Время возвращать долги (СИ)

Возле остановки уже скопился народ. Мужчина преклонного возраста читал газету на лавочке, рядом с ним устроились две старушки, держа в руках пустые тележки для продуктов, чуть дальше прогуливалась вперед-назад молодая женщина с ребенком на руках. Так как магазин в поселке был один и небольшой, ассортимент в нем довольно быстро заканчивался, вот жители и ездили в райцентр, где кроме сетевых магазинов, был еще и рынок. Там же была и областная больница, а в селе отсутствовал даже аптечный пункт.
До прихода автобуса оставалось еще немного времени и, остановившись неподалеку, Крест приготовился к ожиданию. Ленивым взглядом он окидывал слегка подзабытую картину родных мест, наслаждался свободой, как вдруг услышал приглушенный голос одной из старушек:
— Смотри-ка, сын Екатеринин никак вышел.
— Кто? Женька, что ли? Тот, что за насильничество-то сидел?
— Ага, он самый. Ох, что же теперь будет. Теперь девкам по улице ходить страшно.
— А помнишь, что говорили? Он ее до полусмерти избил, а она беременная была!
Хоть и переговаривались бабки шепотом, Крест слышал каждое их слово, произнесенное не только с восторженным страхом, но и с нескрываемым интересом (как же им хотелось всласть пообсуждать его грехи). И не только он. Молодая женщина испуганно покосилась в его сторону и, взяв ребенка на руки, отошла подальше. Пожилой мужчина тоже оторвал взгляд от газеты и презрительно хмыкнул.
Ага! Избил, убил и съел! Какой только чушью не обросла его история! Неудивительно, что родные напряглись после его возвращения, а родная сестра и вовсе возненавидела. Он не мог за это на нее сердиться, потому и ушел вчера после ее колких слов у клуба, ничего не сказав. А все остальные… а на остальных плевать, пусть говорят, что хотят!
Уже в автобусе, пройдя в самый конец салона подальше от любопытных ворчливых бабок, Крест устроился возле окна. Беглым взглядом он прогуливался по мелькающим пейзажам — лесам, полям, деревням, уносясь памятью в прошлое. Когда-то он чуть ли не ежедневно ездил этим маршрутом, даже не догадываясь о том, что будет лишен воли предстоящие несколько лет.
От автобусной станции до отдела полиции нужно было еще пройти пешком. Пока шел, Крест приглядывался к знакомым местам. За годы его отсутствия райцентр сильно преобразился — в центре выросли многоэтажки под самое небо, выстроился торговый центр, а на площади перед ним теперь журчал фонтан. А вот отдел полиции, расположенный по соседству, остался прежним, все тем же серым двухэтажным зданием, мрачным, темным пятном, выделяющимся на фоне ярких вывесок на торговом центре.
Часа полтора Крест просидел в коридоре, ожидая сотрудника, к которому его отправили для постановки на учет. Изучил вдоль и поперек все надписи и объявления на выцветшем стенде, запомнил каждую строчку под черно-белыми лицами под общим названием «Их разыскивает полиция». Когда надоело ждать в душном помещении, вышел на улицу, где на свежем воздухе ему невольно вспомнился прошедший вечер — Макс, клуб, Аля, Настя.
Колкие слова и поведение сестры задели, но ровно настолько, чтобы задуматься — а может, действительно, он был неправ, когда схлестнулся с тем ментом? Хотя нет, он был бы не он, если бы поступил иначе, а сестре не понять мужской дружбы. Как и Але, как и любой другой девушке.
Аля вчера явно не получила того, чего ожидала. Вместо насыщенного и интересного вечера Крест просто проводил ее до дома, пообещав заглянуть на днях — пока романтические интрижки, еще и с дочерью участкового, в его планы не входили. Вряд ли папа будет рад, если дочь начнет водить дружбу с лицом с уголовным прошлым. Да еще каким! Кстати, и сейчас Крест ждал как раз Алиного родителя. Уже долго ждал, начиная постепенно терять терпение.
Вот так всегда — полтора часа нудного ожидания и двадцать минут самого процесса. Перед тем как отпустить Креста, участковый провел краткую воспитательную беседу о необходимости встать на путь исправления и, чтобы у того не возникло искушения снова свернуть на скользкую дорожку преступности, настоял на немедленном трудоустройстве бывшего зэка как одном из условий его спокойного проживания в поселке.
 
В службу занятости, чьи координаты дали ему в полиции, Крест обращаться не планировал. Решил попробовать устроиться самостоятельно, для начала хотя бы на хлебокомбинат.
Комбинат находился на въезде в поселок и представлял собой длинное одноэтажное здание из красного кирпича с трубой на крыше, из которой все время валил черный дым. В основном завод специализировался на выпекании хлеба, но в ассортименте так же присутствовали и булочные изделия, а в последние годы на заказ выполнялись даже торты. Именно отсюда развозилась продукция в местные магазины. Было видно, что производство развивалось — теперь к самому комбинату даже сделали пристройку, свой магазин, в котором можно было приобрести хлеб прямо с пылу с жару.
Однако на его просьбу о работе начальник цеха, сосед по улице, дядя Сева покачал головой:
— Извини, Жень, не могу. У меня почти весь коллектив бабы, они же если узнают, что я тебя взял… после такой статьи, такой тут хай поднимут.
Вот тут его впервые захлестнула злость. Что он теперь не человек, что ли?! Или человек низшего сорта? Захотелось сказать соседу что-нибудь обидное, но Крест сдержался. Вместо этого улыбнулся вроде бы с пониманием и мягко произнес:
— Конечно.
А внутри все кипело. Кипело от осознания того, что здесь, дома, ему ничего не светит.
Кипело и тогда, когда он на очередном рейсовом автобусе вернулся в поселок. На обеспокоенный взгляд мамы, встретившей его во дворе, он также ответил улыбкой, но улыбка сползла с лица, стоило шагнуть за порог и скрыться в доме. Буря в душе утихла лишь через некоторое время, пока он, лежа на кровати, пялился в потолок и размышлял о том, что здесь его поступка не поймут. На зоне поняли, здесь — нет. Здесь покрутят пальцем у виска и скажут: «Дурак!». Чтобы окончательно разделаться с мучительными сомнениями, Крест пошел во двор — там обязательно найдется для него занятие, которое поможет выбить дурь из головы.
За оградой он, к своему удивлению, увидел Алю. Как раз только вышел из сарая, держа в руках молоток. Девушка неторопливо прогуливалась вдоль пыльной дороги, с интересом поглядывая в сторону их дома. Его ждет, догадался парень.
— Привет, — сразу же расцвела та, увидев, что он ее заметил. Заторопилась, бросилась к нему.
А Крест снова разозлился. Зачем она здесь?! Того, что ей нужно, он дать ей не сможет, даже если и сам будет желать этого всем сердцем. А вот проблем создать — это запросто, и ему, и ей. Оно ему надо?! Потому и ответил грубо, не замечая, что девушка принарядилась и накрасилась для него:
— Зачем пришла?!
Аля растерялась, опешила от его тона. Щеки ее вспыхнули.
— Узнай сначала, что я за человек такой, а потом клейся! Или ты ко всем подряд на шею вешаешься?!
Возможно, последняя реплика была излишней, но она уж точно отобьет у нее всю охоту. Сказал, словно ядом плеснул, и отвернулся, пошел дальше заниматься своими делами, невозмутимо, сосредоточенно, как будто и не горело внутри ничего. Подправил покосившийся местами забор, подлатал курятник, принялся за дрова. Махал и махал топором без устали, выгоняя из себя злость. Натаскал воды из колонки, затопил баню — не душу, так тело очистить.
Вышел из бани, когда начали сгущаться сумерки, и на деревню опустилась прохлада. Посвежело и на душе, правда, ненадолго. Из дома доносились крики, и внутри вновь поселилась непогода. Настя опять истерила, только в этот раз доставалось маме.
 
— Да! Да! У тебя всегда только Женечка на уме! — визгливо выкрикивала сестра, пародируя: — Женечка… Женечка…
— А ну, перестань, — мама дернула ту за руку в попытке усадить, угомонить разбуянившуюся дочь. Она слышала, как хлопнула входная дверь, поняла, что сын уже здесь, и не хотела, чтобы он стал свидетелем обидных слов Насти. Сердито шикнула, понизив голос: — Что ты несешь?! Как тебе не стыдно?!