Кризис доверия (СИ)

А вот металлическая дубина с заостренным концом, целящаяся ему куда-то в район солнечного сплетения и пережавшая запястья проволока не вдохновляли от слова вообще. Сделать с ними ничего не вышло бы, зато не пришлось долго раздумывать на тему, кто решил от него избавиться.
«А стрелок, как оказалось, не маньяк, а некто гораздо опаснее, — решил он. — Маньяки, помешанные лишь на зверских убийствах, как правило, одиночки».
Этот же нанял в помощь двоих «клоунов»: судя по внешности потрепанной, но сохранившей остатки некогда кричащего лоска, или беженцев, или сынков некогда богатых родителей, но не отпрысков нынешних бизнесменов. И дело не в том, что Кир верил в патриотичность нынешних владельцев заводов-газет-пароходов и их родственников. Дума как была тем еще серпентарием до конфликта, так и продолжила. Политиканы есть политиканы; их ничто не исправит. Вот только будь притащившие его сюда малолетки при деньгах, свалили бы грязную работу на кого-нибудь другого.
«А так ли верно, что им чуть за двадцать? — тотчас пришла в голову своевременная мысль. — Ведь если с ними расплачивались сангри, точный возраст не рассмотреть».
Следы омертвения лицевых мышц Кир отметил лишь у одного. Второй или не получал сангри за услуги, или подкармливающий фанг был в нем заинтересован.
— Оть… смотри, ка-ка игрушка! — обращаясь к Киру, заявил один из «клоунов», покивав на самострел.
— Кака — не то слово, — рассматривая самострел, проговорил Кир, не столько действительно отвечая бандиту, сколько проверяя, насколько плохо звучит собственный голос. Звучал ничего так, приемлемо: не сипел, не хрипел, не заикался. Приступ слабости откатился столь же быстро, как и накатил.
«Клоун» носил узкие квадратные очки в черной оправе и вообще имел вид вполне интеллигентный. Некогда дорогой джинсовый костюм, протертый в районе бедер и локтей, фиолетовый в желтых пятнах шейный платок, штопанный синей шелковой ниткой. Видно, предпочитал фирменное рванье новенькому ширпотребу. Такие, как этот парень, обычно не промышляли грабежом и разбоем. Да и руки явно нерабочие: слишком ухоженные, с аккуратным маникюром, мозоли, характерные для тех, кто привычен к оружию, отсутствовали. Часы стильные, явно дорогие и в очень неплохом состоянии с виду, стояли: замерла секундная стрелка. Другой тоже не выглядел типичным гопником или нациком, но смотрел со злостью.
— Шо? Страшно? — акцент неприятно ездил по ушам, но Кир постарался не обращать внимания. Он просто нервничал вот и раздражался по совершенно незначительному поводу. А нервничать в его положении нормально, ведь не каждый же день собираются убить.
— Много же у вас этой дряни…
— Ты ж, моя радость! Зассал, да?
«А вот хрена тебе лысого», — подумал Кир.
Самострел, казалось, выглядел точной копией того, который он видел недавно. Впрочем, Кир мог и ошибаться: не эксперт, в конце-то концов.
«И как? Где? На каком заводе могли такое изготовить? — Кир больше не верил, будто подобные механизмы мастерил сам безумный маньяк. Тот бы не разбрасывался этими игрушками. В конце концов, людям свойственно упрощать себе жизнь, а никак не наоборот. Если, конечно, ими не руководит нечто психическое.
«А если это не человек, а фанг? — снова пришло на ум уже было отринутое подозрение. И припомнились слова Ки-И-аса, будь он неладен: о том, что договор вполне удастся обойти при большом желании. — Могло ли не наступить расплаты за убийство фангом человека, если первый использовал самострел?»
Пожалуй, это могло бы объяснить столь вопиющее разгильдяйство. Ведь и фанги бывают суеверны. Допустим, первое такое убийство стрелок совершил почти случайно, убедился, что оно сошло с рук, но решил не рисковать: бросил уже использованный арбалет, заказал новый…
У кого?
Стайры сами собой лезли в голову. Только они обладали ресурсами, сравнимыми с теми, какие имелись у государства: своя армия, подпольные заводы и клиники, агенты влияния во власти. Именно потому их еще не повывели с лица планеты, более того, откровенно побаивались, даже вне человечества объявили, и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, отдавали фангам при первом же подозрении.
 
Люди с удовольствием избавлялись от зверей в своих рядах руками тех, кого считали хищниками и монстрами. Себя они при этом чудовищами не считали. Ну разве лишь экзальтированные и истеричные дамочки в социальных сетях постоянно ужасались несправедливости бытия и ставили на аватарки рамочки с голубями и надписями, призывающими ко всему хорошему против всего плохого. Но они постоянно вопили и в отношении соседних стран, призывая им помочь, а то ж в Америке и Африке дети голодают. Европейские дети, сбежавшие от ужаса войны, которую затеяли их родители, страдали, по их словам, гораздо больше привычного к голоду местного населения, которое вполне могло и само прокормиться, ему помогать было необязательно. При этом поехать с гуманитарной миссией в эту самую Африку пока ни одна из горлопанок не собралась.
«Стайры не стали бы работать с фангом. Или я кое-чего не понимаю в стремительно изменившемся мире», — напомнил самому себе Кир. С другой стороны, работал же с фангами он сам.
Вспомнились слова Виктора Викентьевича про объединение полиций. О том, что это необходимо сделать до того, как объединится преступный мир.
— Для тебя хватит и тохо, чаго у нас есть.
А Кир уже и забыл, о чем спросил «клоуна» и спрашивал ли вообще.
Тот, что был в джинсовом костюме, подошел ближе:
— Ну шо, мент, поховорим сериосли?
— Вроде, уже.
— Ты ж понимаешь, шо не жилец.
Кир фыркнул.
— А ведь вам, силовикам, платят хорошо, — продолжил тот. — Так, может, поделишься? Облехчишь, так сказать, душеньку?
— А мы за тя свечку поставим, ей боху, — согласился другой.
— Ну так шо?!
— Наглость — второе счастье, — усмехнулся Кир. — А у вас, я гляжу, первое.
— Ты ж посмотри, братка, на этохо атеиста! Только, мент, перед смертью все в боха уверовавши. И посильнее тебя ломались и бохородицу поминали.
— Бессовестная ложь, — сказал Кир. Сколько он пробыл в клинике у Дока, о многом передумал, а мысли о богах его не посещали. — Да и богов в умах людских много. Во всех верить веровалка сломается.
— Это потому шо души у тебя нет.
— Это уж точно не судить такой, как ты, падали.
«Клоун» окинул его потяжелевшим взглядом:
— Значит, не поделишься? А если нам семьи кормить нечем?
— Работать не пробовал?
То, как перекосило этого беженца с некогда благополучного запада, стало лучшим ответом.
Да, пособия были низкими, зато в рабочих профессиях платили достойно, пожалуй, даже побольше, чем тем, кто сидел в офисах и перекладывал бумажки.
— Свои ручки — неказенные.
— Ну еще бы. Жить в чужой стране на пособие и гадить намного проще, — сказал Кир.
Он ожидал удара. Тот, который был в джинсовом костюме действительно замахнулся, но отступил.
— Не хочу тушку портить.
— А то сам в роли тушки окажешься, — предрек Кир, отмечая, что своего работодателя «клоуны» боятся. Сильно. Слишком сильно, чтобы попытаться их запугать или подкупить. Есть такая порода людей: шестерки по жизни, они же шакалы. Вот эти из их числа.
А еще они устали. У второго, снявшего пиджак и оставшегося в одной рубашке, все бока промокли от пота. У первого, в джинсовом костюме, на висках блестели грязевые дорожки.
«Они выдохлись, пока несли меня сюда. Точно, не они устанавливали самострел, — подумал Кир. — Здесь команда грузчиков нужна, а не вот эти. Или фанг».
Снова он возвращался к этой мысли и все никак не решался убедиться в ней до конца. Фанг точно находился в квартире Арлин. Однако утверждать, будто она была связана со стрелком, слишком рано. А мог вышвырнутый из квартиры фанг быть стрелком? Как и любым иным фангом, которых вокруг Арлин крутилось немало. Наверняка, больше двоих, упомянутых старушкой-божьим одуванчиком, испорченной квартирным вопросом.
«В деревне есть грузовичок. Но сюда машина не прошла, иначе и меня не тащили бы, а довезли, — отметил Кир. — О чем это говорит? Самострел установили заранее на опять же заранее выбранном месте, в которое мерзавцы (и не факт, что их всего двое) должны были доставить выбранную жертву, то есть меня. Но, если в квартире сидел именно стрелок, то приложить его должно было знатно. Сюда он в скором времени вряд ли доберется. И… чем это поможет?.. Допустим, не фанг убивает, а самострел. Он лишь приходит разделывать уже мертвые или умирающие тела, причем людские. Стрелок не тронул Арда, даже приближаться не стал. Не захотел калечить соплеменника?»