Техник - ас (СИ)

— Сегодня вторник. В субботу ближе к вечеру нужно будет проводить товарища сержанта,— я кивнул на Риту,— на базарную площадь. К этому времени мне нужна связь с отрядом. Ну а ты как вернёшься проводишь меня к церкви. На месте посмотрю, что там и как.
Вопреки словам Гришки народа у церкви не было. Лишь две бабульки вышли из неё, торопливо перекрестились, и, не поднимая взгляда от земли, посеменили по дороге. Я быстро осмотрелся. Увы, но от церкви из-за деревьев и строений была видна лишь крыша усадьбы Козел-Поклевских, в которой и находился госпиталь. На крыше было разложено большое белое полотнище с красным крестом посредине. Знают, сволочи, что наши по госпиталю бомбить не будут и пользуются этим. Ну да я, в отличии от других, взращен в другом времени и толерастией не страдаю. Если придётся, то расхреначу всё и глазом не моргну и мне без разницы, что там разложено на крыше.
Чтобы не привлекать внимания я решил зайти в церковь. Григорию ничего не оставалось делать, как пойти со мной. Перед входом снял кепку и под удивлённый взгляд моего провожатого перекрестился. Не сказать, чтобы я что в той, что в этой жизни был таким уж верующим, но к религии относился терпимо, главное чтобы она, религия эта, не лезла в мою семью и мою жизнь.
В церкви стоял ни с чем не сравнимый запах ладана и восковых свечей, что горели перед иконами. Не успел я осмотреться, как к нам подошёл священник в рясе.
— Здравствуйте!— он говорил абсолютно спокойно и даже как-то умиротворяюще, обращаясь ко мне,— Пойдёмте со мной. Вас ждут.
— Вы это мне?— сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Я здесь впервые, более того, я только что вошёл. Гришка тоже стоял с открытым ртом,— Вы уверены?
— Так велел Старец, а он не ошибается.
Мы спустились по ступенькам куда-то вниз в подвал. Григорий остался ждать меня наверху. Перед массивной деревянной дверью мой провожатый остановился и рукой показал мне, чтобы я вошёл.
За дверью была абсолютная темнота. Я бы даже сказал, осязаемая на ощупь вязкая тьма.
— Знаешь ли ты, что означает твоё имя, Илья?— голос, что раздался из этой тьмы был каким-то...отеческим.
— Знаю,— ответил я, пытаясь хоть что-то разглядеть,— Оно имеет иудейские корни и означает "Мой Бог— Яхве",— почему-то я ни сколько не был удивлён тому, что этот самый Старец знает моё имя.
— Верно. Но есть и другое его значение. Крепость Господня. У нас же в православии твоё имя известно как имя Ильи-пророка, что на огненной колеснице по небу летит. Так же, как и ты. Не удивляйся,— невидимый Старец буквально угадал мои мысли,— мне многое ведомо. Я хоть и слеп, но вижу больше других людей. Вот и с тобой было мне видение, что должен ты сегодня в храм войти. На тебе благословение Господа. Не каждому дано умереть и возродиться в другом теле. Не бойся. Тайна эта ведома только тебе и мне и более никому. И так и впредь будет. Вижу, терзает что-то душу твою, покоя не даёт, хоть ты это порой и не осознаёшь. Всё от того, что появился ты в этом мире не просто так. Миссия на тебя возложена. Должен ты спасти души невинные, что страдают здесь, рядом. Слуги Сатаны устроили преддверье ада и терзают их и пьют кровь детей христианских. Спаси тех, кого сможешь и обретёшь покой на душе. Подойди ко мне, Воин.
Чиркнула спичка и тьму подземелья разметало по углам. От колыхающегося огонька зажглась свеча, за ней ещё одна и стало вполне возможно различать обстановку и сидящего за почерневшим от старости столом седовласого Старца. Я сделал три шага к нему. Старец довольно легко встал и поднял руку для крестного знамения. Я склонил голову.
— Благословляю тебя, воин Илья, на подвиг ратный. Во имя Отца, и Сына , и Святаго духа! Аминь! А теперь ступай и ничего не бойся. Господь поможет тебе!
Стоило лишь выйти из церкви, как Гришка пристал с расспросами; — А что, правда Старец там был? А какой он? А правда, что он всё-всё о человеке сказать может?
 
— А ты сам то что слышал про этого Старца?— спросил я.
— Да много чего, только не верю я в это. А вообще старики говорили, что всегда в лихую годину откуда-то приходит этот самый Старец и людям помогает. Только мало кто его видел в живую. А то, что он сам кого-то к себе зовёт, так я об этом и не слышал вовсе. Никто не знает, сколько ему лет, но старики сказывают, что даже когда они сами ребятёнками были, Старец уже тогда таким был. Это, конечно, церковные сказки и поповская пропаганда, но уж больно дюже интересно на него посмотреть и обо всём разузнать.
А я шёл и думал. Куда подевались настоящие священники в том, моём будущем? Как я уже говорил, к религии я всегда относился нейтрально, но вот когда священнослужители, если их можно так называть, начали освещать казино, виллы, джипы и яхты новых русских, когда они полезли в школы и даже в детские сады, вот тогда шкала моего к ним отношения резко поползла вниз. Однажды случайно услышал разговор одного "братка" с другим. Он хвастался, что "забашлял" в церкви и ему все грехи отпустили и он теперь чист, аки младенец и может опять начинать грешить, а потом ещё "забашляет" в всё будет "чики-пуки". Почему на Руси-матушке обязательно должно наступить какое-нибуть лихолетье, чтобы появились вот такие вот Старцы, не дающие людям окончательно оскотиниться и погрязнуть во Тьме?
Прошли мы с Григорием проулками-переулками да огородами и к месту расположения "Дружины". Серьёзно у них здесь всё. Высокий забор с колючей проволокой, вышки с пулемётами по углам, крепкие ворота с огневой точкой перед ними, сложенной из мешков с землёй. Домой вернулись уже под вечер. Рита с хозяйкой, которую, как я узнал от Гришки, звали баба Нина, о чём-то тихонько разговаривали, сидя за столом. Увидев меня баба Нина что-то тихонько пробормотала себе под нос и, перекрестившись на висевшие в углу иконы, полезла к себе на печку.
А через два дня, которые мы просидели не высовываясь на улицу, во избежании, так сказать, поздно вечером пришли гости. В дверь чуть слышно постучали и почти сразу в хату вошёл здоровенный детина.
— Доброго вечору, хозяева! Не дадите ли водицы испить? Только мне бы колодезной,— поздоровался он и произнёс пароль, который мне сообщили в Жлобине.
— И тебе не хворать, добрый человек! Пей на здоровье. Только в колодце водица с тиной,— назвал я отзыв.
Детина ощерился, что, по его мнению видимо должно было означать радушную улыбку; — Ну и добрэ! Заходьте!— обернулся он наружу.
Тотчас в хату вошёл мужчина средних лет с шикарными "будёновскими" усами. Он выпрямился и стало видно, что и ростом Боженька его не обидел.
— Здравствуйте, товарищ Копьёв! Я командир отряда Сидарчук!
Я вытаращил глаза от удивления. Гость это заметил.
— Вас узнал фотограф. Мы несколько раз получали газеты с Большой земли и там была ваша фотография. Газеты мы передавали фотографу, чтобы расклеили по городу, а у него профессиональная память на лица. Поэтому к вам на встречу пришёл я, а не связной. Кроме того, переданная вами информация о госпитале подтвердилась.
— Каким образом?
— Две девочки смогли сбежать оттуда. Они перед осмотром врачей натёрли всё тело крапивой и их поместили в отдельный карантинный блок. А там охрана была слабая и им ночью удалось убежать. В лесу их встретил наш дозор. Они рассказали, что их перед осмотром проводили мимо комнат, в которых на столах лежали дети, а на полу стояли тазы с внутренними органами. Ещё они видели, как выносили трупы умерших детей. Много трупов. Мы этих девочек чуть в чувство смогли привести и всё равно они ночами с криком просыпаются.
— Ясно! Значит вы должны понимать важность предстоящей операции. Важность и опасность. Сколько у вас бойцов и есть ли связь с Большой землёй?
— Вы, товарищ майор, опасностью нас не пугайте. У нас каждый готов, если потребуется, жизнь отдать за Победу. В отряде 67 бойцов. Связи нет. Теперь нет,— гость вздохнул,— Три недели назад после сеанса связи нарвались на немцев. Радистку убило, а рацию осколком мины посекло.