Последний и решительный (СИ)
— Они тут я смотрю времянки кинули?
— Так точно. Наше решение о разрушение железнодорожного полотна напрашивается само собой, так что они проложили временные линии для связи возможных изолированных отрезков. Все разрушить мы не сможем, а вот они быстро восстановить повреждённые участки смогут быстро.
— Ясно… Все равно придется бомбить… Но главное это конечно подавить форты, не уничтожив или не захватив их в город не войти. Как штаб считает лучше атаковать?
— Сразу по трем направлениям. Вдоль Волги — левый фланг, со стороны Девликеево по дороге — центр, и правый фланг — по дороге от села Кабачищи. Этим мы вытянем все силы противника на себя. Тем временем генерал Мамантов зайдет большевикам в тыл, перейдет Волгу западнее впадения в нее Казанки и через вот эту дубовую рощу войдет в город. При этом его артиллерия займет северную часть Услонских гор с которой практически вся Казань как на ладони. Чтобы артиллеристов не сбили, усилим их стрелковым полком… Но главное хорошо будет простреливаться вся западная часть города до озера Кабан с участком железной дороги, что весьма поспособствует входу в Казань сил левого фланга полковника Полякова и его соединения с силами генерала Мамантова. Ну а стоит только нам только взять плацдарм…
Деникин согласно кивнул. Начальник штаба прав, это станет началом конца для большевиков. Были бы у них нормальные солдаты, может еще и отбились бы, но город согнали оборонять мобилизованных совершенно необстрелянных людей, так что боя на короткой дистанции, да еще когда повсюду станут греметь взрывы от снарядов и бомб они точно долго не выдержат.
— Что ж, план утверждаю, все выглядит хорошо… Завтра с рассветом начинаем штурм.
31
Генерал Брусилов не позволил себе открыто проявлять радость, чтобы не сглазить удачу, но в целом все шло по плану. Дело даже не в успешных засадах, что получились даже эффективнее, чем он ожидал, а в общей парадигме действия противника. А он действовал крайне предсказуемо, точно так как и рассчитал его начальник штаба генерал Клембовский и его помощники.
Так первым делом они решили разрушить железную дорогу вокруг Казани дабы осложнить передвижение бронепоездов, ну и по возможности взорвать сами бронепоезда, что могли сильно попить крови у наступающих. С самого утра в небе кружили вражеские самолеты и бросали бомбы. И не без успеха несмотря на большую высоту бомбометания, ведь вдоль дороги прокопали окопы в которых засели красногвардейцы и палили по самолетам из всего что было под рукой. Даже из бомбометов по ним пытались стрелять шрапнельными снарядами.
То тут, то там железнодорожное полотно приходило в негодность. Дорогу пытались ремонтировать, но это не всегда было возможно, ибо ремонтники становились гораздо более желанной добычей авиаторов, ведь людей осколками убить и поранить гораздо проще, чем точно попасть по рельсам. Так что постепенно железнодорожные пути выходили из строя…
Попытались сунуться к самим бронепоездам, правильнее даже сказать броневагонам, но они могли за себя постоять за счет зенитных пулеметных точек, так что, потеряв два самолета подбитыми, при этом один из них рухнул прямо в городе, пилоты больше лишний раз не геройствовали.
Ближе к полудню белые атаковали форты на возвышенностях кои назывались просто Горки. Не все, а только два, что располагались на южном направлении по обе стороны от дороги, что тоже легко прогнозировалось ибо по дороге все же передвигаться легче даже танкам, не говоря уже о броневиках, чем по полю, земля хоть и скованная морозом и заснежена, но овраги никто не отменял, особенно восточнее дороги, где шел сток воды в Волгу из озера Кабан.
Не взяв эти форты — не проскочить к городу. Точнее проскочить как раз можно, даже особых потерь не понеся в бронетехнике и людях, но это будет очень опрометчивое решение ибо перед железной дорогой возвели противотанковые укрепления в виде климовских ежей перед которыми придется встать, чтобы их разобрать, а значит стать легкой мишенью для артиллерии с тех же фортов. Да и там за железной дорогой есть несколько маневренных батарей, что станут использовать дома на окраине города как укрытия. Белые это все прекрасно понимали вот и пошли на штурм высот, чтобы обезопасить себя хотя бы с тыла.
Начали с артиллерийского обстрела. Высоты потонули в многочисленных взрывах, но особого урона красные не несли, очень уж неудобная цель. Пушкам не хватало характеристик гаубиц, полеты снарядов слишком настильные и они или взрывались перед позициями, либо же случался досадный перелет. Шрапнель же тоже не имела эффекта. Могли бы помочь те самые гаубицы или даже минометы-бомбометы, но оных у белых не оказалось.
— Перенацелить авиацию на бомбардировку фортов! — приказал Деникин, после того как стало ясно, что артиллерия не справляется с огневыми точками красных.
Авиация выполнила приказ и это возымело эффект. Артиллерия так же продолжила работать по вершинам уничтожая возведенные вокруг фортов оборонительные укрепления в первую очередь рвя колючку.
— Антон Иванович, мы истратили восемьдесят процентов боекомплекта… — доложил Деникину начштаба Романовский.
Белые испытывали определенный снарядный и бомбовый голод, ведь много с собой привезти они не могли, только то, что в грузовиках.
— Ясно. Что ж, передайте приказ на атаку танками и пехотой.
Деникин посмотрел на французского генерала, но тот никак не отреагировал, не говоря уже о том, чтобы возражать.
«Рено» устремились вперед. За ними покатились броневики. Сильно отставая, следом побежала пехота.
Обороняющиеся открыли огонь, но точность оставляла желать лучшего, так что попаданий по быстрым и маневренным целям не имелось, самолеты опять же не давали красным работать в относительном комфорте, то и дело пикируя на высоты словно орлы и строча из пулеметов.
Танки начали карабкаться наверх по пологим склонам. Потеряв несколько машин из-за поломок и подбитыми большая часть «рено» ведя стрельбу по огневым точкам противника смогли сблизиться с вражескими позициями до минимальной дистанции. Из башенных люков высунулись винтовки с крюками-кошками и те вылетев после выстрела зацепились за колючее заграждение. После чего танки покатили назад срывая колючую проволоку и открывая проходы для пехоты.
Неожиданно начали рваться мощные взрывы меж горами по которой проходила дорога.
Пока авиация была занята фортами за номерами Два и Три ремонтные бригады восстановили железнодорожное полотно. Как результат на боевые позиции встали бронепоезда и открыли огонь из свих тяжелых орудий.
— Что происходит? Зачем красные бьют по седловине? — задался вопросом генерал Деникин.
— Может думают, что мы сейчас станем атаковать не только высоты, но и город? — предположил Романовский.
Причины так подумать были. Ведь пехота как раз добралась до подножия Горок и при поддержки броневиков действительно могли развить атаку и в этом случае артиллерийскую стрельбу большевиков можно рассматривать как заградительную.
— Газы! Они используют химические снаряды!
И действительно, седловину начало заволакивать дымом. Ветра почти не было, стояла ясная солнечная погода.
— У солдат есть противогазы…
И правда, в наступлении белых возникла некоторая заминка, но ровно настолько, чтобы бойцы смогли напялить себе на голову «французские мешки» благо оными союзники щедро снабдили русское пушечное мясо.
Тем временем в штабе Брусилова с эмоциональной точки зрения ситуация была напряжена до предела. Возник переломный момент, либо план сработает, либо все рухнет.
— Атакуй Василий Иванович, вся надежда на тебя и твоих коников! — буквально прокричал Брусилов в трубку телефона. — Не подведи! Именно от тебя и твоих людей сейчас зависит, отстоим Казань или нас намотают на гусеницы!
— Не подведу! Умрем, но побьем супостата!