Ловушка для радуги
Кпинга еще раз критически осмотрел совсем посиневшего больного и даже потыкал в него пальцем. Потом почесал дреды и крикнул в приоткрытую дверь ванной комнаты:
– Эй, слушай! Ты там долго? По-моему, еще немного – и он окончательно остынет. Насовсем.
– Не кипишуй над клиентом, – невозмутимо сказал Эмеичи, возникая в дверях с двумя инъекторами наперевес. – Так. Один в предплечье… оппа. Ну тихо, тихо, всë уже. А второй в другое место. Ксан, переверни его тылом вверх.
– Это кот, большой лысый страшный кот, – проговаривая как мантру, Баад перевернул страдальца и даже придержал за талию, не давая увильнуть от неумолимых антител.
– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Ксан. Можешь вытаскивать, вытирать, вычесывать и всë такое. Через пару часов проснется и будет огурцом.
– Прародитель будет должен… – тяжело вздохнув, Кпинга перекинул через плечо мокрое тело, морщась от холодных струек воды, бегущих по спине. – Открой сушилку.
– Она для белья, – нахмурился Ксан.
– Ну коты там тоже прекрасно высыхали… – Баад пожал свободным плечом и вдруг спохватился, прикрыл рот ладонью.
Но было поздно.
– Что?! А я-то понять не мог, как твое стадо в герметичном сушильном шкафу умудряется клочки шерсти оставлять! Да я задрался фильтры чистить! Рыжий, брось это полудохлое и иди сюда, я тебя убью!
– Не-не, Прародитель же не велел бросать. – Кпинга моментально сообразил, что даже в гневе Ксан не будет драться, пока этот подарочек древнейшего находится в зоне риска. – Да и вообще, ты ж из моего гонорара эти фильтры покупал, я даже не сопротивлялся! – прикрываясь мокрым телом пришельца, продолжал он. – Но они реально на режиме деликатной сушки моментально высыхают и не испытывают стресса, как если бы я их полотенцами или феном сушил!
– Я тебя самого в сушилку засуну и заставлю руками по волоску шерсть собирать! – свирепо выдохнул Эмеичи. И успокоился. – Неси этого в постель. Да не в мою, придурок!
– И не в мою! – тут же взвился Баад. – Еще не хватало! Да твою ж ржу! Отстань уже со своей привязкой! Да что ж такое, прямо лезет и лезет, лезет и лезет!
– На диване ему постели. И не ори, он просто пока без сознания, и его аура к твоей на инстинктах цепляется. Истеришь как пятидесятилетняя нецелованная скрепка, – потер виски Ксан. – Придет в себя – объяснишь ему… что он не котик. И на твою безусловную любовь рассчитывать не может.
– Постелю, если сам подержишь. У меня всего две руки.
Привычно переругиваясь, друзья довольно ловко разобрались с простынями, подушками и одеялами, устроили своего навязчивого гостя на большом угловом диване в общей гостиной и в некоторой задумчивости встали над ним.
– Окуклился, – констатировал Ксан через минуту, глядя, как пришелец замотался в одеяло и совсем исчез в его складках. – Сколько-то спокойного времени у нас есть.
– И слава праро… тьфу! – вспомнил обстоятельства появления «лысого кота» Баа. – Я устал, как будто мы три миссии отволокли, а не одного больного чудика нянчили. Мне надо снять стресс и поспать.
– Даже не думай! Только твоих пьяных выкрутасов мне сейчас и не хватало. В сторону коньяка даже не смотри, особенно если не собираешься принимать ухаживания. Иди кошаками своими стресс снимай.
– Я ничего про коньяк не говорил, ты сам придумал. И вообще, может, я настойки твоей хотел попросить. Той самой… как ее, «упокой слона».
– Валерьянки тебе, значит, – хмыкнул Эмеичи. – Это дефицитная трава, она только на одной планете во всей сфере растет. И не упокоительная, а успокоительная. – Eще раз взглянув на друга, Ксан отмахнулся. – Ладно, нечего делать такие глаза. Ты не кот, а я не ты, чтобы вестись. Сейчас накапаю. Только сначала проверь, чтоб твой зверинец не налетел, как в прошлый раз. Чуть пузырек из рук не выбили.
Тихо переговариваясь, друзья ушли на половину Ксана и, судя по тонкому звяканью стекла о стекло, всë же выпили не только валерьянки. Пришелец в гостиной безмятежно спал, время от времени тихо посвистывая носом. Чем и привлек в конце концов внимание других законных хозяев квартиры, на которых до этого все присутствующие обращали преступно мало внимания. А зря…
Дверь из спальни Кпинги уже довольно давно слегка отошла от косяка, и в маленькую щель непонятным образом просочилось много пушистого, лохматого и нахального.
Всего у Баада было пять кошек, но только потому, что взять шестую, седьмую и всех последующих категорически не позволял друг-Эмеичи. А так как жилплощадь была общей – Баа страдал, вздыхал, но правила общежития старался соблюдать и быстро находил пристанище очередному подобрышу.
До недавнего времени он подбирал исключительно беспородных, тех, кого не самые добросовестные заводчики цвирколовов признали непригодными и просто выкинули на улицу. Условия жизни для таких котят в мирах призмы были не сахар, поэтому все пушистые друзья Кпинги в свое время прошли через серьезное лечение у Ксана и могли похвастаться богатым жизненным опытом, обширной коллекцией шрамов и залеченных травм, а также довольно яркими характерами. Еще бы! Без бойцовских задатков и неукротимого желания выжить ни один из них просто не дождался бы Баа в той подворотне, где Кпинга его подобрал.
И теперь все «котостадо», как презрительно именовал Ксан любимцев друга, пришло проверить, что за новый персонаж образовался на их законной территории и нельзя ли его как-то приспособить для пользы настоящего повелителя этой вселенной – его величества кота.
Глава 8
Дженсен проснулся оттого, что его лица коснулось что-то мягкое и щекотное, но одновременно острое и царапучее. Сначала сущность швеи по привычке попыталась снять слепок реальности, но потом он спохватился, вспомнил, в какую авантюру его втравил лохматый, а также то, что внутри частного мультиверсума его способности резко ограничены.
Вздохнул и открыл глаза.
– Ауч. – Движение густых ресниц привлекло внимание сидящего рядом теплокровного существа – небольшого, покрытого равномерной текстурой бело-рыжего цвета, которую зодчий здешнего мира называл «шерсть». Существо протянуло манипулятор… то есть лапу, и снова потрогало Дженсена за нос. Лапа была мягкая, но где-то внутри нее явно прятался острый предмет. Даже не один.
– Ты кто? – вспомнив о том, как его учил Прародитель, попытался объясниться Джен. – Мой иденти… мое имя – Дженсен Аркана.
– Мррр-Мау, – ответило млекопитающее из семейства кошачьих, как говорила информационная прослойка мира.
– Тоже ничего, – оценил Джен. – А чего ты хочешь, Мррр-Мау? – Он с точностью до последней вибрации воспроизвел звук, который принял за имя существа.
– Мя-а-а-а?! – хором сказало вдруг полутемное пространство вокруг и разом ожило, материализовав из себя еще четырех существ разной расцветки и пушистости. Все пятеро котов уставились на гостя непроницаемо-вопросительными глазами. Их явно озадачил изданный им звук.
– Мя-а-а… – уже не слишком уверенно повторил за ними швей. Похоже, для общения эта часть местного населения использовала иные звуковые и жестовые идентификаторы. Мужчина попытался залезть поглубже в информационное поле, доступ к которому ему давал хозяин этого скопления миров, чтобы перестроить свое восприятие на новый лад… но понял, что для полноценного общения с представителями данного вида нужно как минимум… отрастить хвост… усы…
– Вот видишь? – раздался вдруг знакомый голос, прерывая поток исследуемой информации, и в темноту упал прямоугольник света от открывшейся двери. – Прелесть какая. Тебе даже слишком напрягать воображение не придется, он мяукает вполне натурально.
– Ты ему что вколол? – Второй голос, несомненно, принадлежал прядильщику, и в нем слышалась озабоченность. – Если этот чувак от твоих прививок чердаком протечет прямо нам на диван, ни я, ни Прародитель тебе спасибо не скажем! И вообще… еще заразит мне котов чем-нибудь! А ну брысь все с постели! Кс-кс-кс!
– Ты подаешь противоречивые команды, – несколько озадаченно резюмировал свои впечатления Джен, глядя на рыжего прядильщика, возникшего в дверном проеме. – Даже я не понял, ты просишь представителей данного вида покинуть твою территорию или призываешь к употреблению пищи?