Время возвращать долги (СИ)

— А че тормозишь тогда? — прикрикнул на нее «светлый человек».
Одну из причин, побудившую ее пойти наперекор приказам опера, она озвучивать вслух остереглась, но Кир и без этого догадался.
— А, я понял, — снова осклабился он и, положив ладонь на коленку Олеси, со смехом сказал: — У тебя, видимо, с ним любовь сейчас, да? — даже подмигнул понимающе. — Ты ему, наверное, изменять не хочешь? — и сжал колено.
Да, ей, привыкшей уже, казалось бы, ко всему, будет горько и стыдно перед Женей, но исповедоваться в этом Киру она не собиралась! Да, ей придется однажды вернуться «на работу», но это будет потом-потом, сейчас же…
— Мне нужно просто с тобой поговорить, — она с силой столкнула руку опера с ноги. — Думаю, мы с тобой сможем договориться.
— Мы? С тобой? Договориться? — заржал Кир. — О чем?
Его откровенная насмешка поколебали уверенность Олеси в себе, но она все же заставила себя приступить к сути дела.
— Я знаю, что это твоя… работа, — запинаясь, начала она издалека, — ловить преступников и предтр… предотрв… — презрительно-издевательский оскал опера, из разряда «Тупая проститутка!», стал еще шире, но Олесю это не смутило, — предотвращать преступления, — наконец выговорила она сложное слово, — но я тебе клянусь, что Женя, он ничего такого не замышляет и ни в чем участвовать не собирается!
— Ты правильно все понимаешь, — прервал ее жаркую речь Кир. — «Женя» твой — преступник, и ему самое место на нарах. Рано или поздно он там окажется. Так уж лучше раньше, чем позже, — коротко рассмеялся он своей же шутке и резко оборвал смех: — Нах*р мне тут под боком быдло?! И дружки у него «перспективные». Мне раскрываемость нужна!
— Вот-вот! Вот про это я и хотела с тобой поговорить! — Олеся была безумно рада, что разговор вывернул в то русло, куда ей нужно. — Я! Я готова взять на себя любое преступление, — затараторила она, — признаться хоть в убийстве, хоть в двух! Да хоть в чем! Только, пожалуйста, — тут она замедлилась и умоляюще закончила: — пожалуйста, оставь в покое Женю, — только что руки в молитве не сложила.
— Ты реально на зону собралась? Ради него?! Больная?! А дочь на кого оставишь? — бредовость ее «предложения» сорвала маску превосходства с опера, он моментально стал серьезен. На мгновение Олесе показалось, что перед ней на самом деле порядочный человек, а не наглый беспредельщик, избалованный безнаказанностью, которую ему дарили ментовские корочки.
— Так будет лучше, — смутилась она и отвернулась к боковому окну.
— Кому лучше, дура?! — он больше не смотрел на нее с пренебрежением, скорее, с недоумением. — Дочке твоей малолетней?! С этим педофилом?
— Он не педофил! — вскричала Олеся в отчаянии. Именно это обстоятельство стояло непреодолимой преградой на ее пути к мечте. То же самое ей и юрист сказал, а она все не хотела сдаваться.
— Какая, нах*р, разница?! — глядя на нее, как на идиотку, вопрошал Кир, уже и думать забывший о своем недавнем желании посношаться. — Он за износ сидел! А ты ему дочь отдать хочешь?! Чтобы он и ее трахать начал через пару лет?!
— Да нет же! Он ничего ей не сделает, — застонала Олеся и, откинувшись на подголовник, ненадолго прикрыла глаза. Так, спокойнее, спокойнее. Нужно быть убедительной… — Я не могу тебе объяснить всего, — заговорила она после продолжительной паузы, — но так нужно для блага Насти!
— Я них*ра не понял, — качнул головой Кир и потребовал: — Давай, объясняй мне все.
— Хорошо, — послушно согласилась Олеся и, в этот раз сложив ладони в молитвенном жесте, принялась излагать свой план: — Я хочу, чтобы Женя удочерил Настю и… — она замялась, — и увез ее отсюда.
— А ты? — вопрос Кира прозвучал хлестко, как выстрел.
— А я, — она улыбнулась улыбкой, которая могла бы показаться лучезарной, если бы не ее мертвенный взгляд, — останусь здесь и признаюсь во всем, в чем ты захочешь. Хоть в создании банды, — даже пошутила в итоге.
Кир задумался. Качал головой, барабаня пальцами по оплетке руля, изредка кидал на нее косые взгляды.
— Что-то гонево какое-то, — пробормотал он себе под нос и громко вынес вердикт: — не, не пойдет. Не убедила. Х*рня какая-то!
 
— Кир, пожалуйста, — взмолилась Олеся, отчаянно не желая верить, что мечта так и останется мечтой. — Я…
— Х*йня какая-то! — неожиданно взревел он и, больно схватив ее за руку, притянул к себе, зашипел со злостью: — Что это за игра?! Сдать меня хочешь?! — он принялся озираться по сторонам, словно ожидая нападения.
— Нет, Кир, нет! — Олеся с трудом отцепила от себя пальцы опера и с болезненной гримасой растерла запястье, на котором на красной коже четко отпечатались белые следы. — Я не играю с тобой! Правда!
— Зачем тебе это?! — злые искорки в его глазах не исчезли.
— Я просто хочу, чтобы он увез Настю!
Нервы начали сдавать и у нее.
— Сама почему с ней не уедешь?
— Да потому что… — они подошли к тому, о чем она никогда и никому не говорила. О чем ей запретили говорить… — Потому что я не могу никуда отсюда уехать! — закричала она так, что слезы выступили на глаза. — Не могу!!!
И сделав этот последний крик, Олеся бессильно откинулась на сидение. Закрыла глаза. Все, больше она ничего не скажет.
— А мне ты нафига все это рассказываешь? — задался вопросом вдруг Кир. Пока Олеся молча приходила в себя с закрытыми глазами, он в уме пытался проследить ее логику. И что-то у него не сходилось. Она могла все это провернуть и без его «благословения». Что-то здесь нечисто…
Олеся распахнула глаза и тут же встретилась с пристальным, немигающим взглядом опера.
— Мне нужны деньги, Кир, — жалобно выдавила она, понимая, что это просто верх наглости и безумия — обращаться с такой просьбой к нему. — Деньги и связи. Чтобы судья закрыл глаза на судимость Жени и дал разрешение на удочерение Насти.
  
Глава 25
 
— Только ты можешь мне помочь, Кир, пожалуйста, — умоляла Олеся, мешая Киру сосредоточиться. То, что девица разродилась такой безумной идеей, могло поломать им всю разработку. — Даже не мне, а моей маленькой дочке. Я очень прошу тебя! Я все для тебя сделаю…
— Заткнись, а! — рявкнул он, пытаясь просчитать, во что может вылиться ее просьба, которую он однозначно удовлетворять не собирался.
Во-первых, «отпетая преступница» из нее никакая — она расколется на первом же допросе или через десять минут передумает о своем желании принести напрасную жертву в собственном лице. Во-вторых…
Да нет никаких «вторых»! Все ее предложение — один сплошной бред, даже думать об этом не стоит, а вот что оно может за собой повлечь… Это внушало определенные опасения.
Одно опер понял сразу — сдавать им «любимого» эта конченая шлюха не собиралась! Зато ему рассказать про свое «задание» — могла вполне! Волосы зашевелились у него на затылке, когда он представил, как отреагирует на его «огрех» начальство.
— Ты, что, все рассказала Кресту? — снова схватив Олесю за запястье, взревел Кир в бешенстве. Он был так зол, что готов был сломать ей руку.
— Кому?! — Олеся едва не задохнулась от боли, безуспешно пытаясь освободить второй рукой ноющее запястье.
— Женечке своему ненаглядному, *ля!
— Нет! Нет! Кир, правда! — и снова ее тонкие пальцы попытались ослабить безжалостную хватку опера.
— Но собиралась, да?! — он дернул Олесю на себя, еще крепче сжимая пальцы вокруг хрупкого запястья.
Она молчала, но этого Киру было достаточно. Стоило взглянуть ей в глаза, чтобы увидеть там невысказанный ответ. Его просто заколотило от злости.
— А ну вылезай! — приказал он, наконец-то оставив в покое ее бедную руку, и сам вылез из машины.
 
— Что?
Его неожиданная вспышка гнева сбила с толку Олесю, она перестала нормально соображать, оттого и замешкалась, не выполнила приказ сразу.
— *ля, тебе, че, сто раз повторять надо?! Или ты глухая?! — Кир, быстро обойдя капот, распахнул дверь с пассажирской стороны и грубо поволок девушку наружу. — Ты с ним семью строить собралась, да?! В любовь играешь? — выговаривал он ей, таща ее за собой по улице и не обращая внимания на ее напрасные попытки вырваться. Встречающиеся им навстречу жильцы соседних домов удивленно оборачивались им вслед, останавливались, осуждающе качая головой, но не это страшило Олесю. Она с ужасом внимала словам Кира и понимала, что он тащит ее домой! К Жене и Насте! — А вот мы сейчас все ему расскажем, и он поймет, что, такой как ты, верить нельзя, и, вообще, нормальному мужику лучше держаться от тебя подальше! Все равно, ты только на одно годишься!