Соправитель (СИ)

После этих слов, из папки я извлёк и разложил подробную карту Ходынского поля с отмеченными на ней рвами, ямами, остатками конструкций и указывая небольшой указкой на них, я демонстрировал соответствующую фотографии.
— А теперь представь Николай, что кто-то из озорства или со злым умыслом закричит: «пожар»? Или пустит слух, что артельщики раздают царские подарки лишь своим знакомцам? Брат, ты был на войне и лучше меня знаешь, что паника превращает дисциплинированных солдат в обезумевшее стадо, способное сбить и растоптать всех, кто окажется на их пути. А здесь, простые люди, обыватели, успевшие изрядно хлебнуть хмельного… Погибнуть могут тысячи людей и непременно найдутся те, кто обвинят во всём тебя и пустят в народ прозвище: Николай Кровавый. А потом там, за границей, — я направил перст правой руки куда-то в сторону, но так, чтобы он указывал на Нетворка, — не преминут облить грязью «русских варваров», превративших празднество в тризну.
Я продолжал вещать, показывать всё новые фотоснимки. Отсутствие воды, жара, овраги и прочие бедствия с последствиями. Постепенно, перед мысленным взором моего старшего братца открылась бездна, но в отличии от стихотворения Ломоносова, она была наполнена не звёздами, а адским пламенем. Так-с, а клиент похоже дошел до нужной кондиции, припомнил академик фразу из любимой кинокомедии, а теперь запустим для него лучик надежды. И это было очень кстати, ибо Николай Михайлович хотя продолжал перебирать фотографии как игральные карты, но судя по остекленевшему взгляду ничего не видел. Нетворка напугало не на шутку такое состояние будущего Императора и он, полоснув по мне ненавидящим взглядом попытался вернуть своего патрона в реальность. Но помощь не потребовалась, у Михайловичей была здоровая порода и через пару минут Николай встал, отбросил в сторону фотоснимки и направился к столику возле окна. На нём стояло несколько бутылок, наполненных не только минеральной водой, но и кое-чем покрепче. Наполнив хрустальный стакан на две трети коньяком, он чуть подумал, долил до верха и выпил. Постоял минут пять задумчиво глядя на город, затем ввернулся к столу, сел в кресло и практически спокойным голосом задал вопрос:
— У тебя есть предложения как можно избежать эти неприятности?
— Знаешь, брат, — начал я старательно имитируя смену выражения лица от лёгкой растерянности и нерешительности, до бесшабашности и мысленно прося товарища Сталина простить за плагиат, — у нас в Морском Корпусе один из капитанов первого ранга, отдавший большую часть жизни под парусами при разборе баталий прошлого, любил одёргивать ретивых гардемаринов, кои наивно полагая, что умнее адмиралов Корнилова, Истомина и Нахимова вместе взятых, охаивали их боевые приказы. Я на всю жизнь запомнил его слова: не согласен — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай. Я бы не позволил себе появиться перед тобой с пустыми руками. Вот ознакомься с этим документом.
Перед Николаем Михайловичем легла толстая тетрадка, заполненная таблицами, в которых фигурировали столбцы и сточки с надписями: наименование работ, этапы, ожидаемый результат, силы и средства, сроки выполнения, ответственные лица и прочие. Фактически это была компиляция из плана, составленного по моей просьбе военными инженерами и из моих воспоминаний, об изученных в XXI веке многочисленных научных работ, посвящённых коронации Императора Александра III.
— Господин Нетворк, — обратился я к любимчику брата, который даже вздрогнул от неожиданности, ибо до этого я практически полностью игнорировал его присутствие в кабинете, — было бы неплохо вам также взглянуть на этот план. Насколько я слышал, вы опытный юрист, возможно, сможете дать дельный совет.
В общем, застрял я в резиденции генерал-губернатора капитально. Часа три судили-рядили, спорили с пеной у рта. Несколько раз прерывались на попить, перекурить, оправится и прочие естественные надобности. Совмещая приятное с полезным, проконтролировал своих людей. Слава Богу, учитывая отсутствие штабелей тел и луж крови, показало, что у аборигенов помимо извилин от фуражки, в мозгу нашлась ещё парочка и они проходили мимо с нарочито безразличным выражением на лицах.
 
Итогом сей конференции стало одобрение в общем предложенного мною плана, а также решение о немедленном визите к генерал-губернатору князю Долгорукому с цель согласования времени совместного посещения Ходынского поля, а также списка сопровождающих из числа командования войск гарнизона, полиции, отдельного корпуса, городских властей, да и представителей купечества дабы можно было сразу нарезать участки работ и вручить каждому под подпись. Господи, что началось в Москве, буквально на следующий день. Наверное, в Первопрестольной такой переполох в последний раз случался в часы нашествия орд Бонапарта. Глядя на это со стороны, я жалел, что до рождения Бондарчука оставалось почти тридцать лет, а до съёмок его шедевра «Война и Мир» чуть меньше восьмидесяти, ибо такой массовке мог позавидовать не только Голливуд, но и Мосфильм.
Через три дня на Ходынском поле начались ударные работы с задействованием таких сил и средств, что и не снились Государю Пётру Алексеевичу под Потавой и генералу от инфантерии князю Михаилу Илларионовичу Кутузову на Бородино. Трудились денно и нощно, купечество сходилось в рукопашную, оспаривая честь и право оборудовать тот или иной павильон, поставить продуты и сувениры для раздачи гуляющему люду или иным путём потрясти чуток мошной. Игра стоила свеч. По итогам, вполне можно было рассчитывать получить знак и статус «Поставщик Двора Его Императорского Величества», перейти в более высшую гильдию. А уж если чуток дополнительно прогнуться и подсуетиться, то появлялся реальный шанс заработать орден, что открывало перспективу получения дворянства. В общем царила атмосфера всеобщего согласия, которое, как известно есть продуктом полного непротивления и горячего сотрудничества сторон. Работы не прекращались даже и в день коронации, напротив, они шли с большей энергией. Ибо высокое начальство искренне уверенное, что его присутствие придаёт дополнительные силы рядовым исполнителям, ежедневно появлялось на Ходынском поле, начиная с двадцать шестого мая там не показывалось.
У них появились более важные задачи: подгонка новых мундиров, доведения до совершенства усов, бород, бакенбардов и иной растительности на голове и лице. А также проведения осмотра готовности супруг и дочерей, которые достигли брачного возраста к показательному выступлению в Успенском соборе или поблизости от оного. Кстати, по поводу собора и соответствующей церковной службы. Реально, сия церемония был тяжким испытанием для всех его участников и в первую очередь, для Императора и его супруги. Тут уж каждый действовал по обычаям предков и своему разумению. У самых истинных христиан, коими британцы сами себя назначили, королева, её дамы, пэры и прочие сэры могли периодически отдыхать в часовне Святого Эдуарда. А там, на алтаре стояли бутылки с вином и иными напитками, а также громадные блюда с бутербродами. В «варварской России» подобное святотатство были априори невозможно, но я всё же пошел на небольшую хитрость. Ещё до переноса в прошлое, меня ознакомили с рецептурой диеты, которую используют президенты, готовясь к многочасовым пресс-конференциям. Не буду раскрывать детали, но напиток, основанный на сочетании растительных составляющих, именуемых в ХХ веке адаптогенами, позволил сохранить мне ясность ума и повысить устойчивость к тому состоянию воздуха внутри храма, в которое он пришел к завершению церемонии. Брату не предлагал, ибо всегда нужно учитывать индивидуальную реакцию организма, пусть даже на самые простые и общепринятые лекарства или витамины. Любой негативный эффект навечно закрепил бы на мне прозвище «отравитель», а оно мне надо?
Интересно было наблюдать, как придворные лизоблюды нашли практически не реальную возможность подчеркнуть главенствующую роль Николая Михайловича в нашем в некотором роде дуэте. Например, для венчания на царствие Ивана и Петра Романовых изготовили широкие серебряные кресла, надвое разгороженные, которые были совершенно одинаковые. В нашем случае, кресло для Николая было шире, учитывая его комплекцию. Большую императорскую корону подогнали под размер его головы, но это было вполне привычное мероприятие. Проблема заключалась в том, что следовало срочно изготовить второй комплект императорских регалий в перечень коих помимо вышеупомянутого венца, входили также: скипетр, держава, большая императорская цепь и звезда ордена св. Андрея Первозванного. Время оставалось очень мало, а Николай Михайлович отказался переносить коронацию. В результате, придворные чиновники, придумали на их взгляд хитроумный выход. В виду того, что не за горами тот день, когда вернётся единовластие, для меня изготовили лишь бледную копию Большой императорской короны, которая по аналогии с венцами вдовствующих императриц, подлежал разборке. А скипетр, державу и императорскую цепь делать не стали… Были и иные мелочи, которые нет смысла упоминать, хотя в будущем, они могут стать той соломинкой, которая перевесит ту чашу весов, на которой выбито слово: «казнить». Это коснётся и господина Витте, ибо идея экономии на коронации принадлежала именно ему.