Заучка для гоблина (СИ)

Свой визит к магистру Орину я решила нанести в конце дня. В моем родном университете часы работы административного персонала заканчивались в пять, а на прием к ректору нужно было записываться аж за две недели, да и то не факт, что попадешь. Здесь же, я предполагала, все было иначе, хотя бы потому, что жили все сотрудники тут же, на территории магистериума.
В коридоре административного этажа, где располагался кабинет ректора, было тихо и пустынно. Мягкий ковер на полу поглощал звук моих шагов, делая мое перемещение бесшумным, словно у призрака. Зловещее сравнение, но зато очень подходящее к окружающей обстановке. Приемная искомого кабинета оказалась пуста, и я в нерешительности застыла посредине нее, не зная, что делать дальше. Хотелось развернуться и убежать, но я уже слишком далеко зашла, чтобы поступить так. Тем более, что дверь, ведущая в непосредственно кабинет ректора, была приоткрыта, говоря о том, что он там. Подойдя к ней, я постучала по ее деревянной поверхности.
− Да, кто там? − донесся до меня не слишком довольный мужской голос.
А нужно было закрываться, господин ректор, с легким злорадством подумала я, что бы вас всякие посетители не беспокоили после окончания рабочего дня, да еще и без предварительной записи.
− Адептка Стеллария Паэр, − вместо этого произнесла я, появляясь перед ректором на пороге его кабинета.
− Адептка Паэр? Не ожидал от вас такого энтузиазма, − кажется, ректор действительно был удивлен моему появлению. − Неужели вас и впрямь так увлекла идея индивидуальных тренировок, что вы не могли дождаться хотя бы следующего дня, чтобы договориться со мной о времени их проведения?
Спокойно, Стелла, спокойно, мысленно убеждала я себя, продолжая вежливо улыбаться. Помни об обещании, которое ты дала совсем недавно. Ты обещала, что не будешь обижать хорошего мальчика. Подумав о ректоре как о «хорошем мальчике», мне отчего-то стало смешно. Видимо, что-то все же отразилось на моем лице, потому что ректор как-то странно на меня посмотрел.
− С вами все в порядке, адептка? − спросил он, не отрывая от меня взгляда.
Я хотела ответить, что в полном, но поняла, что не могу этого сделать. Потому что из горла рвались только истеричные рыдания. И единственное, что я могла сделать, чтобы не выпустить их на свободу, это молчать. О том, что бы как-то подавить их и ответить ректору по всей форме, речи не шло.
− Так, с вами все понятно, адептка. Переутомление на лицо, − с этими словами магистр подошел ко мне, а затем взял за руку и подвел к одному из кресел, усаживая в него. − Что же вы так себя не бережете? А ведь еще только первый день занятий. Или, − он внимательно вгляделся в мое лицо, − уже решили написать заявление об отчислении?
Я, может быть, и хотела, но идти в этом мире мне было некуда. Обучение в магистериуме было моим единственным шансом, но я, по понятным причинам, не могла в этом признаться.
− Нет, − я все-таки смогла взять себя в руки, и ответила на заданный ректором вопрос.
− Хорошо, − усмехнулся он. − Тогда что же вас привело сюда, адептка?
− Обязанности старосты, которой вы столь любезно меня назначили.
− Желаете, чтобы я освободил вас от них? Неужели ваши одногруппники уже успели утомить вас?
− Вовсе нет, совсем напротив, они очень милые ребята. Хотя, должна признать, что набор этого года несколько специфичен, и весьма отличается от наборов прошлых лет, как я успела узнать. Вероятно, это связано с введением новых образовательных стандартов?
Наша беседа становилась почти светской, но ректор сумел все испортить.
− Как интересно, адептка, − задумчиво протянул он, не отрывая взгляда от моего лица. − Вы так осведомлены об особенностях образовательного процесса, как будто сами принимали в нем непосредственное участие.
Услышав это, во мне внутри все напряглось, но я внешне я никак не выдала своего волнения. Во всяком случае, я надеялась, что это было именно так.
− Наверное, вы помогали в организации работы средней школы, там, на Островах. Верно? − спросил он.
 
− Что-то вроде того, − ответила я. Гроза обошла меня стороной, но вот надолго ли?
− Итак, адептка, в чем же причина вашего визита?
− Обязанности старосты, магистр Орин, − повторила я. − Дело в том, что мои одногруппники попросили меня об одолжении, если так можно выразиться. Они желают заниматься физподготовкой сверх учебного плана, и хотели бы делать это в утренние часы. Но для этого им нужно ваше разрешение.
− Вот же… паршивцы, − ректор, очевидно, хотел употребить иное слово, но вовремя удержался.
− А мне они показались вполне хорошими ребятами, − как ни в чем не бывало заметила я.
− Вам они понравились? − взгляд ректора впился мне в лицо. − Возможно, кто-то больше остальных?
Вопрос ректора, определенно, был странным, но я решила не обращать на это внимания.
− Да я и познакомиться-то ни с кем толком не успела, − ответила я. − Разумеется, мне, как старосте, не стоило бы признаваться в этом. Но, думаю, что факт того, что сегодня только первый день занятий, немного извиняет меня. К тому же, в моем распоряжении до сих пор нет списков академической группы, а это уже не мое упущение.
Я посмотрела на ректора максимально невинным взглядом, в котором, я надеюсь, он смог прочитать раскаяние вперемешку с изумлением и даже, отчасти, негодованием. Ну еще бы! Назначили юную наивную первокурсницу, приехавшую из какой-то глуши, в старосты группы юношей-переростков, и даже список этих самых переростков не дали. Безобразие какое-то!
− Действительно, это мой недосмотр, − неожиданно легко признался ректор. − Список группы будет у вас завтра утром. Но, неужели, вы, адептка, не успели познакомиться ни с одним из одногруппников? − продолжил свой допрос ректор.
− Ну почему же? С одним успела.
− И с кем же, позвольте узнать?
− Неужели это так важно, магистр Орин?
− Адептка Паэр, позвольте мне решать, что важно, а что нет, когда речь касается образовательного процесса. Не хочется напоминать вам лишний раз, но я, все-таки, ректор этого учебного заведения.
Я смотрела на этого самого ректора, понимая, что что-то в нашей беседе идет на так. Она принимала странный оборот, выходя далеко за рамки формальной. Впрочем, уже с нашей первой встречи наше общение было таковым. Возможно, именно поэтому я продолжала эту беседу вполне спокойно, не стремясь как можно быстрее закончить ее и не сказать лишнего. И весьма напрасно.
− Прошу прощения, господин ректор, − ответила я, но в моем голосе не было ни капли сожаления.
− А теперь, все же, потрудитесь назвать имя того одногруппника, которое стало вам известно.
− Вы дали такое точное определение, магистр Орин, − улыбнулась я. − Должна признаться, что, несмотря на то, что во время обеденного перерыва я успела пообщаться практически со всеми адептами из своей группы, имя лишь одного из них я знаю. Ринолиэн Кардин познакомился со мной перед началом занятия и любезно показал дорогу до учебного класса. Очень вежливый молодой человек, должна заметить.
То, какое я дала ему определение, больше пристало бы дать не слишком молодой тетушке, которой я не являлась. Честно признаться, я немного забылась, и вошла в ту роль, которую обычно играла в родном университете. Поскольку я начала преподавать рано, и в первые годы студенты были старше меня всего лет на пять, то мне, волей-неволей, пришлось освоить ролевую модель строгой дамы «очень сильно за пятьдесят». Я нежно любила ее, дав имя Аделаиды Тихоновны, и, видимо, эта любовь сыграла мне не слишком на руку. Я настолько сроднилась с Аделаидой, что, порой, использовала ее образ непроизвольно, сама того не осознавая.
 
− Значит, Ринолиэн, − произнес ректор. − Он сказал это тихо, больше для себя, но я все равно услышала.
− Что-то не так, магистр? − зачем-то решила спросить я.
− Да нет, адептка, все так. К сожалению.
− Так что же с утренними тренировками?
− А какое время вы предпочтете? − ответил ректор вопросом на вопрос.