросло новыми смыслами. Тольтекатль — это и мудрец, и человек с творческим талантом… И колдун, знаток древних таинств. Передо мной же стоял богатырь. Или матерый убийца. Пониже меня и даже Ичтакауэки, он носил тяжкий груз огромных, покатых плеч. Мощный торс, небольшое пузико, только даже от него веяло не рыхлостью холестерина, а мощью мышц. Толстые крепкие ноги, руки в узлахмышц. И всё это щедро сдобрено шрамами плохо заживленных ран.
 
И на тебе — Тольтекатль.
— Я смотрю, в Чололлане входит в традицию давать приют беглым правителям, лишенным власти.
Это был пробный шар: проверить, что за человек стоит передо мной. По первому впечатлению, он должен илипокрыть меня словесными помоями или вообще схватиться за ближайшую палку. Но уэшотцинк улыбнулся. Оценив и шутку, и иронию нашего с ним положения. Ибо, кто я такой — он точно знал.
— Ну, говори, тлатоани, — повернулся я к Ичтакауэке, уже догадываясь, каким будет его условие сотрудничества.
— Когда, после нападения астеков на Уэшотцинго, жрецы бога Камакстли затеяли мятеж против законного наследника, — издалека завел разговор Ичтакауэка. — Я помог Тольтекатлю бежать из города. Он поступил хитро и укрывался под самым носом у астеков — в Чалько. Тем более, что там тоже хватает тайных врагов Теночтитлана. Но там его обнаружили — и правителю пришлось бежать. Тольтекатль смог добраться до Чололлана, где я дал ему приют, так как стал тлатоани. Мы много беседовали… И я хочу ему помочь вернуть власть в Уэшотцинго.
Нда. Примерно этого я и ждал. Рыцарь оброс доспехами политика, но все-таки он из души Ичтакауэки никуда не делся. И мне это нравилось.
— Теперь понятно, почему ты одолевал меня вопросами про войну, — с улыбкой ответил я.
— Да, — не стал увиливать правитель Чололлана. — Я в любом случае помогу моему собрату вернуть то, что у него коварно отняли. Но я прошу тебя помочь мне в этом. Твоя мудрость будет крайне полезна. Если тебе нужны земли, богатства…
Я поднял здоровую руку в жесте, означающем, что я оскорблен.
— Ни к чему, Ичтакауэка. На самом деле, я с тобой полностью согласен. И совсем не против помочь вернуть трон Тольтекатлю. А еще я очень рад, что ты этого не сделал до сих пор: значит, ты понимаешь, что Чололлан не готов к такой войне.
Мой спаситель грустно опустил голову.
— И я надеюсь, что вы оба понимаете, в чем самая главная сложность вашего замысла.
Оба вопросительно взглянули на меня.
— Разбить жрецов и захватить власть нетрудно, — пояснил я. — Но после этого мы должны быть готовы выдержать удар астеков, которым это не понравится. Удар любой силы.
Тлатоани-сообщники переглянулись. Как нашкодившие мальчишки, которым рассказали, наконец, к каким последствиям могла привести их шалость.
— Вот тут мы совсем не готовы. Но! — я воздел палец. — Всё возможно, если постараться. Я помогу вам всем, что у меня есть. Но при одном условии.
Лицо Ичтакауэки тут же скисло. Все-таки однорукий бог выторговывать сейчас себе начнет.
— И оно таково: вы оба поклянетесь не начинать войну, пока я не скажу, что мы готовы.
Краснокожие «рыцари» неуверенно мялись.
— Будут и другие условия, но их мы сможем обсуждать. Однако, это — самое важное и однозначное. Если согласны — я с вами. Если нет — воюйте с астеками сами. Без божьей помощи.
Первым кивнул Тольтекатль. Правитель Чололлана пожевал губу — и тоже кивнул.
— Пока этого хватит. Позже скрепим договор у алтаря древнего святилища. А сейчас дайте мне немного времени: разобраться с делами в Храме.
— Как много? — поинтересовался Ичтакауэка.
— Думаю, две пятерки дней мне хватит.
…Как же я ошибался. Думал, что просто придется «принять дела», а пришлось полностью перетряхивать Храм сверху донизу. Если честно, первые два дня у меня ушли исключительно на допросы. Вот прямо с рассвета и до заката. С перерывами на поесть и покакать. В Храме жрецов и служек было около полусотни (включая мой «секретариат»). Стражи — три двадцатки (включая тех, кого мои парни успели укокошить). Черный Хвост всю эту братию надежно упаковал по сараям и ямам. Я начал вызывать их по одному, а потом, узнав ключевые обязанности и имеющиеся навыки, начинал изучать их с помощью тестов. Только самое простое. У меня лист был расчерчен на пять колонок: «льстецы», «честные враги», «неопределившиеся», «исполнители» и «непонятно». Разумеется, я не мог взять и выкинуть всех «на мороз». Где я возьму новых? Кто будет обряды камлать, кто продолжит заниматься моей бухгалтерией? К тому же, только среди них имелись уникальные спецы по Ночкиной грамоте.