Техник - ас (СИ)

У печки при тусклом свете керосиновой лампы возилась Рита. Было тепло и пахло чем-то вкусным.
— Товарищ майор, скоро ужинать будем,— в полумраке блеснули её глаза. За прошедший день мы с ней обменялись едва ли десятком фраз.
— Рита, мы же вроде договаривались обращаться по именам. Ещё там, в деревне. Или уже забыла?
— Ой, извини, Илья. Просто...,— она отвернулась, так и не сказав, что именно просто.
А я тем временем расстелил на столе карту. Просто так отсиживаться в схроне с бабой под боком я не собирался. Вот в чём немцам не откажешь, так это в том, что карты у них точнее наших, советских. Жалко только, что мы в данный момент находились почти у самого верхнего края этой самой карты. Ну да, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят, но новой картой обзавестись всё же стоит. Я склонился над столом, пытаясь хоть что-то разглядеть, когда Рита подкрутила фитиль и стало значительно светлее. На мой немой вопрос она ответила; — Я канистру с керосином нашла, так что можно пользоваться не экономя. Надолго хватит.
— С утра пойдём за остальными вещами, а потом я пробегусь по окрестностям. Вот здесь мостик интересный обозначен. Хочу на него глянуть.
— А я?— Рита резко повернулась,— Я с тобой.
— А ты останешься здесь.
— Между прочим, товарищ майор, у меня спецподготовка, в том числе, по снайперскому и минно-взрывному делу. У меня три заброски в немецкий тыл, включая эту.
— Извини, Рита, — я несколько смутился,— Я никак не привыкну. Для меня ты просто девушка.
— Я не просто девушка!— вспыхнула она,— Я сержант госбезопасности! Я подготовленный диверсант! Хотя,— она лукаво улыбнулась,— мне приятно, что ты во мне наконец-то разглядел девушку.
После ужина улеглись спать. Конечно голые нары это не мягкая постель в заграничном отеле, но зато тепло и сухо. Правда абсолютная тишина сильно давила на уши. Могильная тишина. На соседних нарах завозилась Рита.
— Я в эту заброску почему-то совсем не боялась,— нарушила она тишину,— До этого дважды прыгала за линией фронта и тряслась всё время, а тут ну ни капельки страшно не было. Нас забросили в район Ровно ещё в феврале. Мы должны были взорвать один мост и выйти на связь с партизанами. Мост мы взорвали, а на месте встречи нас ждала засада. Завязался бой и в живых остались лишь я и наш радист Толя. Нас спасла поднявшаяся метель. Мы смогли незамеченными уйти. Долго шли в сторону фронта, питались чем придётся. В один из дней, уже сильно ослабевшие, мы переходили шоссе, когда из-за поворота выскочил мотоцикл с пулемётом. Немцы сразу начали стрелять. Толю убили, а меня тяжело ранили. Не помню, как смогла добраться до крайнего сарая в какой-то деревне и там потеряла сознание. Меня выходила одна женщина. Это к ней я забралась. Когда я смогла ходить, она дала мне документы своей дочери, которую угнали в Германию. Я к тому времени уже решила, что подамся в родные места. Мы с родителями перед самой войной уехали в Тамбов, а здесь осталась отцова родня. Я надеялась, что в родных местах смогу наладить связь с партизанами, но не получилось. Знаю, что где-то здесь они есть, но вот встретиться с ними так и не удалось. Ну а потом в деревню приехали немцы с полицаями и дальше ты всё сам знаешь. Тётку Ганну жалко. Она меня всегда привечала,— Рита чуть слышно всхлипнула. Она ещё долго рассказывала о своей жизни в деревне до войны, о родителях, о Митьке, который в школе не давал ей прохода, а в самом начале войны дезертировал из Красной армии, пошёл служить немцам и который её выдал.
Голос её становился всё тише и тише и она, в конце концов, уснула. Я ещё некоторое время лежал, стараясь уловить хоть какие-то звуки, но кроме мерного дыхания своей спутницы ничего не слышал. Вскоре сон одолел и меня.
С утра решили, что пойдём сразу к мосту, правда завернём по пути за своим добром к замаскированному мотоциклу. Я решил прихватить с собой пулемёт. На всякий случай. Рита вооружилась автоматом и пистолетом. Выглядели мы, конечно, довольно колоритно. Два немецких зольдата вооружённые пулемётом за каким-то бесом забредшие в лесную чащу. Тут не нарваться бы на тех же партизан. Ненароком и пристрелить могут сгоряча.
 
До моста пришлось топать 10 километров, зато вышли мы к нему очень удачно. На нашей стороне небольшой речушки была возвышенность. Вот на ней мы и расположились. Мост был как на ладони. Деревянный, длиной примерно метров 35-40. С обеих сторон моста были пулемётные гнёзда, выложенные мешками с землёй и будки охраны. Охранялся мост довольно не плохо и тому было объяснение. Сама речушка была не более 10 метров шириной, зато берега представляли из себя болото на сколько хватало глаз. А значит мост был единственным способом преодолеть её. Судя по карте, больше вблизи дорог и переправ не было.
Я в бинокль рассматривал мост, до которого было примерно 250 метров, прикидывая, как его уничтожить, когда к нему подъехала небольшая колонна из восьми грузовиков. Они остановились перед въездом на мост и по одному начали переезжать на другой берег. Первые три проехали нормально, а вот под задним левым колесом четвёртого грузовика вдруг провалился настил и машина опасно накренилась, засев на мосту по самую заднюю ось. Из кабины выскочил водитель и, обойдя машину, присел у заднего борта, заглядывая под кузов. Из следующих за ним грузовиков так же вылезли водители.
Началось любимое занятие всех водителей всего мира, когда один засел, а другие дают ему вумные советы, как надо было ехать, чтобы не застрять. Радовало то, что из кузовов никто не вылез, а значит солдат в них не было. Водитель застрявшей машины встал, сказал что-то резкое в адрес своих коллег, чем вызвал среди них взрыв хохота, и, откинув угол тента закрывающего кузов, заглянул во внутрь проверяя груз. Мы находились как бы позади колонны и я успел разглядеть, что он там вёз. А разглядев тут же начал устанавливать пулемёт и патронный ящик. Всё же нам очень повезло, что у немцев оказался МГ-34 как с коробкой-бочонком на 50 патронов, так и патронный ящик с лентой на 150 патронов.
— Что там?— спросила молчавшая до сих пор Рита.
— Бочки там в кузове,— я примерился к прикладу,— С бензином. Сможешь отсюда снять пулемётчиков?
Рита прильнула к карабину и чуть повела стволом,— Ближнего гарантированно, а дальнего постараюсь.
— Начнёшь сразу после меня. Приготовились,— я уже выжал свободный ход спускового крючка, когда впереди идущий грузовик начал сдавать назад,— Стоп! Ждём! Пусть зацепит его.
Водитель застрявшей машины уже размотал буксировочный трос и ждал. Едва он накинул его на фаркоп как я скомандовал,— Огонь!
Пулемётной очередью срезал стоящих на мосту водителей других машин и прошёлся по кабине впереди стоящего грузовика. Рядом хлопнул одиночный выстрел и сразу же ещё один. Рита чуть сдвинулась в сторону и открыла огонь по дальнему блок-посту. Ну а я влепил длинную очередь в кузов застрявшей машины. Грузовик вдруг вспух огненным шаром. Горящий бензин выплеснулся на настил моста и на рядом стоящий автомобиль. Я ещё и добавил туда короткую очередь. Так сказать, для устойчивого горения.
Добив остатки ленты по стоящим на нашем берегу грузовикам я пристегнул магазин на 50 патронов, когда случилось ЭТО. Раздался взрыв такой силы, что нас аж подкинуло вверх. И тут же ещё два таких же один за другим. Тот грузовик, что пытался вытащить своего собрата, просто разнесло на атомы, прихватив при этом заодно и мост. О силе взрыва можно было судить ещё и потому, что оторванное колесо упало не долетев до нас каких-то пять метров. Ещё по одному грузовику с обеих сторон моста так же взлетели на воздух, разметав всё, что находилось рядом. Похоже везли боеприпасы и похоже, что это были авиабомбы крупного калибра. Артиллерийские снаряды ТАК не взрываются.
В голове гудело так, словно в ней находился гигантский колокол, по которому вдарили не менее гигантской кувалдой. Рита сидела чуть в стороне, зажав уши руками и покачиваясь из стороны в сторону.