Отбор. Наследница (СИ)
— Прости, — выдохнул он, но не шевельнулся, чтобы её отпустить.
Арина тоже не двигалась. В её глазах так явно читалось ничем не прикрытое желание, что мужчина выругался, ощущая, как сворачиваются в узел его внутренности. Им нужно было или немедленно отпустить друг друга или продолжить, но они оба боялись пошевелиться.
— Надеюсь, извиняешься ты за то, что остановился. Не хотелось тебя ни к чему принуждать, товарищ граф, — прохрипела севшим низким и каким-то слишком томным голосом Арина, выпутавшись из сильных удерживающих её рук. Девушка показательно беззаботно оправила одежду и двинулась к двери. — Спасибо, что подлечил.
Арина и сама не поняла, на что, но обиделась она сильно. Словно её предали, ранив самые светлые чувства и невинные побуждения. И дело было не в том, что это был первый раз, когда ей отказывали в близости, просто… Не в сексе дело, далеко не в нем.
Словно ощутив это, Александр оказался за её спиной в тот самый момент, как её рука легла на ручку.
— Лорд, миледи, — с ухмылкой исправил он, прижавшись к её спине так, чтобы она ощутила всю степень его к ней интереса. — И поверьте мне на слово, я ни о чем не жалею.
Повернувшись к нему, девушка окинула довольное мужское лицо с порочной улыбкой и, не сдержавшись, так же ему улыбнулась.
— Чертов дух, — покачала она головой, понимая, что, если бы их не прервали, купалась бы она сейчас в волнах наслаждения.
— Жду не дождусь, когда его пожрет Хаос, — поддержал недовольство Фроловой Александр, явно угадывая, о чем она сейчас думала.
— Я все слышал, — недовольно заметил Рохат, когда пара претендентов показалась на пороге. — Лучше бы спасибо сказали, что я завесу тишины на комнату повесил, а то пол дворца сбежалось бы на звуки ваших… лечебных инсинуаций.
Арина прыснула от смеха, поглядывая на лорда. И как же обманчиво оказалось её первое мнение о нем. И вовсе он не злостный, страшный и нелюдимый, как она думала вначале. Вполне милый и симпатичный мужчина. А как целовался…
— Как ты вообще ожоги такие получила? — вдруг решил уточнить Александр, понимая, что у него так и не нашлось времени, чтобы спросить об этом ранее.
Улыбка сошла с лица девушки, а на щеках расцвел неяркий румянец. Лорд де Вайленштейн удивился. Как стоять перед ним в коротких панталонах и прозрачной блузе без рукавов, так она не стеснялась, а как о произошедшем рассказать, так смутилась и даже взгляд потупила.
— Хотела светильник украсть, — честно призналась она.
Дух и маг переглянулись.
— Зачем вам это, леди Ариана? — озадаченно поинтересовался лорд Рохат.
Фролова недовольно сжала кулаки, подбирая слова. Не хотелось оправдываться, но она не понимала, как иначе обозначить свою проблему.
— А зачем людям нужны светильники? — язвительно поинтересовалась она.
Александр продолжал хмуриться, глядя, как невидимая защитная броня вновь облегала девушку. Она больше не была той мягкой податливой девочкой, что льнула к нему в поисках ласк и открыто смеялась. Почувствовав давление, миледи вновь закрылась в своем панцире и выпустила когти и иглы.
— Лорд Рохат, возможно вам необходимо обучить миледи навыкам использования обычной бытовой магии? — предположил Александр, после слов которого щеки Арины стали еще краснее. — Видимо, в мире миледи не было подобных приспособлений.
— В мире миледи было электричество, — огрызнулась блондинка, обхватывая себя ладонями в защитном жесте. — Спокойной ночи, товарищ граф. Еще раз спасибо вам за лечение.
Александр сжал челюсти, чтобы удержаться от повторного исправления девушки. Она явно запомнила, каким образом должна обращаться к нему по местному этикету, но издевалась практически так же, как и он, называя её миледи.
— И вам, миледи, — громко ответил он, хлопая дверьми.
Глава 7
Все гениальное — просто. Вот знала же Фролова об этом, но применить не додумалась. С освещением оказалось все довольно легко. На фразу: «Свет» — светильники зажигались, а на: «Потуши» — гасли. И никаких тебе ритуалов, никаких магических фокусов. После ночной прогулки, она еще долго не могла уснуть. В голове то и дело мелькали воспоминания о прекрасных лечебных способностях лорда. Давно в жизни девушки не было мужчины, который бы так её заинтересовал. Перебрав в уме всех своих ухажеров, Арина с грустью заметила, что никто до Александра в принципе не вызывал в ней такие эмоции, чтобы в первый же день знакомства дать ему «зеленый свет». Нельзя сказать, что она была недотрогой, но вот чтоб вот так сразу и позволить мужчине практически все… Нет, раньше такого точно не было, иначе она бы запомнила.
В какой-то момент, вспоминая все происходившее с ней в комнате лорда, девушке даже начало казаться, что он как-то околдовал её. Ведь как иначе объяснить те ощущения, что возникли в ней, как только магия мужчины проникла в её тело. Она чувствовала его силу как нечто теплое и тягучее, что ластилось к языку и плавно спускалось по небу в живот, где впиталось, словно в сухую землю. Будто бы ее тело так соскучилось по силе, по магии в жилах, что вмиг вобрало все до последней капли.
Но не это испугало её, а ощущение, что буквально взорвалось в ней в тот момент. Словно она, наконец-то, оказалась дома. В мире, тепле, на своем месте.
— Нужно брать себя в руки, — решительно заявила девушка темной комнате прежде, чем все же провалиться в поверхностный неглубокий сон.
Утро её началось неожиданно. В одно мгновенье она спала, а уже в следующее сидела на постели в ворохе одеяла и сонными испуганными глазами озиралась по сторонам. Несколько раз моргнув, она поняла, что стало причиной её столь резкого пробуждения — безумный визг, что раздавался с улицы. Натянув тапочки, девушка обмоталась одеялом и шаркающей походкой направилась к окну, чтобы рассмотреть причину столь ужасного вопля. Воображение уже рисовало ей картину жестокого обращения с каким-то местным животным, но чего она не ожидала, так это увидеть небольшою стайку птиц, прогуливающуюся под окнами её башни. И, как раз в тот момент, когда она подумала, что столь милые создания, похожие на лебедей её мира, только рыжевато-красного цвета, не в состоянии издавать столь ужасных звуков, одна из птиц вытянула длинную шею и завизжала. Чем вам не будильник, подумала Фролова, понимая, что уснуть теперь не сможет. Поэтому, распахнув пошире шторы, она стала изучать местные локации. Слишком много места, но какого-то неживого, пустого. Словно в саду изначально было что-то, что сейчас отсутствовало, оставляя лишь каменные дорожки и поросшую траву. Внутреннее чувство прекрасного тут же нарисовало в воображении девушки, как бы замечательно воспользовалась она землей у своего дома, представься ей такой случай. Конечно же не обошлось бы без фонтана и огромной плантации диких разноцветных роз, как было на поляне у детского дома, в котором она выросла. Погрузившись в собственные мысли, Арина даже не заметила, как прислонилась к створке, теребя в руках занавеску. Видимо она что-то потянула, но, когда сверху что-то упало, девушка рефлекторно выставила руки, ловя на ладони исписанную толстую тетрадь. Она разглядывала её словно сокровище, изучая красиво расписанную цветами лицевую страницу и надпись витиеватыми буквами снизу. Буквы были для нее нечитабельны, но это не удержало Фролову от того, чтобы раскрыть тетрадь. К её досаде, внутри буквы для нее тоже были неясными. Она вертела тетрадку по кругу, надеясь понять хоть что-то из аккуратно выведенных символов, но они были для нее как иероглифы. А потом лист бумаги соскользнул, и она порезала палец. Острая боль пронзила руку. Арина ненавидела резаться бумагой, ведь боль никогда не соответствовала размеру ссадины. Но в этот раз боль показалась просто удушающей. Выпустив из рук тетрадь, Арина прижала палец к губам, стирая проступившую кровь. А в ее голове лихорадочно забегали сотни мыслей о том, что тут нет антисептика и пластыря, нет антибиотика и, если пойдет заражение, если сепсис…