Отбор. Наследница (СИ)

— Я не позволю тебе причинить ей боль, — покачал головой лорд де Вайленштейн, стоя со скрещенными на груди руками в дверном проеме тронного зала.
Император закатил глаза. Только этого заносчивого мальчишки ему сейчас не хватало.
— Пошел вон из моего тройного зала, — устало приказал Лиам, призывая своих берсерков.
— Ты приказал похитить мою… леди де Ариден де Арти, — вовремя успел поправиться темный лорд.
За короткое время он удивительно быстро привык называть Арину женой.
— Да, — даже не стал спорить Император. — О своих намереньях я высказался сразу, как она здесь появилась. Или у тебя такие же проблемы с памятью, как у твоих родителей?
Лорд де Вайленштейн дернулся вперёд, а щупальца темных сил взвились вверх и угрожающе потянулись по полу и стенам тронного зала к мужчине, что все еще стоял спиной, игнорируя опасность.
— У моих родителей не было проблем с памятью, — пророкотал Александр, ощущая, как темнота полностью заполняет его глаза, превращая их в два чёрных, беспросветных провала.
— Как же? — хмыкнул Император, наконец-то разворачиваясь к собеседнику. Взгляд светлых глаз скользнул к потокам темной магии, но ни один мускул не дрогнул на его надменном лице при их приближении. — Они ведь так легко предали клятву верности, что давали мне, стоя прямо на этом самом месте на коронации. Пошли против меня и своего мира.
Прежде, чем темные силы смогли дотянуться до Лиама Дидриха, между ними возник дух замка, полностью блокируя им путь. Его лицо было спрятано за капюшоном, но Александр всем своим существом чувствовал, что лорд Рохат здесь не по своей воле.
Император вновь возвал к берсеркам, но ощутил лишь пустоту там, где всегда было тихое жужжание их мыслей. Он свёл брови на переносице, задумчиво поглядывая на лорда де Вайленштейн. Смог ли он убить их всех? Это казалось немыслимым, но и уровня сил темного мага никто не знал.
— Где леди де Ариден де Арти? — все еще сдерживая себя, произнес Александр.
Сейчас было не место и не время выяснять отношения. Возможно позже, когда его супруга будет в безопасности родового особняка… А была ли она там в безопасности, учитывая, как легко её смогли оттуда похитить? Лорду де Вайленштейн пришлось ещё сильнее сжать кулаки, чтобы сдержать темные силы, что негодовали и требовали его вернуться и наказать Вольмана за предательство.
— Северная граница, — произнес лорд Рохат, понимая, что ещё несколько мгновений и темный лорд не выдержит давления магии и нападёт. — Свидетели видели, что она переместилась стационарным порталом.
Лорду Рохату не хотелось подставлять Мати, что доверилась ему, но он больше не мог скрывать правду. Оставалось лишь надеяться, что этого хватит, чтобы не дать двум самым сильнейшим магам Криольского государства столкнуться в бою, из которого живым не выбирется никто.
Лорд де Вайленштейн развернулся и, разорвав пространство прямо на ходу, исчез в проломе быстрее, чем дух замка успел закончить предложение. Сложное плетение заклинания светлой магии налетело на лорда Рохата, едва он успел повернуться к Императору.
— От тебя слишком много проблем, — пророкотал Лиам поглядывая на полностью обездвиженного духа. — Давно нужно было от тебя избавиться.
Голодный Хил устало облокотил голову на спинку софы, выгнувшись так, чтобы взгляд упёрся в потолок малой гостиной особняка рода Спарртоу. Красивый, украшенный позолеченной лепниной потолок, обычно привлёк бы его внимание, учитывая приобретенный талант молниеносно определять дорогие вещи в доме, но сейчас он словно смотрел сквозь него. В небо, где рассветные сумерки уже в полной мере угадывались даже за лёгкими полупрозрачными занавесками на высоких окнах.
— Это прозвучит глупо, но вдруг во всем произошедшем нет второго дна? — так же устало поинтересовалась Амилиана, потирая немного покрасневшие глаза. Она сидела достаточно близко к бывшему магу, чтобы он ощутил прикосновение её локтя к своему плечу, когда она опустила руку, вновь глядя в потолок. После ужина они вдвоем пытались выспросить у Герцогини все, что она знала и скрывала, но кроме старых уничтоженных записей добавить ей было нечего. Тогда, они принялись рассуждать на тему возможных причин применения заклинания создания завесы. Они с Хилом дискутировали так рьяно, что даже не услышали, как старушка, попрощавшись, оставила их одних. Её отсутствие они увидели постфактум, когда задавшая ей вопрос Амилиана увидела пустое кресло на месте, которое занимала бабушка. После этого весь запал спорить как-то разом иссяк, слишком уж явно ощущалось, что они оказались одни посреди ночи в уединении малой гостиной.
 
Тогда они сбавили градус споров и принялись спокойно искать возможные подтверждения и опровержения уже прозвучавшим идеям. Но, даже самые немыслимые предположения, заходили в тупик.
— Что ты имеешь в виду? — переспросил Хил, поворачивая к ней голову.
— Может мы слишком все усложняем? — задумалась она, тоже повернувшись к нему. — Что, если перед смертью Лорина все же успела прорвать завесу, но Ариану на тот момент уже отправили в другой мир?
Хил нахмурился, прикидывая возможность правдивости её предположения.
— Но зачем им понадобилось восстанавливать завесу? — покачал головой он. — Если главной их целью было освободить Бога Хаоса, зачем они отдали свои жизни, чтобы вновь запереть его в той тюрьме?
Амилиана от отчаянья закусила нижнюю губу, ощущая, как в голове становится пусто.
— Может что-то пошло не так, — предположила она. — Или они поняли какое зло выпускают на свободу и срочно изменили план, чтобы исправить свою ошибку.
Эльфийка замолчала, озвучив самый сильный страх, что не покидал её мыслей с того самого момента, как они узнали в чем суть заклинания. Она так хотела верить, что её мать никогда не была предательницей и врагом этого мира. С детства, поддерживаемая бабушкой, она взращивала в себе веру, что её мать умерла за идею лучшего мира. За магию, за правду. Она настолько прониклась этой верой, что та стала для неё точкой опоры, за которой держался её мир. Всю свою жизнь она построила вокруг желания доказать, что мама была права. Но что, если все это было ложью?
— Эй? — тихо позвал Хил.
Кончики его пальцев прошлись по острой скуле Амилианы, заставляя ту вынырнуть из своих мыслей. Его лицо вдруг оказалось слишком близко. Она не осознавала насколько, пока его слова не скользнули невидимой лаской тёплого от его дыхания воздуха, следом за прикосновением. Не сдержавшись, она прикрыла глаза и немного потерлась о его руку, словно кошка в поиске ласки. Мужчина замер. Она почувствовала, как бездвижно застыла его рука, когда она обхватила её кончиками собственных пальцев. Как расширились его зрачки, когда, глядя прямо в глаза, она медленно поднесла его перевернутую ладонь и мягко прикоснулась губами к запястью. Хил сглотнул так громко, что, казалось, сейчас сюда сбежится вся прислуга с Герцогиней во главе, но никто не спешил тревожить их уединение. И тогда, поддавшись порыву и осмелев от её первого шага, он потянул на себя их руки и теперь его губы скользнули по её пальцам в целомудренной ласке. Её молчание и нежелание прекращать происходящее, подстегнули его к более решительным действиям. Мягко потянув за ладонь, он нерешительно обхватил её подбородок кончиками пальцев и мягко прикоснулся к едва раскрывшимся губам.
Какое же было его удивление, когда вслед за этим эльфийка одним движением пересела к нему на колени, оседлав. Их лица оказались друг напротив друга, так близко, что её волосы колыхнулись от его резкого вздоха.
— Если позволять тебе решать, с какой скоростью будут развиваться наши отношения, мы до старости будем чинно гулять по набережной, держась за руки, в компании бабушки или моей камеристки, — недовольно заявила Амилиана, беря его лицо в свои ладони. — Мне надоело ждать, Хил. Поцелуй меня.
И, не теряя больше ни секунды, вопреки своим словам, сама поцеловала немного шокированного мужчину. Однако, Хил бы не был тем, кем был, если бы не умел быстро справляться со стрессом и принимать решения. Едва их губы разомкнулись, уже его ладони обхватили лицо маркизы и жадно притянули Амилиану к себе.